Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ), стр. 51

План начал складываться.

Раз в этом теле на крейсер не попасть, то Тук-Рану пора умирать. Так, чтобы у рода Эдвин не осталось вопросов, а я займу тело того, кто служит на «Ушх-Каррате» или бывает там по делу. И в памяти Тук-Рана уже лежал подходящий фриранец. Он знал, кого Брукх называет роднёй из штаба.

Я вернулся на берег, когда под навесом остались четверо.

И среди них я видел свою цель. Им был молодой, с тонкой серебристой шерстью на висках фриранец, сильно выделявшийся на фоне остальных хорошо отглаженным кителем.

Лейтенант Ксарр Тевах, племянник Брукха, штурман оперативного отдела штаба эскадры на «Ушх-Каррате». На поверхности его памяти я прочёл, что он скоро отправится обратно, свой долг — поздравить родню — он выполнил полностью.

— «Видимо, судьба», — подумал я и сел рядом.

Брукх обрадовался и налил. После чего проворчал, подумав, что его лучший друг бросил его. На что я ответил, что надо было освежиться и теперь я полон сил.

Я поднял кружку за сына и, пока говорил, пустил духовную энергию по кругу. Приятель зевнул, положил голову на стол и затих. Брукх боролся дольше. Он ещё раз показал мне сына, сказал, что назовёт его в честь деда, и уснул с голограммой над запястьем.

Остались я и Ксарр.

Пока я подливал ему, надрезал под столом подушечку пальца, и капля ушла в его кружку. Он выпил. Я активировал навык «кровь разума» и вложил ему одно — что он давно хотел поговорить с другом дяди о переводе на крейсер и что говорить об этом лучше там, где не слышат… у волнореза.

Флягу спящего приятеля, почти полную, я сунул в карман куртки. Пригодится.

Ксарр поставил кружку.

— Пройдёмся? — сказал он. — Покажу тебе скалы. Здесь единственное место, где не видно навесов.

— Пройдёмся, — произнёс я, чтобы со стороны выглядело всё естественно.

Мы шли по кромке воды, он говорил о штабе и о том, как замолвит слово, если старший пилот всерьёз думает о крейсере. Я кивал. Песок сменился глыбами волнореза.

На середине волнореза я остановился.

— Ксарр.

Он обернулся, и я сказал ему в лицо.

— Сомнум.

Он осел мне на руки. Я положил его на плоский камень и вошёл в память.

Коды допуска. Палубы «Ушх-Каррата», каюта на третьей, стол в оперативном отделе у переборки, пропуск на мостик. Вахты. Челнок с «Гхарра» уходит в шестую пристань у восьмого створа. Лица офицеров штаба, кто кого терпит и кто кого боится. Мать, которая писала раз в месяц. Я гнал память на полной скорости, потому что боялся быть замеченным.

В самом конце, под текучкой последних недель, я обнаружил учёт.

Данные по планете Грея… о девах, распределение по кораблям эскадры, и дальше столбцами имена. Оказывается, штаб вёл учёт, чтобы высшие эшелоны власти могли скрасить свой досуг. Разумеется, я рванулся к именам, и в этот момент Ксарра затрясло.

— Высшее исцеление, — произнёс я. После чего продолжил перемотку. Но оказалось, что среди воспоминаний Ксарра нет сведений об Афине и Елене. НО!!! Теперь я точно знал, где они могут быть.

Дальше я уже не жалел мозг фриранца. Да, я мог просматривать медленнее и оставить его живым. Но в моих планах оставлять в живых Ксарра Теваха не было.

Он затих через полминуты.

Дальше я накрыл область вокруг нас иллюзорными чарами, разумеется, при активации задействовал только духовную энергию. Потом с помощью метаморфизма стал принимать его облик.

Когда закончил, стянул с себя куртку и штаны, снял свой наруч и надел наруч Ксарра. Потом я занялся Ксарром. С этим было немного сложнее, но я справился, и скоро на песке лежало тело Тук-Рана.

Оставалось главное. Тук-Ран пил весь вечер, это видели тридцать фриранцев, и в крови у тела полагалось быть хрешту. Поэтому я разжал телу челюсти, влил флягу Хрешта и даром крови разогнал его из желудка по жилам. Следом пустил в лёгкие морскую воду, ровно столько, сколько набирает утопающий.

Затем я поднял тело телекинезом, на той же духовной энергии, подвёл к краю, где камни обрывались в глубину, и отпустил так, как падает пьяный. Тело ударилось виском о камень, и сквозь волны я услышал хруст. Оно сползло в воду лицом вниз, и прибой тут же прижал его к волнорезу.

