То-Рек. Великая охота (СИ), стр. 62
Мне же, как врачу, хотелось хотя бы приблизительно представлять возраст новых соплеменников. Это помогало оценивать их физическое развитие, жизненный опыт и возможности при обучении новым навыкам.
Разобраться с Аланом помогла Айла, которая научила его объясняться с помощью рисунков. Наш язык охотник пока понимал плохо, зато быстро освоился с палочкой и теперь мог изображать на земле людей, животных и целые события, дополняя рисунки жестами.
Однажды он нарисовал себя, рядом трёх женщин, а возле них четверых детей. Потом указал на сидевшую неподалёку Унгу и показал, что она была самой старшей.
Я даже переспросил, правильно ли понял его объяснения. Алан терпеливо повторил всё сначала, и тут до меня наконец дошло.
Так, стоп! Каких ещё семнадцать лет, Белов? У мужика уже пятилетняя дочь! Это же сколько ему тогда?
Пришлось срочно пересмотреть свои предположения. Даже если первую женщину Алан взял совсем молодым, сейчас ему должно быть как минимум девятнадцать-двадцать лет. А может, и больше.
Вот тебе и мальчишка с гладкими щёчками!
Теперь становилось понятнее, почему женщины проявляли к нему столько внимания. За внешностью худощавого подростка скрывался опытный охотник, уже успевший обзавестись большой семьёй.
Для сравнения, Саргаю, по моим прикидкам, было около шестнадцати лет. Он тоже считался охотником, но собственной семьи пока не имел.
Впрочем, судя по тому, как вокруг него вьются женщины, холостяком ему оставаться недолго.
Однако история Алана оказалась куда печальнее, чем я ожидал. Из всей его семьи, когда-то насчитывавшей восемь человек, в живых осталась только Унга.
Заодно выяснилось, что Куру приходился ему родным братом, а Агура и Мино были детьми соседей из другого, родственного племени. Их семьи прежде жили неподалёку друг от друга, пока привычную жизнь не разрушила страшная беда.
Судя по рисункам и объяснениям Алана, почти всё их племя выкосила какая-то болезнь. Он показывал людей, которые заболевали, ложились и больше не вставали, но выяснить, что именно с ними происходило, мне так и не удалось. Слишком многое терялось из-за языкового барьера.
Понял лишь, что люди умирали один за другим, а выжившие оказались настолько ослаблены, что едва могли передвигаться. В конце концов пришлось бросить обжитые земли и уйти подальше от места, где погибло столько близких.
Вот ведь… А я ещё удивлялся, почему Алан такой серьёзный и неразговорчивый. Из родных и соседей, с которыми они покинули прежние земли, до нашего племени добрались лишь Алан, Куру и трое детей.
После этого я стал смотреть на охотника совсем иначе.
Алан не жаловался на судьбу и не требовал к себе особого отношения. Работал наравне со всеми, ходил на охоту, заготавливал припасы и охотно делился своим опытом с молодыми охотниками. Даже Саргай, который внешне казался старше Алана, относился к нему с уважением, внимательно следил за его приёмами и старался перенять незнакомые охотничьи хитрости.
По вечерам Алан часто сидел у костра вместе с Каном и Саргаем, прислушиваясь к их разговорам и запоминая новые слова. Он старательно пытался складывать из них короткие фразы, а когда не мог объяснить что-нибудь словами, прибегал к жестам или рисовал нужное на земле палочкой.
Учёба давалась ему тяжело, но упорства было не занимать. Соплеменники порой посмеивались над его ошибками, а он лишь хмурился, запоминал правильное слово и продолжал заниматься.
Упрямый мужик! С таким характером обязательно заговорит не хуже остальных. А уж жизненного опыта у него, похоже, хватит на нескольких наших молодых охотников.
Зато в вопросах женского внимания Алан разбирался прекрасно. Он отлично понимал, чего от него добиваются соплеменницы, и на их заигрывания отвечал хитроватой ухмылкой, но неизменно отказывал. Сам же охотник всерьёз положил глаз на рыжеволосую Айлу, которая своим буйным нравом и боевым характером напоминала мне настоящую валькирию.
На остальных женщин он почти не обращал внимания. А если и задерживал на ком-нибудь взгляд, то ненадолго. Впрочем, самих женщин это ничуть не останавливало. Уж они-то старались вовсю!
