Портал к тебе (СИ), стр. 35

— Что?

Он посмотрел на меня через плечо. В его глазах снова мелькнула та самая тень, которую я не могла расшифровать.

— Ничего.

— Нет. Вы что сейчас сказали? — я развернулась к нему, требуя ответа.

— Просто мысль, — он едва заметно улыбнулся, и эта улыбка была больше похожа на грустный вздох.

— Очень странная мысль, — прошептала я.

— Возможно.

Он снова отвернулся к книгам, возвращаясь к своему идеальному, математическому порядку. А я продолжала смотреть на него, чувствуя, как внутри меня медленно разворачивается что-то, что я так долго пыталась подавить. Что-то было не так. Слишком много совпадений. Слишком много знаний. Слишком спокойный, почти всезнающий взгляд. И это странное, пугающее чувство, будто он видит не Э. Райта. Не госпожу Барнс. Даже не женщину, которую впервые встретил несколько недель назад. Будто он видит меня. Настоящую. Ту, которой я сама уже почти не помнила.

Я попыталась убедить себя, что мне это просто кажется. После всего, что произошло, неудивительно было начать видеть тайны там, где их нет. Паранойя — верный спутник тех, кто однажды был предан. И всё же...

Я медленно перевела взгляд на свои руки, а затем непроизвольно коснулась пальцами места, где под одеждой скрывался кристалл. Холодный металл оправы привычно прижался к коже. Эта маленькая серебряная вещица была единственным, что отделяло моё сознание от вмешательств «друзей». Она стала моей невидимой броней, моей единственной крепостью, позволяя мне быть собой, даже когда весь мир требовал от меня быть кем-то другим.

Я снова посмотрела на Орелиана. Он всё ещё стоял спиной ко мне, сосредоточенный на старых трактатах, но я чувствовала, что он ждёт. Не ждёт вопроса или обвинения, а чего-то другого. Я замялась, подбирая слова. В моем новом мире благодарность была редкой валютой, и я почти разучилась ею пользоваться.

— Я... — мой голос прозвучал тише, чем обычно. — Я хотела поблагодарить вас за амулет.

Он медленно закрыл книгу, и только тогда повернул голову, глядя на меня с тем самым выражением, которое я не могла расшифровать. В этом взгляде не было торжества от того, что его заметили. Только тихая, почти незаметная удовлетворенность.

— Он работает? — коротко спросил он.

— Да, — ответила я, и на этот раз в моем голосе не было ни иронии, ни подозрения. — Он работает идеально.

В его взгляде было что-то такое, от чего по коже снова пробежали мурашки. Это не был страх. Не была вина. Это было узнавание. Я ждала ответа. Я ждала, что он сейчас скажет что-то, что расставит всё по местам, объяснит его появление, его знания, эту пугающую близость.

Он молчал. Несколько секунд, которые показались мне бесконечными. А потом тихо произнёс:

— Отлично.

И просто ушёл.

Я осталась одна среди пыльных стеллажей, в окружении запаха старой бумаги и озона. Слушала, как его шаги постепенно затихают в глубине коридора, оставляя после себя звенящую пустоту.

В моей идеально выстроенной системе, где каждый шаг был просчитан, а каждый враг помечен, появилась новая переменная. И впервые с самого момента своего возвращения я почувствовала странную неуверенность. Потому что я вдруг поняла одну простую и пугающую вещь. В этом мире я была не единственной, кто знал больше, чем должен. И, возможно, Орелиан Дорэ знал обо мне гораздо больше, чем я когда-либо смогу узнать о нём.

Глава 25

Камилла всегда гордилась своей способностью «читать» людей. Для неё эмоции окружающих были открытой книгой, написанной крупным, размашистым шрифтом. Она привыкла чувствовать мир через запахи и вкусы: страх пах ржавчиной, гнев — жжёной резиной, а любовь всегда отдавала приторным сахарным сиропом. Я была её любимой книгой. Предсказуемой, наивной, наполненной тихой грустью и почти болезненной жаждой быть нужной. Камилла знала, когда я расстроена, ещё до того, как я сама осознавала это. Ей достаточно было одного взгляда, чтобы понять, на какую струну нажать, какую фразу произнести, чтобы я снова стала послушной и удобной. Но в последние месяцы книга сменила язык.

