Игры на выживание (ЛП), стр. 46

В этом он был прав. Зомби были повсюду. Мы не могли вечно их обходить. Они приближались к нам, пуская слюну и щелкая зубами.

СНИЗУ

- НА МАШИНЫ! - крикнул я.

Это был наш единственный возможный вариант. Провода от телефонного столба послужили бы нам веревками, чтобы подняться. Сэнди, которая к тому моменту была в полной истерике, поднялась первой. Она залезла на крышу седана, а затем, ухватившись за провода, подтянулась на крышу фургона. Следующим я послал Криса, потому что мне понадобилась помощь, чтобы поднять Робин на машину, а затем на крышу фургона. С его помощью мы подняли ее туда.

К нам приблизились несколько зомби, и я их прикончил.

Дрожащая земля пока что сдерживала сотню других, но они были на коротком поводке, и это не могло удерживать их вечно. Я помог Шарлин забраться на седан и последовал за ней, взвалив на плечо свой АК. Произошел очередной толчок, и земля под седаном закачалась и просела. Меня чуть не выбросило прямо в протянутые руки зомби.

- Скорее! - крикнула нам Сэнди, и в ее голосе дрожали страх и тревога. - У вас мало времени! Они идут! Они уже идут!

Она была права. Зомби наступали. Они не собирались нас отпустить. Мясо - это мясо.

Я залез на капот седана и помог Шарлин подняться к протянутым рукам Криса. Меня схватили несколько зомби, но я вырвался. Я схватился за протянутые руки Криса и Шарлин. Они подтянули меня, и я забрался на фургон... или почти забрался. В последнюю секунду мои ботинки поскользнулись, и я чуть не упал.

Именно когда я забирался на крышу фургона, произошло нечто ужасное, превосходящее всякое воображение. Нечто, по сравнению с чем орды зомби казались почти безобидными. Земля задрожала... а затем извергла то, что не смогла удержать. Я увидел поднимающиеся белые массы, вырывающиеся из разбитой земли, хлынувшие из щелей, трещин и рваных пропастей. Сначала я не понял, что вижу. Как бы абсурдно это ни звучало, земля выглядела как одна из тех банок с тестом "Пиллсбери, - где нужно воткнуть вилку в шов, чтобы она лопнула. Именно так: словно комочки теста поднимались из-под земли под огромным давлением снизу.

Но дело было совсем не в этом.

Я видел не комочки.

Это были миллионы, миллиарды пухлых белых червей, поднимающихся вверх и наводняющих улицы, словно поднимающееся море извивающихся, голодных могильных червей. Никто из тех, кто смотрел на это сверху, не остался равнодушным, у всех мурашки бежали по коже, и всем хотелось кричать во всю силу.

Черви наводняли мир.

Река личинок, выходившая из берегов, а затем снова и снова разрывавшая их, пока берега не становились невидимыми. Или, в нашем случае, улицы внизу. Их не было. Они были покрыты океаном личинок. Это были те же черви, что вылезли из трубы и пожрали сумасшедшую женщину. Один Бог знал, сколько их было, что заставило их мутировать внизу, во влажной тьме, и чем они питались в сырых канализационных трубах под землей. Они, должно быть, заполнили все тайные каналы под землей, проникнув обратно в канализационные системы окружающих нас зданий и, возможно, по всему городу. У меня было ощущение, что это не первый раз, когда они вырывались наружу. Возможно, на этот раз все было более драматично, поскольку земля раскололась под их огромным количеством и давлением газов гниения, но это уже случалось раньше. Они, должно быть, вырывались из канализационных люков и покрывали улицы. Это, безусловно, объясняло бы все те скелеты, так тщательно обглоданные дочиста.

Я перебрался к Робин.

Она сидела посреди крыши. Та крепкая девчонка исчезла. Та, которую я увидел сидящей там, была маленькой, испуганной и беззащитной. Я подошел к ней и обнял ее. Сэнди прижала к себе Шарлин и Криса.

Море поднималось.

Мы все это видели.

Я был уверен, что нас затопит, и что, когда черви отступят, на крыше фургона останутся пять наборов отполированных белых костей, которые кто-нибудь однажды увидит из одного из зданий. Люди будут чесать затылки и гадать, но никогда не узнают, какой ужас привел к тому, что они увидели.

