Книга дождя, стр. 24

Через четыре года с тех пор, как люди впервые услышали речь Нока, он внезапно перестает подражать человеческой речи. По какой-то причине после этого исследователи перестают называть его по имени и говорят о нем исключительно как о «белухе».

Некоторые названия животных на языках, у которых больше нет носителей:

рыба, убыхский: пса

лиса, вокконский: тау-хе

мышь, фракийский: аргилос

червь, англо-нормандский: акей

черепаха, канса: ке

скот, норн: кей

колибри, таино: колибри

волк, древнеанглийский: вулф

лев, ваал-оранж: хоэти

лягушка, у’Йой: мана

лошадь, финикийский: сс

собака, мбабарам: дог

1558 год: Жан де Лери плывет из Бразилии, «Страны попугаев», во Францию, и на борту корабля царит мрачное молчание. За время путешествия из-за качки переполненные палубы оглашались криками, пыхтением, уханьем, хныканьем экзотических животных, которых де Лери собрал за время краткого пребывания в Новом Свете и которых он надеется подарить своим благородным патронам по возвращении домой. Но изъеденный червями старый корабль постоянно давал течь и сильно сбился с курса из-за бури. Провизия давно закончилась, команде грозил голод, и она обратилась к зверинцу де Лери как к спасению. В кастрюлю одна за другой отправились обезьяны, ящерицы, птицы всех оттенков радуги и прочие существа, не имевшие названий на языке цивилизованных людей.

Юный башмачник Жан де Лери присоединился к группе из пятнадцати французских кальвинистов, которые переплыли Атлантику всего год назад, мечтая распространить свою гонимую веру на этом девственном континенте. Дома, в Европе, многие погибли от огня и меча в жестоких религиозных войнах того времени. Поселенцы надеялись, что здесь, в этом нетронутом раю, люди помнят, что все мы братья, и живут в мире.

Надежде не суждено было сбыться. Губернатор новой французской колонии, к которой они присоединились, утверждал, что освященный хлеб, раздаваемый на мессе, по таинству Божьему одновременно и хлеб, и Христова плоть. Де Лери и другие новоприбывшие, твердо придерживавшиеся разумных доводов Реформации, не согласились. Они следовали учению Жана Кальвина и верили, что под таинством евхаристии подразумевается своего рода духовная пища. Идея, что Спаситель каждое воскресенье переносится с небес, чтобы его покрошили на кусочки и пожевали, казалась им гротескной фантазией, навязанной легковерным нечистой на руку и погрязшей в суевериях Церковью.

Кальвинистов изгнали из колонии за ересь, и они нашли приют среди племени тупинамба. Эти люди были каннибалами, верно, но ели они лишь пленных воинов соседнего племени и не проявляли интерес к плоти французов. Вскоре де Лери пришлось признать, что эти нагие дикари милосерднее и доброжелательнее многих его соотечественников. Они почти всегда улыбались. Делились тем малым, что имели, с изгнанниками, учили их, какие растения съедобны или помогают от болезней. Они по-детски восхищались немногими дешевыми безделушками, которые де Лери и его спутники предложили им взамен. Но война между племенем тупинамба и его древними врагами (не говоря уж о португальцах, которые тоже имели виды на обнаруженные в Бразилии богатства) не прекращалась, и французы жили в постоянном страхе за свою жизнь. Когда проплывавший мимо купец предложил им вернуться во Францию, они поспешно согласились.

И вот уже несколько недель корабль блуждал в бескрайнем океане, а почти все животные де Лери были съедены. Судно, которое де Лери считал своим маленьким ковчегом, погибало, и он вместе с ним. И все же чудесным образом ему удалось сохранить самый ценный образец фауны живым, спрятать его от команды, – попугая с великолепным оперением, синего как небеса и крупного как гусь. Де Лери уже научил птицу нескольким простым молитвам и вежливым фразам на тот день, когда он найдет ему новый дом в зверинце какого-нибудь богача. Каждое утро, после того как его спутники вылезали на палубу, чтобы напрячь свои налитые кровью глаза в поисках суши, он кормил попугая несколькими оставшимися семечками из припрятанной им горстки и заводил с птицей такой разговор:

– Как зовут вас, мой добрый приятель?

– Меня зовут Жак. Рад знакомству.

