То-Рек. Великая охота (СИ), стр. 41
Ну вот. Хоть какая-то организация появилась.
Наконец из-за поворота горной тропы показалась Шунайя.
И что удивительно, старая карга шагала довольно бодро. Конечно, дышала тяжело, а когда остановилась, я заметил, как заметно дрожат её руки. Но держалась она уверенно и продолжала нести перед собой факел, от которого к этому времени осталась почти догоревшая головня.
Спортсменка, блин.
Я присмотрелся к ней внимательнее. Прежняя сгорбленная осанка вернулась, придурковатая улыбочка тоже. Даже взгляд снова стал привычным, таким, каким я его запомнил. Никаких признаков присутствия потусторонней сущности в старухе я больше не замечал. Передо мной была самая обычная Шунайя, которую я знал уже… э-э… целых пару дней.
И что это, спрашивается, было?
Добравшись до Барка, старуха неожиданно бухнулась перед ним на колени.
Наш шаман некоторое время молча смотрел на неё, затем медленно поднял руку и указал на ритуальный костёр. При этом он не произнёс ни слова, но бабка и без слов прекрасно его поняла.
Шунайя тут же поднялась, подошла к огню и осторожно положила в него догорающую ветку. Сухие угли зашевелились, пламя затрещало, а вверх взлетела целая россыпь искр.
Я с недоумением уставился на костёр.
Она что, тоже какими-то порошочками пользуется для пущей эффектности? Просто обычная головня ну никак не могла выдать ТАКОЕ!
Тем временем Барк шагнул к камню и взял лежавший на нём обсидиановый нож.
— Подойди, — глухо произнёс он из-под маски. — Дай мне свою руку.
Шунайя послушно протянула сухонькую ладонь.
Шаман сделал на ней небольшой неглубокий надрез. Выступило несколько капель крови, и взяв женщину за запястье, прижал её окровавленную ладонь к поверхности священного камня.
Я невольно вытянул шею, стараясь получше разглядеть происходящее. Вестник сидел на моём плече непривычно тихо, весь сжавшись в комок и прижавшись боком к моему уху. Он даже не пытался каркать или хлопать крыльями, словно происходящее пугало его настолько, что бедняга старался лишний раз не привлекать к себе внимания.
Глава 15
Несколько мгновений Барк удерживал руку Шунайи на камне, затем осторожно убрал её.
Крови на поверхности не осталось.
Совсем.
Я удивлённо моргнул и придвинулся ближе.
Так, стоп. А куда она делась?
Камень выглядел совершенно сухим. Ни тёмного пятна, ни потёков, ни даже влажного следа.
Конечно, в прошлый раз, когда мы принимали в род Ануев, я уже видел нечто похожее. Тогда мы смешали кровь всех участников обряда в чаше с водой, а затем вылили её на священный камень. Жидкость растеклась по трещинкам и углублениям, после чего исчезла, словно камень её впитал.
Но сейчас на нём оказалась кровь одной-единственной женщины.
И результат был тот же.
Интересненько…
Вестник на моём плече вдруг пронзительно каркнул, расправил крылья и взлетел. Сделав круг над площадкой, он снова устроился на своём привычном месте, а Барк тем временем поднял посох и громогласно объявил:
— Предки приняли тебя, Шунайя! Отныне ты принадлежишь роду Гордов!
Старуха расплылась в счастливой улыбке, низко поклонилась камню и отошла к дальней стене, возле которой мы сложили принесённую с охоты лосятину. Там она совершенно спокойно уселась прямо на каменный пол и принялась с любопытством разглядывать наши трофеи.
Майен шагнул к старухе, выполняя мои указания, но та принялась отрицательно мотать головой и размахивать руками, что-то возмущённо тараторя на своём наречии. Судя по всему, покидать главную сцену бабка категорически не собиралась.
— Оставь её, — тихо сказал я парню. — Пусть сидит. Но остальных уводи.
Майен кивнул и вернулся на своё место.
Я смерил старуху изучающим взглядом.
Интересно, она вообще помнит, как разговаривала на языке Гордов? Или даже не подозревает, что такое было?
Шунайя сидела совершенно спокойно, будто ничего необычного с ней не происходило.
