Игры на выживание (ЛП), стр. 41

Я оттеснил его назад.

Я замахнулся своим "АК. - Ударил его в бок головы. Он взвизгнул. В тот же момент он замахнулся своим автоматом. Он задел меня по подбородку. Я пошатнулся назад. Он бросился в атаку. Мы столкнулись, сцепившись в боевой схватке. Я был моложе и сильнее его, но он был полон решимости и сошел с ума. Он пытался обхватить меня за горло, а я нанес ему три быстрых удара кулаком в ребра. Его руки махали в мою сторону, пальцы хлестали по глазам. Он пытался ударить меня коленом в пах, а я снова ударил его кулаком в бок. Он поморщился.

Ему удалось обхватить меня за горло.

Он был силен, невероятно силен.

Его руки сжали мое горло, как чертовы тиски.

Он был совершенно безумен: у него пена у рта, глаза - как покрасневшие шары, зубы стиснуты. И силен, как я уже сказал. Он не давал мне дышать. Я начал бить его по лицу со всей силы. Удар за ударом. Я почувствовал, как его нос сломался с отвратительным хрустом. Его губы разбились об мои кулаки, а зубы вылетели. Мои руки были красными от крови.

Наконец он ослабил хватку, и я ударил его коленом по яйцам.

Все, что он из себя выдал, - это какое-то задушенное хрюканье. Нормальный человек упал бы на колени. Я бы упал. В этом я не сомневался. Но не этот парень. Он замахнулся. Ударил меня по челюсти, нанес еще один косой удар по виску, который чуть не оторвал мне ухо.

Я бросил на него весь свой вес, со всей силой прижав его к двери. Он продолжал махать кулаками. Я ткнул ему большим пальцем в глаз, и он вскрикнул. Я ударил его еще пару раз, чтобы оттолкнуть. Он упал, но снова поднялся.

Это было безумие.

Он просто не сдавался.

Я быстро попытался схватить свой АК или его, но он уже набросился на меня. Шансов не было. Совсем никаких. Его лицо было похоже на окровавленную маску, глаз, в который я ткнул большим пальцем, - как кровоточащая вишня. У него были выбиты зубы, с губ струились нити слюны и крови.

Он ударил меня.

Я ударил его.

Потом мы снова сцепились. Я начинал уставать. У меня не было той абсолютной мании, которая поддерживала бы мой заряд энергии. Его руки снова нашли мою глотку. Я бил его в ребра, пока не почувствовал, что одно из них поддалось, но он все равно сжимал мне горло. Я никогда не встречал никого, кто сражался бы с такой яростью, совершенно не обращая внимания на собственные раны. Черт возьми, у этого парня были пули в теле.

Я выхватил нож из-за пояса, а он с новой силой навалился на мое горло. В голове у меня запузырились белые точки, словно пузырьки. Я схватил его одной рукой, а другой вонзил нож прямо в живот. Горячая кровь брызнула мне на тыльную сторону ладони. Я вонзал нож снова и снова.

Его хватка начала ослабевать.

Я глубоко вдохнул.

Я еще раз вонзил нож, покрутил его, и его руки отпустили меня. Я ударил его еще раз, и он пошатываясь отступил, кряхтя и скуля, а кровь текла из него, словно он был лейкой, наполненной красными чернилами. Он продолжал двигаться, едва удерживаясь на ногах. Он шатался то в одну, то в другую сторону. В нем не осталось ничего, кроме этой почти сверхъестественной силы, заставляющей его идти и идти.

К тому моменту я уже сидел на заднице.

Я задыхался. Я был слаб, измотан и не мог дышать. Нож все еще был в моей руке. Он сиял красным. Кровь пропитала руку вплоть до локтя. Горло болело от того, как его пальцы впивались в него. Меня колотило от ударов и пинков, локоть болел от рикошета. Я был практически вымотан до предела. Если бы в этот момент появился зомби, я бы лежал перед ним как на блюдечке с яблоком во рту.

Сумасшедший подошел к карнизу.

Он оглянулся на меня - просто окровавленный обломок человеческого тела. Он что-то сказал, но во рту у него было столько крови, что я не смог разобрать, что именно. Затем он подтянулся на карниз и тут же упал. Я услышал, как он ударился о землю в трех этажах ниже. Звук был похож на мешок с мокрой белье.

