То-Рек. Великая охота (СИ), стр. 5

В тот же миг последний островок льда рассыпался под ногами, и я ухнул в чёрную бездну, точно в ледяную прорубь. От неожиданности перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось, а желудок, кажется, остался где-то наверху.

И тут я распахнул глаза.

Над головой был каменный потолок. Родной, неровный, закопчённый потолок нашей пещеры. Никогда ещё не думал, что буду так радоваться обыкновенным камням!

Где-то сбоку раздавался могучий храп Барка, которому вторила старуха. У очага сидел Вел, сонно моргая и уставившись в тлеющие угли.

Всё было на месте. Пещера, очаг, люди… Мои люди. Родные.

Я глубоко вдохнул, медленно выдохнул и улыбнулся в темноту.

Я дома…

Глава 2

Вел всё ещё сидел у очага, сонно моргая и время от времени пошевеливая палочкой догорающие ветки. Судя по тому, с каким упорством парень боролся со сном, держался он исключительно на силе воли.

Я выбрался из-под шкуры, потянулся и подошёл к нему.

— Вел, иди спать. Я сменю.

Тот поднял голову и посмотрел на меня покрасневшими от недосыпа глазами.

— Уже? — удивился он. — Ты рано.

— Не спится. Давай, ложись.

Вел зевнул так широко, что едва не вывихнул челюсть, и протянул мне палочку.

— Дров мало осталось. Скоро погаснут.

— Подкину.

Он уже собирался подняться, но вдруг задержался и внимательно посмотрел на меня.

— То-Рек, ты болен?

— С чего взял?

— Лицо странное. И мокрый весь.

Ага. Ещё бы! После ночной беседы с верховным распорядителем человеческих судеб и не так вспотеешь.

— Сон плохой приснился, — отмахнулся я. — Иди отдыхай.

— Звери?

— Хуже. Очень разговорчивый старик.

Вел недоумённо нахмурился.

— Барк?

Невольно хмыкнул.

— Нет. Этот постарше будет.

— А-а… — протянул парень, хотя по лицу было совершенно ясно, что ничего он не понял.

Впрочем, расспрашивать не стал. Положил палочку возле очага, поднялся, ещё раз зевнул и побрёл к спальным местам.

— Разбуди Лиора, когда твои дрова догорят, — напомнил он через плечо.

— Помню. Спи.

Подбросил в очаг несколько сухих поленьев. Огонь нехотя принялся за новую пищу, зашуршал, затрещал и постепенно разгорелся. По пещере поползли тёплые отблески, выхватывая из темноты знакомые лица.

Барк спал, раскинувшись на лежанке, и выводил носом такие рулады, что любой пещерный медведь от зависти удавился бы. Шунайя, устроившаяся неподалёку, на его кровати, старательно вторила нашему шаману.

И ведь нашли друг друга! Прямо семейный хор имени Последней Тропы. Надо будет как-нибудь намекнуть Барку, что у него появился серьёзный конкурент в борьбе за звание главного храпуна племени.

Возле стены, укрывшись одной большой шкурой, спали Айла и Эйо. Рыжеволосая девчонка обнимала младшего брата, а тот уткнулся ей носом куда-то под подбородок. Даже во сне Айла не выпускала мальчишку из рук.

Нэра с Таш занимали самую широкую лежанку. Между ними, в мягком гнёздышке из шкур, мирно сопели младенцы. Нэра лежала на боку, повернувшись к малышам, а Таш раскинула руку поверх края их общей подстилки, точно тоже пыталась кого-то обнять.

Тин спал рядом с матерью, но отдельно, на собственной лежанке. Мальчишка очень гордился этим обстоятельством и при каждом удобном случае напоминал, что уже большой.

Большой-то большой, а во сне опять шкуру ногами спихнул. Теперь замёрз, свернулся калачиком, коленки к животу подтянул.

Я тихонько подошёл к Тину, поправил сбившуюся шкуру и укрыл его как следует, стараясь не разбудить.

Лиор и Майен устроились вдвоём, уступив освободившееся спальное место Кану. Белоголовый охотник спал отдельно, завернувшись в шкуру и положив рядом своё оружие. Даже во сне выглядел так, что будить его без крайней необходимости совершенно не хотелось.