Я прыгнул следом. Китель за секунду, и я ухватил тело за куртку и потащил к камням. Прибой отбивал нас о глыбы. С третьей попытки я выволок его по грудь из воды, упёр коленом и заорал в сторону навесов голосом Ксарра.

— Помогите! Тук-Ран упал!

Брукх проснулся от крика и надо было видеть, как он понёсся на выручку. По волнорезу он бежал быстрее, чем я мог себе представить. Прыгал по глыбам так будто бы до этого не выпил и грамма.

Втроём с охранником, прибежавшим от шлюза, мы вытащили Тук-Рана на плиту. Голова моталась, из шерсти над ухом текла кровь. Охранник приложил наруч к шее, подержал и убрал.

Брукх сел на камни и завыл.

Тут же вызвали командира звена. Я же стоял в мокром кителе в стороне и ждал. Раси прибежала в комбинезоне, босиком, и шерсть на загривке у неё топорщилась. За ней бежал Горак.

Она молчала. Опустилась на колени у тела, взяла голову Тук-Рана в ладони, повернула к себе и заплакала.

Глава 22

Раси плакала тихо, уткнувшись в шерсть Тук-Рана. Пусть она не любила его, но за годы совместной службы подсознательно считала его кем-то вроде старшего брата.

В такой момент я прям себя злодеем почувствовал. Однако, этого бы не было если Империя обезьян не вторглась бы на Грею. Так что совесть моя была чиста.

Я стоял в мокром кителе чуть в стороне и не двигался. Горак присел рядом с Раси и положил ладонь ей на плечо. Она не стряхнула. Брукх выл уже тише, с хрипом, как воет выбившийся из сил цепной пёс.

Служба безопасности подошла через пару минут.

Их было двое, в той же тёмной броне, что и у четвёрки, снимавшей дебоширов с балок. Старший снял шлем. Под ним оказалась широкая обезьянья морда, чем-то напоминающая гориллу. Второй шлем снимать не стал и держал левое запястье на уровне груди, как держат планшет.

— Лейтенант Ксарр Тевах? — спросил старший.

— Так точно.

— Отойдём. Несколько вопросов, пока воспоминания свежи.

Мы отошли к скалам, где от навесов нас закрывал выступ. Второй подошёл вплотную, взял мою руку и защёлкнул на запястье плоский диск размером с монету. Следом прилепил под челюсть, к горлу, второй датчик, чуть меньше. Диск холодил шерсть.

Я уже знал, что это за штука.

Ксарр проходил эту процедуру дважды: первый раз при поступлении на службу; второй, когда оформлял пропуск на мостик, и в его памяти осталось всё до мелочи. Диск на запястье снимал пульс и проводимость кожи, датчик у горла ловил дрожь связок, а зрачок читал глазок на диске наруча безопасника, и потому второй держал руку у груди, наведя её мне в лицо.

На Земле это называлось полиграфом, там к человеку цепляли полкомнаты проводов. Здесь всё умещалось в двух небольших приборах не больше пятирублёвой монеты.

Техника у фриранцев, ей-Богу, была на высочайшем уровне. Вот только она измеряла показания тела, которым я управлял благодаря дару крови. Сердце, сосуды, потовые железы и зрачки слушались меня, как пальцы на моей руке.

— Имя, звание.

— Ксарр Тевах, лейтенант, штурман оперативного отдела штаба эскадры, крейсер «Ушх-Каррат».

— Зачем прибыли на «Гхарр-Таш»?

— У дяди родился сын. Он собрал родню и друзей. У меня выпал выходной, вот и прилетел.

Он кивнул второму, тот показал ему запястье. Над наручем висели четыре ровные линии.

— Зачем вы с Тук-Раном пошли к волнорезу?

— Я предложил пройтись. Он спрашивал меня о переводе на крейсер, о штабных вакансиях, а у стола спал дядя, и я не хотел, чтобы он проснулся и услышал. Дядя бы обиделся, что друг хочет уйти с «Гхарра».

Я дал пульсу подняться настолько, насколько он поднялся бы у любого молодого штабного, вляпавшегося в разбирательство. Спокойный, как удав, лейтенант над телом друга семьи вызвал бы куда больше вопросов. Род Эдвин (род Раси) этот протокол прочтёт, но теперь пусть. Мёртвому вопросов уже не задают.