Эдем (ЛП), стр. 3
Свернувшись на полу клубком, как побитая собака, женщина сверлила его взглядом, рыча и щелкая зубами.
- И ты не подумал прекратить эксперименты на этом? Посмотри на нее, пап.
- Мы решили, что она бесится, потому что не ела. Но что бы мы ей ни предлагали, она не интересовалась.
На записи отец Марка поставил тарелку на пол.
Через секунду она пнула ее, и еда разлетелась по полу.
- Я был в тупике. Она собиралась умереть.
- Может, это было бы к лучшему.
По-прежнему не глядя на сына, отец вздохнул.
- Определенно было бы к лучшему, но задним умом все крепки, а?
- И что ты сделал?
Трудно было не произнести это как обвинение.
Поднявшись, так что кресло откатилось назад, отец расстегнул ремень и спустил брюки. В центре левого бедра красовался багровый шрам размером с визитку. Почему Марк никогда его раньше не замечал?
- От морпехов я слышал, что, ожив, мертвецы жаждут человеческой плоти.
- Ты же не...
Отец не ответил.
Эхо пронзительного вопля Марка отскочило от стен маленькой комнаты.
- Ты скормил ей кусок своего гребаного бедра?
На записи отец Марка снова вошел в комнату. На этот раз он хромал, шаркая к мертвой женщине.
- К тому моменту она, казалось, была слишком слаба, чтобы встать.
Он поставил тарелку рядом с ней, а она снизу кривила губы.
Когда отец отошел, женщина на экране зашевелилась. Будто в человеческой плоти было какое-то волшебное свойство, вырвавшее ее из смертельной спирали.
Высунув язык, словно змея, пробующая воздух, она поволокла усталое тело по полу к куску мяса.
Не в силах отвести взгляд от записи, Марк сглотнул, борясь с желчью, подступавшей к горлу.
- Ты ее приготовил перед тем, как дать?
Когда она приблизилась к тарелке, камера приблизила изображение, и Марк получил ответ. Мясо лежало в луже собственной крови.
- Господи, пап, о чем ты думал?
Осторожно попробовав, женщина набросилась на еду, схватила мясо обеими руками и впилась зубами. Когда она оторвала первый кусок, темно-красная кровь потекла по подбородку, резко контрастируя с бледной кожей.
* * *
Еще один прыжок во времени, и женщина снова была на ногах. Она носилась из одного конца комнаты в другой, и энергии в ней было больше, чем когда-либо прежде.
Глядя на это и тяжело дыша через крупный нос, отец Марка сказал:
- Сработало.
- Еще бы.
- Мы прозвали ее Евой. Не потому, что она была первой - до нее были другие. Но она стала катализатором. Держать этот вирус активным в городе - совсем не то, что в далеких джунглях. Сначала я думал, что я Бог. Я думал, что сумел создать жизнь. Представляешь, какая власть - возвращать людей с того света. Но вскоре понял, что я - аспид. Я подстроил падение человека. Я запустил колеса.
Марк указал на монитор с зомби снаружи.
- Вряд ли это наследие, которым можно гордиться, а, пап?
- Это была случайность.
- Ты отрезал кусок от собственной гребаной ноги и скормил ей. Какая же это случайность? Это был гребаный идиотизм.
Когда отец не ответил, Марк снова взглянул на зомби снаружи.
- Так почему теперь они едят собак? Я думал, она ела только человеческую плоть.
- Ела, но они, должно быть, эволюционировали. Полагаю, те, что ели только людей, либо приспособились, либо вымерли. Прошло больше тридцати лет, так что они явно справились.
- Еще как справились, - сказал Марк. - Они процветают. Кто бы мог подумать, что следующим эволюционным шагом человечества станет лишение нас способности думать? Убери наше эго - и мы перестанем уничтожать друг друга. Эти безмозглые ублюдки меньше угрожают собственному существованию. Может, теперь человечество сможет жить в мире?
Оглядывая мониторы, Марк смотрел на свидетельства их когда-то "великого" общества. Заброшенные здания оплела трава. Машины превратились в ржавые глыбы на треснувших дорогах. Небоскребы стали не чем иным, как заброшенными и неровными колоннами, гниющими сверху вниз. Марк наблюдал за всей этой катастрофой из той крошечной диспетчерской. Отстраненный свидетель падения человечества.