Да только всё зря.
Однажды застал его возле костра с двумя поклонницами. Одна протягивала ему плошку с ягодами, другая присела рядом и что-то оживлённо рассказывала, поглядывая на него с улыбкой.
Алан выслушал, поблагодарил, съел предложенное и снова принялся обтачивать наконечник.
Женщины не уходили.
Одна осторожно коснулась его плеча, что-то спросила и указала на себя. Алан поднял голову, покачал ею и ответил на своём языке. Потом, видимо вспомнив нужное слово, добавил:
— Нет. Айла.
Женщины переглянулись.
Алан ещё раз указал в сторону девушки, работавшей у растянутых шкур, и повторил:
— Айла.
Ну вот. Человек язык еле знает, а объяснил всё за два слова. Учитесь, граждане.
Поклонницы отошли, явно разочарованные, а Алан поднялся и направился к той самой Айле.
— Помочь? — спросил он, указывая на скребок.
Девушка посмотрела на него, улыбнулась и показала, как натянуть край шкуры.
Алан тут же взялся за дело.
И именно в этот момент появился Вел.
— Чего он тут? — недовольно спросил Рыжий, остановившись рядом со мной.
— Шкуру скоблит.
— Вижу!
— Тогда чего спрашиваешь?
Вел сердито засопел и направился к Алану. Через минуту оба уже скоблили одну шкуру, причём каждый старался показать, что справляется с работой лучше соперника. В какой-то момент они даже принялись вырывать друг у друга скребок.
Айла некоторое время наблюдала за этим соревнованием, а затем решительно отобрала инструмент.
— Хватит! — прикрикнула она, сердито глядя на обоих. — Вел, принеси воды. Алан, возьми другую шкуру. Здесь я сама закончу!
Алан не сразу понял её слова, но Айла указала на соседние шкуры, и охотник с готовностью отправился выполнять поручение.
Вел же принёс воду и вернулся ко мне, недовольно сверля соперника взглядом.
— Чего он всё возле Айлы крутится? — буркнул Рыжий, скрестив руки на груди.
— Нравится она ему, вот и крутится, — ответил я, с трудом сдерживая улыбку.
— А ему других женщин мало? — возмутился Вел, ещё сильнее нахмурившись.
— Другие ему не нужны. Айла нравится, — пояснил я и ехидно добавил: — Прямо как тебе. Только Алан, в отличие от тебя, не стесняется это показывать.
Рыжий мгновенно покраснел.
— Я не стесняюсь! — огрызнулся он, сердито глядя на меня.
— Ну конечно! — усмехнулся я. — С первого дня, как Айлу увидел, глаз с неё не сводишь, а сказать ей об этом до сих пор не решился. Раньше-то соперников не было, вот ты и не торопился. А теперь Алан появился, и сразу забеспокоился!
Вел открыл было рот, собираясь возразить, но так и не нашёлся что ответить. Сердито фыркнув, он развернулся и зашагал прочь, с досадой шлёпая босыми ступнями по земле.
Эх, Вел! Столько времени ходил вокруг неё кругами, а теперь удивляешься, что кто-то другой решил не ждать, пока ты наберёшься смелости.
Но Алану хотя бы было ясно, кого он выбрал. У Вела же личная жизнь превратилась в такое хитросплетение, что разобраться в нём было труднее, чем в наших племенных родственных связях.
За Рыжим ухаживали сразу четыре рыбачки лет семнадцати-восемнадцати — крепкие, бойкие девушки, которые прекрасно знали, чего хотят, и ничуть не стеснялись это показывать. А ещё на него заглядывались две девчонки помладше, лет четырнадцати, к которым сам Вел проявлял куда больше интереса.
Стоило ему показаться рыбачкам на глаза, как одна непременно окликала его, другая просила помочь, третья угощала рыбой, а четвёртая просто улыбалась так многозначительно, что у бедняги уши начинали полыхать.
Причём сам Рыжий был от них совершенно не в восторге.
Однажды две рыбачки подкараулили Вела возле ручья. Одна, весело хихикая, провела ладонями по округлым бёдрам и так выразительно изогнулась, что даже я вытаращил глаза, несмотря на свой пока ещё детский организм. А вторая призывно поманила Рыжего пальцем и, недвусмысленно вильнув бёдрами, указала на ближайшие кусты.