Портал к тебе (СИ), стр. 9

Я уже собиралась возразить, уже открыла рот, чтобы с достоинством и яростью защитить своё право быть услышанной, когда сильная рука легла мне на поясницу.

Дэмиан сделал шаг вперёд, мягко, но решительно заслоняя меня собой. Жест был настолько естественным и уверенным, что я даже не сразу поняла: он фактически выстроил между мной и комиссией живую стену.

— Коллеги, я полагаю, возникло досадное недопонимание, — его голос зазвучал бархатно, но за этой мягкостью скрывалась холодная, вибрирующая сталь. — Вся архитектура, о которой я говорю, была создана Элис Райтаной Барнс. Без её гениального видения этот накопитель так и остался бы грудой бесполезного металла. Я лишь облёк её мысли в форму, став инструментом в её руках. Поэтому я прошу вас слушать её с тем вниманием, которого она заслуживает.

Эксперты недовольно поморщились, переглянулись, но замолчали. В зале воцарилась иная тишина — теперь это было молчание людей, которых заставили признать чужую значимость.

Я посмотрела на Дэмиана, и в груди что-то надломилось. К глазам подступили горячие, жгучие слёзы. Он спас меня. Он увидел меня в тот момент, когда я сама стала для себя прозрачной. Он защитил мою честь там, где я была бессильна перед лицом этого застарелого высокомерия.

Когда мы наконец вышли из зала, я всё ещё дрожала, словно после сильного озноба.

— Спасибо, — прошептала я, глядя на него снизу вверх, чувствуя себя маленькой и бесконечно уязвимой. — Я... я не знала, что всё будет именно так.

Дэмиан остановился. Его небесно-голубые глаза смотрели на меня с таким глубоким, почти болезненным сочувствием, что внутри всё сжалось в один тугой узел. Он мягко, бережно взял моё лицо в свои ладони, заставляя меня смотреть только на него.

— Тебе не нужно тратить свои силы на них, Элис, — его голос стал тише, приобретая интимную, доверительную окраску. — Эти люди — всего лишь реликты прошлого. Они не способны оценить чистоту и смелость твоей мысли. Они видят только форму, титулы и статус. Зачем позволять им ранить тебя? Зачем тратить твой свет на тех, кто привык жить в сумерках?

— Что же мне делать? — прошептала я.

В тот момент я действительно чувствовала себя маленькой, почти прозрачной и совершенно беззащитной перед этим миром.

— Я ведь хочу... я просто хочу, чтобы мир узнал об этом. Чтобы всё, что я делаю, имело смысл.

Дэмиан улыбнулся. Той самой обманчиво-тёплой улыбкой, которая когда-то заставила меня поверить в него без единого сомнения. Он притянул меня к себе, и я снова почувствовала этот обволакивающий, почти дурманящий уют, который он так искусно создавал вокруг нас, отсекая всё лишнее. Его губы почти коснулись моих волос, обжигая дыханием.

— Позволь мне стать твоим голосом, — прошептал он, и эти слова прозвучали для меня как самая искренняя и священная клятва в мире. — Ты будь сердцем проекта. Создавай. Исследуй. Занимайся тем, чем ты так горишь, в тишине и спокойствии. А я буду тем щитом, который отсечёт весь этот шум. Я буду переводить твой гений на их примитивный, скучный язык, чтобы они приняли его, не пытаясь зарубить на корню.

Я закрыла глаза, отдаваясь этому чувству. Мне казалось, что он предлагает мне истинную свободу. Свободу от необходимости каждый божий день сражаться, доказывать, кричать, чтобы тебя просто заметили. И я согласилась.

Глава 7.2

Свадьба была тихой, почти интимной, именно такой, какую я всегда мечтала. Когда он надел кольцо на мой палец, я чувствовала себя в полной безопасности. Мне казалось, что теперь мы — единое целое, одна душа на двоих, и что наша любовь станет тем самым нерушимым щитом, который защитит нас от всего мира. Я и не подозревала, что этим кольцом он просто пометил свою территорию.