Море червей наконец достигло пика высотой около пяти футов, что было примерно на два фута ниже крыши фургона.

Зомби больше не представляли угрозы.

Они были похожи на сочное красное мясо, засунутое в измельчитель. Конечно, они не чувствовали боли. Единственное, что ими двигал, - это голод. Но даже они были ошеломлены происходящим, и, как бы безумно это ни звучало, мне почти стало жаль этих простых, глупых существ. Они боролись и бились в море личинок. Но они растворялись, превращаясь в кости. Это было похоже на то, как будто их заталкивали в дробилку для древесины, превращая в человеческую стружку. Их было более сотни, а возможно, и гораздо больше, но теперь они буквально разваливались на части, пожираемые бесчисленными миллионами занятых, жевательных и присасывающихся маленьких ртов, аппетит которых намного превосходил даже их собственный.

Я видел, как один из них погрузился в море, чтобы тут же всплыть снова - обнаженный череп, обтянутый красными мышцами, с десятками раздутых, извивающихся червей, впивающихся в него. Затем он снова погрузился и исчез.

Остались только черви.

Море представляло собой жидкую среду из блестящей слизи, в которой плавали черви. Были ли это их собственные отвратительные выделения или что-то другое - не имело значения. Черви были верхушкой пищевой цепи Перривилля - бурлящего болота из пузырящейся слизи и миллиардов червей, находящихся в постоянном волнообразном движении.

И без того все было достаточно ужасно.

Газы, исходящие из этого моря, вызывали у нас головокружение.

Затем земля снова закачалась. Она дрожала, тряслась и корчилась, словно сильно расстроенный желудок, а колонна машин была в движении. Фургон наклонялся то в одну, то в другую сторону, угрожая выбросить нас в море. Сэнди закричала, как и Робин. Остальные из нас держались за них, и я думаю, мы бы смогли пережить это, но внезапное сильное сотрясение заставило Шарлин соскользнуть к краю крыши.

- Шарлин! - воскликнула Сэнди.

Я попытался схватить ее, но не успел. Она соскользнула к краю, визжа, и казалось, что она упадет вниз головой вперед. Она сопротивлялась и барахталась, но потом очередной толчок заставил ее ноги свеситься за край.

Крис схватил ее, ухватив за руку и сжимая ее железным захватом. Он не отпустил. Он никогда бы ее не отпустил.

К тому моменту я тоже оказался там. Я схватил одну из ее размахивающих рук и попытался подтянуть ее. Но она уже висела слишком низко: ее талия свисала с края, а ноги от колен и ниже погрузились в море личинок.

- Не отпускай ее! Не отпускай ее! - с ужасом кричала Сэнди. - Не... не... не дай ей упасть с края!

Шарлин тоже закричала. Ее рот раскрылся в мокрой форме буквы "О, - и она кричала изо всех сил. Она кричала не от ужаса, хотя и это тоже было, а от мучений, потому что они ее съедали.

К тому моменту и Крис, и я уже кричали, пытаясь вытащить ее изо всех сил, но чувствуя водоворотную тягу самих личинок. Это было безнадежно, и мы оба это знали, но не останавливались. Мы не смели перестать пытаться вытащить ее.

Она боролась до самого конца. Она была выжившим. Она была из того самого "достойного материала, - как говорится. Ей удалось вытащить одну ногу из корчащегося супа, прижав стопу к боковой стенке фургона. Я увидел, что произошло. Ее брюки исчезли ниже колена... как и кожа. Ее обнаженная нога выглядела как одна из тех ужасающих иллюстраций из "Анатомии Грея"... это была конечность, испещренная красными мышцами и белыми связками, в которую прокладывали туннели сотни червей. Она выглядела как сырой, красный кусок говяжьей вырезки.

- Помогите! Помогите! - кричала она нам, сопротивляясь и барахтаясь, а слизь вокруг нее взбивалась в маслянистую пену. - ВЫТАЩИТЕ МЕНЯ! ВЫТАЩИТЕ МЕНЯ! ПРОШУ ВАС, ДОРОГОЙ БОЖЕ, БОЛЬ, БОЛЬ, О, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, КАК БОЛЬНО!