- Все это, - сказал Марк. - Все это из-за тебя. Я провел большую часть жизни в этом паршивом комплексе из-за тебя. Я, вероятно, здесь и умру, ты понимаешь. Я умру в этом гребаном кресле. Я умру, проводя дурацкие гребаные проверки дурацких гребаных машин, чтобы поддерживать жизнь маленькой группы дурацких гребаных людей, пока все наши ресурсы неизбежно не иссякнут. Мы, вероятно, дойдем до того, что начнем жрать друг друга и станем тем, чего всю нашу гребаную жизнь пытались избежать.
Жар разливался в груди Марка, ускоряя сердце, пока он смотрел на отца - лицо осунулось, щеки обвисли. Он выглядел старше, чем когда-либо.
- Они все равно собирались превратить это в оружие, Марк. Человечество всегда было обречено уничтожить само себя. Я думал, что могу сделать иначе. Я думал, что могу использовать это во благо.
Марку стоило огромных сил не схватить отца за затылок и не ткнуть его лицом в экраны перед ним. Неужели он не видит, что осталось снаружи? Это вряд ли послужило гребаному благу.
Следующий скачок записи показал, как отец снова входит в комнату. На этот раз у него был прозрачный пластиковый щит, а также защитное снаряжение. Проскользнув внутрь, он быстро пересек лабораторию и направился к другой стороне комнаты.
- В шлеме и маске я плохо видел.
- Что ты...
Но прежде чем Марк закончил вопрос, он увидел, как Ева подбежала к двери, распахнула ее и выскользнула в коридор.
Уставившись на колени, отец Марка поник плечами.
- Я думал, дверь за мной заперлась.
* * *
Еще один скачок записи, и отец Марка уже снял защитное снаряжение, но все еще был в лаборатории. Сидя по-турецки на полу, он играл в карты с трехлетним Марком. Они улыбались и шутили. Это был тот отец, которого Марк знал. Может, именно тогда родилась эта версия. Глядя на поникшую фигуру в кресле, злость внутри него улеглась. Ничто не изменит того, каким отцом он был. Это было, есть и всегда будет настоящим.
- Настоящим чудом было то, что ты был в безопасности, Марк. Будто она знала, что тебя нужно оставить в покое.
Прежде чем Марк успел ответить, отец добавил:
- После ее побега я выбежал в комплекс, схватил тебя и еду и запер нас в лаборатории. Снаружи этой комнаты была кровавая баня. Все, что морпехи рассказывали мне о вирусе, оказалось правдой.
- Почему ты тогда не послушал?
Отец не ответил.
Запись снова прыгнула вперед.
- Мы просидели там неделю, и никто не пришел нас искать.
На экране отец Марка вышел из комнаты.
- В конце концов еда начала заканчиваться, и мне пришлось что-то делать. Оставить тебя одного было самым страшным в моей жизни, но я должен был что-то сделать.
* * *
Еще скачок, и отец Марка вернулся.
- Комплекс пал. Вместо того чтобы вернуться за мной, Ева явно отправилась за более легкой добычей во внешний, ничего не подозревающий мир. Зачем ждать одного упрямого ученого с мальчиком, когда в другом месте пир горой?
Не в силах отвести взгляд от себя-младенца, Марк смотрел, как маленький мальчик катает игрушечную машинку по полу лаборатории. Не ведая об ужасах, что вырвались на свободу, он все еще мог оставаться ребенком.
- Сколько людей знают, что ты это начал, пап?
- Никто. Все, кто участвовал в экспериментах, давно исчезли, когда неделю спустя я запер Эдем.
- Ты отрезал мир от себя так скоро?
- Я сделал то, что должен был, Марк. Мир уже пал. Моей единственной целью в тот момент было сохранить тебе жизнь. Не проходит и дня, чтобы я не жалел о случившемся. Я был молод и глуп. Меня захватило эго науки. Я думал, что могу управлять природой. И больше всего я думал, что нашел способ воссоединить мать с сыном.