Поначалу всё действительно выглядело как идеальный союз. Мы стали двумя частями одного механизма. На конференциях и закрытых приёмах Дэмиан блистал. В каждой своей речи, в каждом жесте он находил изящный способ упомянуть меня, создавая вокруг нас ореол таинственного и вдохновляющего партнёрства.

Он представлял меня как свою «музу» и «главного теоретика», и в его словах было столько фальшивого благородства, что я чувствовала себя почти принцессой в его золотом замке. Я стояла в тени, в красивом платье, которое он сам мне выбрал, и смотрела, как он с лёгкостью жонглирует вниманием толпы.

— Мы с Элис пришли к выводу, что... — произносил он, и я, стоя в паре шагов позади, гордо выпрямляла спину.

Это было почти сладко. Мне казалось, что именно так и выглядит истинное партнёрство: он забирает на себя всю грязь, всю скуку официальных переговоров и ярость критиков, оставляя мне только чистое творчество и тишину нашей мастерской. Более того — мне даже нравилось оставаться в стороне. Я могла заниматься тем, что действительно любила, пока Дэмиан говорил с людьми, которые меня пугали.

Я была так горда им. Так бесконечно благодарна за то, что он взял на себя эту ношу. Я не замечала, как с каждым его «защитным» жестом, с каждой фразой «я разберусь с этим сам», он медленно, сантиметр за сантиметром, вытеснял меня из моей же жизни.

Я была сердцем проекта, но сердце, как известно, не управляет телом. Оно лишь качает кровь, обеспечивая жизнь организму, которым руководит голова. И голова в нашем союзе теперь принадлежала только Дэмиану.

Я ещё не понимала, насколько тонкой бывает грань между «защитить» и «решить за другого». Сначала изменения были почти незаметными. Как медленный, беззвучный сдвиг тектонических плит.

— Наш проект, в котором Элис реализовала свои смелые идеи... — теперь в его словах всё чаще звучало не «мы», а «я», хотя он продолжал упоминать моё имя, превращая его в красивый аксессуар к своему успеху.

Теперь акцент сместился. Медленно, почти незаметно, как яд, который впрыскивают по капле. Он больше не говорил о нашем общем труде. Он говорил о проекте, в котором я была лишь умелым исполнителем его общего великого видения.

Я не придала этому значения. Списала всё на его природную харизму, на то, что он просто лучше владеет словом.

Потом я впервые услышала запись его интервью для профильного журнала. Я сидела в мастерской, погружённая в привычный шум расчётов, когда из кристалла связи донёсся его знакомый, уверенный голос.

— В моём проекте используется инновационный метод перераспределения потоков...

Моя рука замерла над бумагой. Ручка оставила жирную кляксу на чертеже, но я этого не заметила.

«В моём».

Всего два слова. Всего один короткий звук, который ударил меня под дых. Я нахмурилась, чувствуя, как в груди зарождается странное холодное беспокойство.

Наверное, просто оговорился. Наверное, журналист задал вопрос именно о его части разработок. Наверное, Дэмиан просто сократил фразу, чтобы звучать убедительнее.

Я нашла для него десяток оправданий. Двадцать. Сто. Я возводила вокруг него стены из лжи, потому что отчаянно хотела верить в него.

А потом я увидела патент.

Он лежал на его столе, затерянный среди других документов, как обычный листок бумаги. Я взяла его, совершенно не ожидая ничего необычного, даже не подозревая, что сейчас моя жизнь расколется надвое.

Первая страница. Название разработки. Сухое техническое описание.

И графа, которая заставила мир вокруг меня замолчать.

«Автор: Дэмиан Скотт».

Я перечитала эту строку. Потом ещё раз. Буквы расплывались перед глазами, превращаясь в чёрные, издевательские пятна. Я даже перевернула страницу, с каким-то лихорадочным упорством надеясь, что просто неправильно её поняла, что моё имя спрятано где-то внизу, в сносках.

Нет.

Моего имени там не было. Вообще.

— Дэмиан?

Он поднял голову от бумаг, его взгляд был спокойным и слегка рассеянным.

— М-м?

Я молча положила перед ним документ. Лист бумаги лёг на стол с глухим звуком, который в этой внезапной тишине показался мне оглушительным. Он посмотрел на патент. Потом перевёл взгляд на меня. И улыбнулся.