То-Рек. Великая охота (СИ), стр. 10

Вел и Айла вызвались помочь. Работа пошла веселее: костяные шилья ловко прокалывали кожу, а тонкие ремешки стягивали края шкурок.

— Зачем это? — поинтересовался Вел, разглядывая получавшуюся ленту.

— Для Шафу. У него вот здесь кости повреждены, — пояснил я, указав на собственные рёбра. — Сильно болят, дышать тяжело, двигаться тоже. Хочу сделать широкую повязку, чтобы поддерживать грудь и облегчить боль. Только слишком туго затягивать нельзя, иначе дышать станет ещё труднее.

Вел понятливо кивнул и продолжил работу.

— И ещё кое-что понадобится… — вспомнил я и, отыскав взглядом Нэру, окликнул её:

— Нэра, можно взять две плошки мясного отвара? Осталось что-нибудь после завтрака?

— Осталось, — кивнула она. — Сейчас налью.

Вел проводил её взглядом, затем наклонился ко мне и заговорщицки прошептал:

— Надеюсь, ты этот мясной отвар не чужакам скормить собираешься?

— Им самым, — усмехнулся я.

Вел посмотрел на меня с таким осуждением, точно я только что объявил, что собираюсь подарить Шафу и Тадуху всю нашу пещеру вместе с припасами.

— Им нужно, — пояснил я. — Этот отвар не просто еда. В нём сила зверя, которая помогает больному телу восстанавливаться. Ранам заживать, костям срастаться. И сил прибавляет, когда человек ослаблен.

— Не понимаю тебя, То-Рек, — покачал головой Вел, продолжая сшивать шкурки. — Зачем ты так возишься с этими чужаками? Наши припасы на них тратишь, лечишь… А они ведь нас ненавидят! Только вот… — Он нахмурился. — Даже не понимаю за что.

— Да нет в них ненависти, Вел, — возразил я. — Зависть есть. Злость есть. Непонимание. Только злятся они не столько на нас, сколько на самих себя. За свою беспомощность. За то, что они, взрослые охотники, лежат раненые и ничего сделать не могут, а мы, молодые, их спасаем и кормим. Для них это унизительно.

Вел задумчиво повертел в руках костяное шило.

— И что, потом перестанут злиться?

— Надеюсь. Когда поправятся, снова смогут охотиться, почувствуют себя нужными. Глядишь, и отношение к нам изменится. А нам хорошие охотники пригодятся. Сильные, здоровые, умеющие добывать зверя. Вот поэтому и вожусь с ними. Хочу, чтобы поскорее на ноги встали и пользу приносили, а не только наши припасы ели.

— А если не изменится ничего? — спросил Вел. — Если так и не поймут?

Айла, сидевшая рядом, внимательно прислушивалась к нашему разговору, не прекращая работы.

Я пожал плечами.

— Тогда плохо. Значит, зря потратили на них время, силы и припасы.

Вел крепко задумался, нахмурив брови.

Некоторое время мы молча работали, и только костяные шилья поскрипывали, прокалывая плотную кожу.

— Мёртвый охотник уже ничего не поймёт, — вдруг тихо произнесла Айла, не отрываясь от работы. Она проделала очередное отверстие и протянула через него ремешок. — А живой… живой ещё может понять.

Я поднял на неё глаза.

Вот ведь рыжая! Коротко сказала, а лучше и не придумаешь.

— Правильно, Айла, — улыбнулся я. — Именно поэтому мы их и лечим.

Вел посмотрел сначала на неё, потом на меня и наконец кивнул.

— Ладно. Пусть живут. Посмотрим, что из них получится.

И снова принялся за шитьё, затягивая очередной ремешок с таким усердием, точно от прочности нашего шва зависела судьба всего племени.

Когда мы вышли на поляну, нас ожидал огромный сюрприз. Почти все собравшиеся здесь люди сбились в одну большую толпу и о чём-то ожесточённо спорили. Крики стояли такие, что не разобрать ни слова. Люди размахивали руками, перебивали друг друга, тыкали пальцами и явно никак не могли прийти к согласию.

А на самом краю поляны я заметил отдельную группку из шести человек. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу, и в общей суматохе не участвовали. Увидев нас с Велом и Айлой, незнакомцы медленно поднялись на ноги, но приближаться не спешили.

Вел шумно выдохнул мне прямо в ухо.