И если это действительно был кто-то из Предков, то куда он теперь делся?
Нет, определённо с Шунайей нужно будет поговорить. Причём серьёзно. И с Барком тоже.
Однако сейчас было не до неё.
— Следующий! — громко потребовал Барк.
И тут меня ожидал ещё один сюрприз.
К Священному камню подошла Одичалая, крепко прижимая к груди своего малыша, но тут со стороны Лиора послышалась какая-то возня, сопровождавшаяся ругательствами парня.
Я повернулся и направился к нему, решив выяснить, кто там такой нетерпеливый и пытается прорваться на площадку вопреки установленному порядку.
И даже не сразу поверил собственным глазам.
Депрессивные⁈
От привычной пустоты в их взглядах и прежнего безразличия не осталось и следа. Женщины явно понимали, что происходит, и почему-то считали, что им срочно необходимо пройти к Священному камню. Они наперебой пытались объяснить это нашему секьюрити, тараторя на своём языке и указывая пальцами то на Одичалую, то на камень. Причём разволновались настолько, что я уже начал беспокоиться.
Одичалая тоже занервничала и принялась испуганно озираться, ещё крепче прижимая к груди свёрток с ребёнком. Малыш недовольно запищал, возмущённый таким обращением.
Кажется, эти невесты Яра друг без друга вообще не могут.
— Пропусти их, — велел я Лиору.
Женщины тут же замолчали и одна за другой прошли мимо парня, после чего тихо встали за спиной Одичалой, словно только этого и добивались.
Следом за ними попытался проскочить кто-то ещё, но Лиор мгновенно шагнул навстречу и выставил копьё горизонтально, преграждая дорогу.
Одичалая, увидев рядом своих подруг по несчастью, тут же успокоилась и осторожно уложила малыша на Священный камень. Затем бережно развернула шкуру, служившую ему пелёнкой.
Я вылупился во все глаза.
Мама дорогая!
Малыш оказался угольно-чёрным, а всё его крохотное тельце покрывала редкая белая шёрстка. Носик приплюснутый, лоб широкий, а уж челюсти…
Да такими челюстями не мамкину титьку сосать, а грецкие орехи грызть!
И мне ЭТО воспитывать⁈ Да оно же сожрёт первого, кто попадётся ему в лапы! Только подрасти дайте!
Барк склонился над малышом, что-то тихо прошептал и, осторожно взяв его крохотную ручку, слегка надрезал кожу самым кончиком обсидианового ножа. Малыш тут же залился плачем, отчаянно суча ножками. Одичалая испуганно прижала ладони ко рту и, широко раскрыв глаза, молча следила за происходящим. Тем временем на Священный камень упала капля тёмной крови, за ней вторая… Кровь медленно потекла по каменной поверхности, извиваясь неровной змейкой.
Все замерли, затаив дыхание.
Кровь продолжала капать, растекаясь по камню и образуя причудливый узор, а затем вдруг начала исчезать, словно камень впитывал её, как губка. Через несколько мгновений от красных разводов не осталось и следа.
Над площадкой пронёсся дружный вздох, а Барк одобрительно кивнул.
— Предки приняли этого ребёнка. Дай свою руку, женщина.
Одичалая робко протянула ладонь. Старик сделал небольшой надрез, и несколько капель её крови упали на камень. На этот раз они исчезли почти мгновенно, будто Священный камень только того и ждал.
А вот остальным четырём женщинам пришлось изрядно понервничать. Как и в случае с малышом, камень не спешил принимать их кровь. Алые капли медленно расползались по поверхности, складываясь в затейливые узоры, и лишь спустя некоторое время начинали исчезать.
Видимо, Предки крепко задумались, стоит ли этих Яровых отпрысков брать под своё крыло. Оно и понятно, с такой наследственностью-то.
Я уже и сам начал сомневаться, нужны ли нам эти дети.
Но в итоге Предки приняли всех.
Женщины одна за другой облегчённо выдыхали и отходили от камня, уступая место следующей. Когда последняя из пятёрки получила одобрение, Майен указал им дорогу к Айле и, убедившись, что они направились куда следует, вернулся на своё место.