Через некоторое время я поднялся на ноги и пополз туда.

Его разбрызганное тело лежало на улице. Полдюжины зомби уже питались им. Вдвое больше подбирались, чтобы получить свою долю. Я прислонился к карнизу, который доходил мне до пупка. Я закурил сигарету и попытался подумать, но мой разум был похож на цветок, закрывшийся в ночном воздухе.

Я обошел выступ по периметру.

Каждая улица внизу кишела живыми мертвецами. Честно говоря, я не представлял, как мы могли бы проскользнуть мимо них или пробиться сквозь их ряды. Либо нам оставалось просто переждать и надеяться на передышку... либо совершить безумную, отчаянную атаку, прорываясь сквозь их толпу. В любом случае это была смерть, подумал я.

У тебя есть свой собственный оазис в пустыне мертвецов, подумал я. Остров на течении.

К тому времени, как я докурил сигарету, я почувствовал себя лучше, и мысли стали немного яснее. Я не собирался сдаваться. Как говорила моя мама: Ты слышал о Христофоре Колумбе? Конечно, - отвечал я. А как насчет лорда Маунтбеттена и Джорджа Вашингтона? Конечно. А как насчет Лестера К. Шитпанца? Я улыбался. - Нет, никогда о нем не слышал. - Ты о нем не слышал, потому что он сдался. Просто запомни это. Никто не помнит тех, кто сдается.

Забавно, но я стоял там, думая о маме. Она была хорошей. Она была лучшей. Мой старик участвовал в Корейской войне. Мама была намного моложе его. Ему уже было за сорок, когда я появился на свет в 1975 году. Когда мне было шесть, он умер от аневризмы желудка. Она лопнула, и он скончался по дороге в больницу. Это было тяжело. У меня было две младшие сестры, одной было три, другой - четыре. Моя мама, будучи сильной и практичной, как она и была, после похорон отвела меня в сторону. Теперь ты - мужчина в доме, Стиви, запомни это. Не скорби слишком сильно о папе. Он прожил хорошую жизнь. У него были мы, и это делало его очень счастливым. Он увидел все, что хотел увидеть, и прожил ту жизнь, которую хотел прожить. Он был хорошим человеком и ни разу, ни на мгновение не сдавался. Ты тоже никогда не сдавайся. Твой папа видел ужасные вещи на войне. Это помогло ему понять, насколько важны хорошие вещи. Я хочу, чтобы ты стал таким же мужчиной, каким был твой отец. Не сдавайся. Не поддавайся. Продолжай бороться. Будь добр и терпим к другим людям, даже когда не согласен с ними. Люби в первую очередь, ненавидь только тогда, когда у тебя нет выбора. Стань таким мужчиной, каким хотел тебя видеть твой отец. Никогда не сдавайся. Делай то, что нужно, чтобы помогать другим. Сделай это ради меня и ради своего отца, и для тебя всегда найдется особое место на небесах.

Наверное, это звучит банально. Может, и так, но если бы ты мог увидеть ее в тот день - жизнь пыталась сломить ее, судьба била ее по лицу, слезы текли по щекам... и все же она стояла высоко и гордо, как старый дуб, который ни один ветер не смог бы повалить. Семь лет спустя у нее диагностировали рак груди. Дело было плохо. Рак дал метастазы. Ей дали шесть месяцев жизни. Поверь: она прожила еще тринадцать лет. Как? Потому что, как она позже рассказала мне, она не могла позволить себе роскошь умереть. У нее была дочь одиннадцати лет и еще одна - десяти. Она не могла оставить их на попечение своего тринадцатилетнего сына. Или, что еще хуже, позволить нам разбежаться по родственникам. Она умерла тогда, когда это стало для нее возможным. К тому времени нам всем было по двадцать с лишним лет, и мы уже сами себя обеспечивали.

Прямо тогда, прямо там, прислонившись к тому выступу, когда все обстоятельства были против меня, я подумал о том, что она говорила. Я думал о силе духа этой женщины. О том, как она не сдавалась и не хотела, чтобы сдавался и я. Я решил, если я хотя бы наполовину так хорош, как она, и наполовину так хорош, как мой старик, то я справлюсь с этим.

Должен был быть какой-то выход.

Я не мог подвести Робин и остальных ребят.

И я не собирался этого делать. У меня был план.