Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ), стр. 46

Шорр молча поднялся с табурета.

Бар сидел тремя палубами ниже казарм и занимал помещение размером с небольшой спортзал. Стойка шла вдоль дальней стены, столы стояли островками, и за ними сидели расы, половину которых я видел впервые. Фриранцев было мало, и держались они у стойки, спиной к залу.

Велис взял себе что-то зелёное и некрепкое. Он сказал, что этот напиток делают из плодов с его платформ и что хрешт для его жабр смерть. Шорр взял хрешт и я сделал то же самое.

Поначалу я больше слушал.

Пьяный Велис говорил много. От него я узнал, что в полку все друг у друга в долгу, и это нормально. Техники должны пилотам за трофейные модули, пилоты техникам за внеочередной ремонт, и всё это ходит по кругу.

— Корпус Ржавых Храну не сдавай, — булькнул он. — Неси техникам соседнего полка, те платят на треть больше. Хран им же потом и продаёт.

— Раси сказала, что трофеи только через неё, — сказал я.

— Тут решать только тебе, — ответил Велис. — Но, если есть возможность наживиться самому, делай как я говорю. Фриранцы и так много с нас имеют.

Я кивнул, продолжив слушать дальше.

Про то что нас… не фриранцев пускают не во все увеселительные заведения. Что существует рабский рынок даже на корабле… также можно было купить себе спальню, и не жить в каюте вместе со всеми.

— Всё это, — закончил Велис, — тебе никто не расскажет. Потому что ты новенький, и к тебе приглядываются. Хотят посмотреть чего ты стоишь в бою.

Шорр пророкотал что-то одобрительное.

Потом разговор свернул на дом.

Велис рассказал про платформу. Город из трёх ярусов на воде, у него там мать и четыре сестры. Плата за службу идёт им, и на неё они перебрались с нижнего яруса на средний. Он развернул запись над наручем. Серо-голубые лица и вода до горизонта. Велис глядел на запись дольше, чем надо, и жабры у него ходили медленно.

Шорр рассказывал, что у него жена и пятеро детей. Старший уже сам в шахте. Он показал одну запись — на ней пять бурых складчатых комков стояли в ряд по росту, и у самого маленького клешни ещё не разошлись на пальцы. Шорр убрал наруч и допил кружку.

— За звено, — сказал он.

Мы выпили.

— А у тебя кто? — спросил Велис. — Есть дети?

— Нет, только племянница сестры, — соврал я. — Её забрали за полгода до меня.

Велис кивнул и больше не спрашивал.

После пятой кружки Велис сказал, что хочет женщину.

Шорр не возражал. Я тоже пошёл. Новенький с первой зарплатой, которому не нужна женщина, сильно бы выделялся. А я этого не хотел. Мне нужна была репутация своего человека.

Бордель располагался на той же палубе, через два поворота.

Снаружи это была просто дверь, шире обычной. Внутри коридор с дверями по обе стороны и зал, где сидели девушки. Полсотни девушек разных рас в лёгкой одежде. Велис ушёл к девушке какой-то водной расы, с перепонками на пальцах. Шорр ткнул клешнёй в сторону бурой самки, похожей на него. Распорядитель, фриранец с коротко стриженной шерстью, повернулся ко мне.

— Человек? — спросил он и я кивнул. — Вон те.

Девушек было семь. Я выбрал ту, что сидела с краю. Тёмные волосы и светлая кожа. Лет двадцать, не больше.

Распорядитель назвал цену. Двадцать франи. Шестая часть жалованья. Я приложил наруч к его наручу и пошёл за девушкой.

Комната была маленькой. Койка, умывальник, крючок для одежды и панель на стене. Девушка повернулась ко мне, улыбнулась, как её учили, и взялась за застёжку платья.

— Погоди, — сказал я.

Я подошёл, положил ладонь ей на шею, как кладут перед поцелуем, и активировал дар крови.

К слову, энергию на чужое тело я направлял впервые. Разумеется, использовал духовную. Я замедлил ток в сосудах, которые идут к голове. Девушка моргнула, зрачки у неё поплыли, и она обмякла у меня на руках. Я уложил её на койку, застыл и прислушался.

В этот момент я ждал шагов к моей двери или сигнала на наруч.