— Как?.. Почему они здесь⁈ — ошарашенно прошептал он. — Ты тоже их видишь, То-Рек? Это их духи вернулись нам мстить⁈

— Не духи это, — тихо ответил я, внимательно разглядывая наших нежданных гостей.

Хотя, признаться, сам не ожидал увидеть их здесь. Да ещё и всех шестерых!

— Живые они, Вел. Самые настоящие. А вот как здесь оказались и зачем пожаловали — сейчас выясним.

Я ещё раз посмотрел на шестёрку, затем перевёл взгляд на шумящую толпу.

— Но сперва займёмся нашими больными, — добавил я, отыскивая глазами Шафу и Тадуху. — С этими разберёмся, а потом уж и с теми поговорим. Никуда они теперь не денутся.

Глава 4

Шафу обнаружился на прежнем месте, где мы оставили его вчера. Лежал на спине, вытянув руки вдоль тела, и неподвижно смотрел в небо. Даже головы не повернул, когда мы подошли к поляне.

Твою ж в дышло! Он что, помер⁈

Я невольно ускорил шаг, совершенно забыв о шумящей неподалёку толпе.

Впрочем, уже через несколько мгновений заметил, как грудь мужчины медленно поднялась и опустилась.

Фух! Живой. А я уж грешным делом решил, что весь этот балаган из-за него устроили.

Тадуху сидел у соседнего костра, вытянув перед собой раненую ногу. Он наблюдал за спорящими людьми с таким выражением лица, точно происходящее его одновременно раздражало и забавляло. Увидев нас, коротко кивнул, но подниматься не стал.

А посмотреть действительно было на что.

Почти все Серые Волки и те, кто вчера собирался присоединиться к Гордам, столпились посреди поляны. Женщины размахивали руками, наступали друг на друга, сердито выкрикивали обвинения, и разобрать, кто с кем спорит, было непросто.

Мужчины большей частью предпочитали держаться в стороне.

Ракан и Саргай стояли чуть поодаль от общей толпы, скрестив руки на груди. Время от времени они переглядывались и тихонько обменивались замечаниями, но вмешиваться не торопились.

Опытные люди! Знают, что в некоторых сражениях лучше вообще не участвовать.

Дочь Ракана сидела у одного из костров. Рядом устроились остальные дети, которые с опаской поглядывали на своих матерей.

А те ругались от души.

Поначалу я даже не понял, из-за чего разгорелся такой скандал, но стоило немного прислушаться к доносившимся со всех сторон выкрикам, как картина начала проясняться. Женщины спорили о том, кто прав, а кто виноват, и, судя по всему, речь шла о тех самых шестерых вернувшихся, которые теперь сидели в стороне, ожидая решения своей участи и не решаясь даже ступить на нашу поляну. Одни кричали о суде Предков, другие требовали простить вернувшихся, а моё имя прозвучало несколько раз. Причём всякий раз спорщицы ссылались на гнев Ха-Рука и кару, которая может обрушиться не только на головы виновных, но и на тех, кто осмелится за них заступиться.

Но больше всего меня позабавило совсем другое.

— Глупые! — кричала одна из женщин Волков, тыча пальцем в своих бывших соплеменниц. — Пойдёте в гору и больше света не увидите! Там останетесь! Навсегда!

— Лучше в горе жить, чем рядом с вами! — огрызнулась другая. — Вы только кричать умеете!

— Горды! Горные люди! — выкрикнула третья с таким презрением, точно обнаружила страшную тайну. — Потому и зовутся Гордами, что в горе живут! Под землю забираются, от солнца прячутся! Вы к ним пойдёте — и вас под землю утащат!

Вот это новость! Оказывается, мы теперь подземные жители. Осталось хвосты отрастить, глаза потерять и начать по ночам грибы собирать.

— Глупая ты! — закричала в ответ какая-то молодая девчонка, годов пятнадцати. — Мы сами к ним пойдём! Они нас спасли, накормили, от Проклятых защитили! А вы что сделали⁈

— Мы Волки!

— Так и оставайтесь ими! Никто не держит!

— Вы предали свой род! Мы вас проклянём!

— Нет у нас больше своего рода! А вы, глупые, этого до сих пор не поняли! От голода умрёте! Или звери придут и всех съедят!

Ого! Уже и проклятия пошли.

Это надо же додуматься! Горды — потому что в горе живём! Интересно, а если начнём жить у реки, нас Речными назовут? Или сразу Рыбами?