Я стояла перед зеркалом, медленно поправляя воротник платья, и чувствовала спиной её присутствие. Камилла замерла за моей спиной, и я почти физически ощутила, как она пытается «прощупать» меня. Раньше этот процесс был похож на открытую дверь, но теперь Камилла натыкалась на холодную, идеально отполированную поверхность. Она искала в моем сознании привычную трещину, знакомый всплеск неуверенности, но находила лишь глухую, зеркальную стену.

Сначала она списывала это на стресс. Потом — на взросление. Но детали начали кричать слишком громко. Слишком дорогое платье, которое я якобы «нашла на распродаже». Слишком уверенный тон, с которым я теперь говорила о вещах, от которых раньше задыхалась от смущения. Слишком спокойный взгляд. И, что самое пугающее для Камиллы, — слишком мало страха.

— Элли, дорогая, откуда у тебя эти серьги?

Голос Камиллы прозвучал мягко, но в отражении я видела её глаза — тёмно-зелёные, внимательные, сканирующие. Улыбка казалась совершенно искренней. Почти.

— Они выглядят очень изысканно, — продолжила она мягко, подходя ближе, почти вплотную. Я чувствовала её дыхание на своем затылке и знала, что сейчас она пытается вытянуть из меня хоть одну искру вины или тревоги. — Слушай, Элли... я даже не знаю, как спросить. Ты что, помирилась с семьей?

Я коснулась пальцами серьги, едва заметно улыбнувшись.

— Просто удачная находка в антикварной лавке, Ками. Ты же знаешь, я всегда любила странные вещи.

Я посмотрела на неё через зеркало. Моя улыбка была безупречной — ровно столько тепла, сколько нужно, чтобы казаться искренней, и ровно столько холода, чтобы остаться неуязвимой. Камилла ничего не ответила. Она лишь смотрела на меня чуть дольше, чем было необходимо, и в этом взгляде я видела, как в её голове начинают складываться детали.

Она заметила новую папку с расчётами, которую я не успела спрятать. Заметила, что я больше не вздрагиваю, когда она приводит с собой Дэмиана. Заметила, что я перестала задавать о нём вопросы, не ищу в её глазах одобрения. Но главное — она заметила связь. Ту самую, которую пока не могла доказать, но которая уже вибрировала в воздухе. Её тихая Элис всё чаще пропадала «в библиотеке», «в архиве», «на прогулке». А возвращалась с выражением лица, которое Камилла раньше никогда на мне не видела. Так выглядят люди, владеющие великой тайной. Люди, которые больше ничего не боятся, потому что знают правду. И почти одновременно с этим в профессиональных кругах Этерваля, в кулуарах академий и мастерских, всё громче начало звучать другое имя. Э. Райт.

Камилла была слишком умна, чтобы проигнорировать эти совпадения. Она не знала правды, не видела чертежей и не знала, чем я занимаюсь в лабораториях Ван-Голда. Но подозрение уже пустило глубокие корни, и я чувствовала, как эта невидимая сеть начинает стягиваться вокруг меня.

Однажды вечером, когда я вернулась из лабораторий «Серебряных цехов», я застала Камиллу в своей комнате. За всеми этими перипетиями я совсем позабыла, что еще в академии дала ей второй комплект ключей от своей каморки. Она не рылась в моих вещах — была слишком высокомерна для такого примитивного шпионажа. Она просто сидела на краю моей кровати, глядя на записи, которые я оставила на столе. Камилла не читала их. Она просто смотрела, словно пыталась почувствовать их «вкус», вытянуть из бумаги остатки моих эмоций, которые я оставила здесь, работая над расчётами.

Я остановилась в дверях, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, но дыхание оставалось ровным.

— Ты знаешь, Элли, — её голос звучал вкрадчиво, почти ласково, но я кожей чувствовала, как за этой нежностью прячется острая, холодная бритва, — я всегда считала, что у нас нет секретов друг от друга.

Я молчала, позволяя тишине заполнить комнату. Камилла медленно подняла на меня взгляд. В её глазах читалось странное сочетание любопытства и раздражения.