Если бы пришли, я знал, что скажу. Что воздействовал на девушку, чтобы усилить ощущения нам обоим. За такое полагался карцер, а то и пехота. Риск был, но я пошёл на него, потому что иначе ещё долго гадал бы, что можно, а что нельзя… а время шло. И увидев местный бордель я не строил иллюзий о том, где сейчас могут находиться Афина и Елена.

Прошла минута, потом ещё четыре. К двери никто не шёл.

Значит, кое-что я всё-таки могу. Тонкое воздействие через духовную энергию эти приборы не видели.

Я сел рядом с девушкой и вошёл в её память.

Звали её так, как зовут дочерей в хороших домах, и я не стал запоминать имя. На Грее она была баронессой. Империя Хан, мелкий старый род с восточного края. Отец отдал её в набор сам, потому что с каждого лена требовали девушек, а у него их было три. Она была средней. Арку она прошла. В борделе она была четыре месяца, пока не надоела фриранцку, что нёс службу в штабе на этом корабле.

За это время она узнала о борделе порядочно.

Хозяйкой была фриранка. Старая самка из бывших офицеров снабжения, и бордель она держала как склад. Под ней ходили четыре распорядителя, все фриранцы, у каждого своя смена и свой коридор. Охрана была из пехоты, по двое на смену, и в зал они не входили, пока их не звали. Лекарь приходил раз в шесть дней, осматривал девушек и брал кровь.

Девушки делились по цене. Её поставили в нижнюю категорию, за двадцать франи, вместе с людьми и расами попроще. За пятьдесят шли те, кто чем-то выделялся, а выше сотни были эльфийки, дроу и другие экзотические расы. «К экзотике» ходили только фриранцы, и очередь к ним расписывалась на дни вперёд. Раси не врала. Волосатых тянуло на остроухих так, что они переплачивали впятеро.

Ещё у каждой девушки был отдельный счёт. Еда, платье, лекарь, комната. Из того, что за неё платили, на счёт падала десятая часть, на жизнь этого не хватало. Девушку с растущим долгом переводили ниже по категории, и внизу долг рос быстрее.

И было слово, которого она боялась больше остальных: «списать». Списывали тех, чей долг переставал окупаться. Куда, она не знала. Одну женщину списали месяц назад, и после этого про неё никто не говорил.

Я сидел и пролистывал её память, и мне хотелось сжечь эту палубу вместе с хозяйкой. Но… пока было нельзя.

Потом я сделал то, зачем пришёл. Надрезал ногтем подушечку пальца и дал капле упасть ей на губы. Я активировал навык кровь разума, и вложил ей в память клиента, который любил её в постели по-настоящему, а секс со мной она будет помнить очень долго.

У неё было так мало счастливых моментов, что я не придумал ничего лучшего, кроме этого.

Потом поднял ей гормональный фон, чтобы тело испытало ощущения после оргазма, и снял с сосудов замедление.

Она открыла глаза через полминуты. Щёки у неё горели, и дыхание сбивалось. На меня она смотрела удивлённо, хотя и старалась это спрятать.

— Ты… — начала она и не договорила.

— Ещё приду, — сказал я и вышел.

Велис уже ждал в зале, довольный, с раскрытыми жабрами. Шорр вышел через четверть часа. По дороге Велис спросил, как мне моя. Я сказал, что хорошо. Он засмеялся и сказал, что по лицу видно.

В казарме я лёг, но уснул не сразу.

— «Кое-что я могу, — до конца осознал я. Дар крови и чтение памяти, всё, что идёт через духовную энергию. — С этим можно работать. Но получение баз и допусков всё равно необходимо».

Тревога раздалась ночью.

Вспыхнул красный свет и наруч на запястье загудел так, что рука сама дёрнулась. Над ним развернулась голограмма карты системы: Окх-4, эскадра на орбите, и с внешней стороны, из темноты, к планете шли отметки. Много. Карта считала их, и число росло, пока я спрыгивал с койки.

— «Ржавые», — догадался я.

Дверь отъехала раньше, чем я успел натянуть штаны. Раси влетела в казарму уже в скафандре, с поднятым забралом.

— Подъём! Ржавые на подходе! Все в ангар! Горак, скафандр! Старли, живо!

Орать было не нужно, мы уже одевались. Подкостюм на тело и бегом. Тук-Ран на ходу застёгивал ворот, Велис на бегу прижимал жабры к шее. Коридор был полон такими же, как мы, и вся эта масса бежала в сторону ангаров.