Сам Вел, добравшись до освободившейся после меня подстилки, рухнул на неё, натянул шкуру до ушей и почти сразу затих.

Вот ведь счастливый человек! Лёг, закрыл глаза — и никаких тебе вопросов мироздания. Учиться у него надо.

Убедившись, что огонь разгорелся как следует, направился к источнику.

В глубине пещеры из узкой трещины в скале сочилась вода. Тонкая струйка стекала по каменной стенке в небольшое естественное углубление. Иногда с выступа срывалась тяжёлая капля и с тихим плеском падала в воду.

Присел на корточки, зачерпнул пригоршню и плеснул себе в лицо.

Ух!

Вода оказалась холодной. Настолько, что остатки сна мигом вылетели из головы.

Ну, почти.

Умылся ещё раз, растёр лицо ладонями и жадно напился. Затем задержался возле источника, наблюдая, как очередная капля медленно набухает на каменном выступе.

А в голове по-прежнему крутились обрывки недавнего разговора.

Великий Предок. Мать. Яр. Его дети. Топор. Шунайя. Светящийся шрам.

И самое главное — собственное поведение.

Вот уж чего никак не мог понять.

Вернулся к очагу, уселся на свободную шкуру и протянул ладони к огню.

Ну и чего ты, Егор Белов, устроил?

Вопрос был вполне закономерный.

За прежнюю жизнь довелось побывать в самых разных передрягах. И в ситуациях, когда одно неверное решение могло стоить кому-нибудь жизни, тоже. Но даже тогда удавалось держать голову холодной.

Паника? Нет, спасибо.

Истерики? Не по адресу.

Сначала оценить обстановку, определить угрозу, просчитать возможные последствия. Затем действовать.

Именно такой подход не раз помогал выжить и самому, и тем, кто находился рядом.

Да и здесь, в каменном веке, от него отказываться не собирался. Наоборот, привычка думать прежде, чем действовать, уже не раз выручала Гордов.

А сегодня?

А сегодня, дорогой товарищ Белов, ты устроил форменный скандал существу, которое щелчком пальцев способно уничтожить целый мир!

Причём прекрасно понимал, с кем разговариваю.

Передо мной стоял не зарвавшийся начальник, которому можно высказать всё накопившееся, а нечто совершенно непостижимое. Существо, способное вытащить душу из одного мира и забросить в другой, управлять пространством и менять судьбы целых поколений.

И что сделал разумный, образованный взрослый человек?

Нахамил.

Обвинил во всех смертных грехах.

А под конец ещё и высказал всё, что думает о его великом плане!

Твою ж дивизию! Ну ты и дипломат, Егор! Прямо чрезвычайный и полномочный посол каменного века! С такими талантами тебя только на межмировые переговоры отправлять!

От досады захотелось стукнуться головой о ближайшую стену.

Но голова мне ещё пригодится. По крайней мере, хотелось на это надеяться.

Почему?

Вот что не давало покоя.

Почему не сумел сдержаться?

Да, Великий Предок говорил загадками. Да, явно чего-то недоговаривал. И временами обращался со мной как с несмышлёным ребёнком.

Но разве это повод терять самообладание?

Сколько раз за прежнюю жизнь приходилось разговаривать с людьми, после первых же слов которых хотелось взять что-нибудь тяжёлое и объяснить им основы хорошего воспитания? И ничего. Сдерживался. Улыбался. Даже вежливые слова находил.

А тут…

Тут меня просто понесло.

Обида, злость, возмущение. Какой-то нелепый, совершенно неоправданный героизм. Ни малейшей попытки подумать, чем всё это может закончиться.

Вёл себя как мальчишка!

И вдруг замер.

Как мальчишка?..

Медленно опустил взгляд на собственные руки.

Небольшие ладони. Коротковатые пальцы. Тонкие запястья, уже успевшие окрепнуть от постоянной работы. Мозоли, царапины, следы старых порезов.

Руки двенадцатилетнего пацана.

Несколько мгновений разглядывал их, точно увидел впервые, а потом мысленно хлопнул себя по лбу.

Играй, гармон!

Так вот где собака зарыта!

Гормоны!

Ну конечно!

Твою ж мамонтову бабушку!!! А я-то голову ломаю!