Сыскарь с того света. Книга II (СИ), стр. 6
— В том-то и дело, Петр. — Голос Полоцкого прозвучал еще тише, чем прежде. — Я не знаю.
Я не удивился. Хотя где-то в глубине души, наверное, все еще верил, что уж кто-кто, а его высокородие обязан знать все на свете. За бог знает сколько лет он наверняка встречал созданий и позанятнее сыскаря, которому после схватки с волколаком почему-то не захотелось улечься в гроб.
— Я не знаю, Петр, — повторил Полоцкий. — Ни я, ни княжна, ни сам Абдулла Рашидович — такого не встречали. Даже в архивных записях.
— Точно? — зачем-то спросил я. — Может, где-нибудь все-таки?..
— Хочешь сам попробовать, Петр Алексеевич? Милости прошу. — Полоцкий скривился. — Только в свободное от службы время. Но мой тебе совет — лучше поверь на слово. Я чуть ли не до князя Рюрика бумаги поднимал — даже похожего ничего нет.
Ну вот. Хотел правду — получил. Вот только она оказалась такая, что лучше, пожалуй, и вовсе не знать. Волколак — понятно, что такое. Вампир — тоже. А я… неведома зверушка, которой даже в «Наставлении» места не нашлось — до того редкая.
— Почему не сказали, Сергей Иванович?
— Ну вот теперь, выходит, сказал. — Полоцкий посмотрел мне в глаза. — Легче стало?
Кажется, нет. А тогда — тогда, после Сенатской, и вовсе было бы…
Доброе утро, Петр Алексеевич, с выздоровлением. Кстати, вы у нас, оказывается, теперь особый гражданин — только мы сами не знаем, какой.
От такого, пожалуй, даже самый крепкий человек в уме повредится — особенно после того, как увидел шиша, который нацелился стащить твой бумажник. Так что на месте Полоцкого я бы, пожалуй, тоже соврал. Или хотя бы не говорил лишнего.
— Нет, — вздохнул я. — Не стало. Так вы меня, выходит, под наблюдение взяли?
— Взял. — На этот раз Полоцкий не стал юлить. — А ты бы как поступил?
Тут мне крыть было нечем. Неведомое создание, каких еще не встречали. Человек — но все-таки не совсем. Порядочные люди за одну ночь раны не залечивают. Я и сам-то не знал, чему еще научился, кроме умения пугать чертей взглядом и съедать полдюжины калачей в один присест. А Полоцкий и вовсе не имел представления, что такое ему досталось — поэтому и решил держать поближе. Пока что.
— Сергей Иванович, значит, и это, — Я поднял руку и коснулся петлиц на вороте. — … тоже?
— А вот это — нет, Петр Алексеевич. — Полоцкий сдвинул брови. — На службу я тебя взял не за особые… качества. А потому, что человек порядочный, и голова у тебя золотая.
Я даже улыбнулся. И правда — с чего бы его высокородию привередничать, кого на службу брать? Сам волчьего племени. В посыльных — шиш, аршин с фуражкой. Тойво — чухонский великан с кожей, похожей на гранит. И я — ни то, ни се, не человек и не нечисть. Интересная компания.
— Еще вопросы будут? — поинтересовался Полоцкий. — А то так и до утра тут проторчим. Мне-то не привыкать, а тебе на полу спать придется.
Минуты две мы сидели молча. А может, и все пять. Я больше не спрашивал, а его высокородие, ясное дело, говорить не спешил. Однако все равно чувствовалось, как воздух в кабинете будто становится теплее — по чуть-чуть, самую малость. Значит, самый главный вопрос мы все-таки решили. Может, и со скрипом, и не сразу — но уж как сумели.
— Вы не знаете. — Я откинулся на спинку дивана. — А барон, значит…
— Барон говорит, что знает. — Полоцкий едва заметно улыбнулся. — Это не одно и то же.
Я кивнул. И так понятно, что у Штиглица своя выгода — не из доброты душевной же он явился к воротам Замка чуть ли не к ночи. Тем более что ему по вампирскому чину и вовсе души иметь не положено. Врать, может, и не врет — слово у таких, как он, дороже гербовой бумаги — но какой-то подвох имеется.
Знать бы еще какой.
— Ладно. Значит, берусь за дело.
Я сам не понял — то ли спросил разрешения, то ли сообщил уже решенное. Вышло где-то посередине, и Полоцкий возражать не стал.