– Я тоже рад знакомству с вами. Меня зовут Жан.

Но в итоге, почти обезумев от голода и опасаясь того, что случится, когда другие обнаружат, что он скрывает от них, де Лери понимает, что должен отдать свой трофей.

– Доброе утро, мой добрый приятель, как вас зовут? – спрашивает он птицу, и та в последний раз садится ему на руку.

– Меня зовут Жак, – отвечает попугай. – Рад встрече с вами. Похоже, будет дождь.

– В самом деле. И как ваше самочувствие этим утром?

– Жак голоден. Жак хочет есть.

– Понимаю, мой друг. Я бы тоже этого хотел. Произнесем наши молитвы?

Попугай не отвечает. Вместо этого он прихорашивается, чистит оставшиеся перышки.

– Помолимся? – настаивает де Лери.

– Отец наш, – наконец хрипло произносит попугай. – Благослови нас в сей день. Во имя Сына Твоего Иисуса. Аминь.

Де Лери приходит в голову, что в действительности человечество выделяется среди зверей не способностью к речи, не хитроумностью своих приспособлений, не размахом интеллекта. Все гораздо проще. Люди потеряли невинность, с которой были рождены. А животные – нет.

Де Лери выносит попугая на палубу, где его быстро душат, ощипывают, варят и поглощают в мрачном молчании. Съедено все без остатка, даже крючковатый клюв, и внутренности, и чешуйчатые лапы. Взяв несколько жилистых кусочков от птичьей плоти, де Лери задумывается о Ное. Наверняка наступил день на борту Ковчега, когда у них закончилась еда, и пришлось решать, кем из ценных пассажиров пожертвовать ради остатков человечества. Избранные навсегда были стерты из списка творений Божьих. Мы больше не знаем их имен и голосов. Гуото. Малаби. Крапчатый оротан.

Эта изобильная земля от полюса до полюса кишит живыми существами, благоговейно размышляет де Лери, но здесь, на корабле, людям нечего есть. Кроме друг друга.

Через пять дней после того, как попугай смолк навсегда, когда кажется, что у них не осталось выбора, кроме как попробовать запретную плоть, дозорный замечает побережье Бретани.

На палубах снова шумно: люди орут, плачут, выкрикивают благодарности небесам за свое избавление.

В конце пандемии COVID-19 многие люди утверждали, что в периоды относительно тихих локдаунов птицы пели иначе.

Исследователи в итоге подтверждают: когда движение транспорта и другой техники стихло, а люди в городах и деревнях появлялись на улицах реже, птичьи трели изменились. Многие птицы стали петь громче, чтобы защитить свою территорию или привлечь пару, а другие – мягче, поскольку в отсутствие людского шума их голоса разносились дальше.

Но все изученные виды объединяло одно: в тишине птицы запели мелодичнее, искуснее и прекрасней.

Клэр

Утром она обнаруживает что-то смутно знакомое среди съестного, выставленного на завтрак: тарелку перепаренного омлета и какой-то ролл в форме ракушки, наполненной терпким голубым желе. Затем она выходит на улицу. Вчерашние туман и морось чуть рассеялись. Она и впрямь различает пару домов впереди, как минимум пару этажей. Она гуляет по оживленным улицам, записывает наблюдения и снимает на цифровой фотоаппарат, расспрашивает продавцов в магазинах, людей, спешащих на работу. Ей нечего больше делать, кроме как быть наготове и играть свою роль.

Ее контактное лицо может оказаться тем, кого она уже встречала. Ей редко сообщают заранее, кого искать, когда или где произойдет встреча, и она предпочитает, чтобы ее держали в неведении. Все, что она знает: она заберет пустую сумку, с которой улетит домой. Большую тканевую сумку-мессенджер, которую может наполнить, чем захочет, когда будет готова уехать: сувенирами, журналами, грязной одеждой – неважно. Таможня проверяет, не спрятаны ли запрещенные предметы внутри багажа, но не сами сумки. Из-за нее вся эта заваруха, весь этот риск – из-за ткани, из которой сшита подкладка. Она состоит из шкурок животного, столь редкого, что за обладание им сажают в тюрьму. Сколько времени потребовалось, чтобы собрать эти шкурки, сколько их нужно, чтобы выстлать ими сумку, Клэр не знает. Может, потребовались все животные, оставшиеся на острове.