— Берешься. Только, Петр Алексеевич, — Он облокотился на стол и подался вперед, — Имей в виду: барон не благотворитель… Ну, то есть, благотворитель, конечно. — Полоцкий усмехнулся — вспомнил, видимо, о щедрости, которой Штиглиц славился при жизни. — Но, боюсь, не в этом случае. Если обещал рассказать о твоей природе — значит, ему это выгодно. Не тебе.
— Ну, это могли бы и не говорить, Сергей Иванович, — кивнул я. — Значит — держу ухо востро.
Полоцкий улыбнулся. Впервые за весь вечер — по настоящему, будто сам не меньше моего радовался, что все наконец разрешилось.
— Ладно. Давай рассказывай, чего от тебя вампирам надо.
Глава 4
После Лахты лес пошел другой. Жиденькие березки и осины, которые начались сразу за последними дворами, поредели и сменились сосняком — рослым, просторным, пахнущим смолой и нагретой хвоей. Тут даже дышалось легче, хоть на выезде из города меня и разморило самую малость — голова разболелась, а сорочка под сюртуком взмокла и прилипла к телу.
С чего бы, непонятно — то ли от жары, то ли от тряски по щебенке, но минут десять ехал и ловил воздух ртом, будто рыба на берегу. А потом так же отпустило — само, без следа и без причины.
Земли вокруг принадлежали графам Стенбок-Фермор, и жили тут господа побогаче — не чета Старой Деревне с ее теснотой, где дачи лепились друг к дружке, и заборы едва не упирались в крыльцо. И не чета самой Лахте — рыбацкой деревне, которая так деревней и осталась, несмотря на близость столицы.
По дороге то и дело попадались усадьбы — не сказать что роскошные, но добротные, ухоженные, каждая в своем сосновом гнезде, — и между ними было столько места, что за полчаса нам ни разу не попался встречный экипаж. С залива тянуло ветром, Сивка приободрился и пошел веселее, а Тойво уже вовсю вертел головой, высматривая нужный поворот.
К усадьбе несостоявшегося жениха — то есть его благородия Дмитрия Аркадьевича Рагозина, отставного ротмистра. Ветерана Плевны, кавалера Анны третьей степени с мечами и бантом, владельца имений в Псковской и Новгородской губерниях и прочая, и прочая, и прочая.
Письмо дожидалось в каморке у Степаныча — принесли за полчаса до того, как я вернулся домой на Казначейскую. То ли барон нисколько не сомневался, что Полоцкий даст добро на поиски исчезнувшей невесты, то ли просто подготовился на всякий случай. И в письме его превосходительство с подобающей немцу педантичностью изложил все, что мне следовало знать о хозяине и его обстоятельствах. И даже чуть больше, кроме, разумеется, своего истинного интереса в деле — но с этим я имел твердое намерение разобраться сам.
Да чего уж там — исчезновение невесты заинтересовало настолько, что я почти успел забыть вчерашний разговор с Полоцким. Почти — потому что совсем забыть такое не получится. Но думать покуда не время — да и не о чем, пожалуй. Толку-то, никто не знает. Ни Полоцкий, ни княжна, ни даже сам Абдулла Рашидович, который помнил содержимое архива разве что не наизусть.
Ладно уж. Разберусь с делом, послушаю, что скажет барон. Тогда и буду соображать, что к чему.
— Ваше благородие. — Тойво указал вперед огромной ручищей. — Приехали.
Усадьба выглянула из-за сосен — сперва кусочком крыши, потом целиком. Деревянный дом в два этажа на каменном основании, с широким балконом наверху и белеными наличниками. Не дворец, но и не деревенская развалюха — добротное помещичье жилище, которое наверняка поставили еще при императоре Николае, а потом достраивали по вкусу и достатку. Видно, что денег хозяин не считал. Но и не сорил, пожалуй — особого богатства я с дороги не разглядел.
А когда подъехали ближе, стало видно и другое. Ворота свежие, крашенные в зеленое, петли смазаны. А вот забор по левую руку завалился целым пролетом — и так и лежал, поросший крапивой. Уже с месяц точно, будто поднять его и вовсе было некому.
Двор внутри выкошен, клумба перед крыльцом ухожена, а за оградой трава по пояс, и на дорожке, ведущей к сараям за господским домом, меж досок уже вовсю пробивались лопухи с одуванчиками. И по всему видно было, что прислуга тут сверх меры не старается, а хозяину и вовсе ни до чего дела нет.