Портал к тебе (СИ), стр. 33

Камилла, однако, чувствовала перемену. Конечно, чувствовала. Не зря она была эмпатом. И теперь, когда я знала о её даре, я впервые осознала, насколько чудовищной была наша «дружба» в прошлой жизни. Она не просто знала, когда мне плохо. Она видела мои самые темные закоулки. Знала, чего я боюсь, в чем сомневаюсь, где моя кожа наиболее тонка и уязвима. И всё это время, пока она методично вскрывала мою защиту, я искренне считала её лучшей подругой.

Однажды вечером мы сидели у неё в гостиной и пили чай. В комнате было тихо, только слышался мерный стук часов. Камилла вдруг замолчала. Я заметила это мгновенно. Она смотрела на меня слишком внимательно, слишком долго, словно пыталась пробиться сквозь невидимую преграду.

— Элли... — тихо позвала она.

Я медленно подняла глаза, сохраняя на лице маску мягкой покорности.

— М-м?

— Ты какая-то другая, — её голос звучал задумчиво, с оттенком подозрения.

Я слегка улыбнулась, стараясь, чтобы эта улыбка выглядела естественно.

— В каком смысле?

Камилла нахмурилась, её взгляд стал пронзительным.

— Раньше я всегда чувствовала твою неуверенность. Твою постоянную, почти осязаемую потребность в поддержке. Это было как... мягкий, теплый свет.

Она замолчала, пытаясь поймать мою эмоцию, но натыкалась на пустоту.

— А сейчас? — голос Камиллы стал тихим, почти шепотом. Она медленно, с каким-то особенным усилием поставила чашку на столик. — Сейчас вокруг тебя какая-то глухая стена.

У меня внутри всё похолодело. Я почувствовала, как кристалл Орелиана под одеждой отозвался легким пульсирующим холодом, подтверждая, что он работает. Моё лицо при этом осталось абсолютно спокойным, ни одна мышца не дрогнула.

— Стена? — переспросила я, стараясь, чтобы в голосе звучало лишь легкое недоумение.

— Я вижу тебя, — тихо сказала она, и в её взгляде промелькнула тень настоящего замешательства. — Вижу твои глаза, твою улыбку... но больше не чувствую тебя. Совсем. Ты как будто не со мной.

Её изумрудные глаза сузились. Она пыталась пробить эту защиту, нащупать хоть какую-то трещину в моем эмоциональном фоне, но натыкалась лишь на ровную, непроницаемую поверхность.

— Ты в кого-то влюбилась? — вдруг спросила она, и в этом вопросе слышалось не столько любопытство, сколько попытка найти объяснение своей слепоте.

Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос. Эта мысль была настолько абсурдной, что почти вызвала у меня приступ искреннего веселья. Но вместо этого я сделала то, чего она ожидала — я изобразила легкое смущение, отвела взгляд и чуть приподняла плечи.

— Что за глупости, Ками? — пробормотала я.

— Или ты что-то от меня скрываешь? — Камилла подалась вперед, её голос стал острым, как скальпель.

Я медленно, с нарочитой аккуратностью, поставила свою чашку на блюдце. Звук получился резким, сухим и неожиданно громким в тишине гостиной. Дзынь. Это прозвучало как щелчок предохранителя перед тем, как оружие будет направлено в цель.

— Скрываю? — переспросила я, и на этот раз в моем голосе не было ни капли прежней «Элли».

Я посмотрела на неё. И на одно короткое, почти неуловимое мгновение я позволила себе снять маску. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы Камилла увидела ту бездонную, ледяную пустоту, которая поселилась во мне после возвращения из будущего. Я хотела, чтобы она почувствовала этот холод, чтобы на секунду её охватил тот же первобытный ужас, который испытываю я, вспоминая свою прошлую жизнь. А затем я снова улыбнулась. Эта улыбка была безупречной — мягкой, теплой и абсолютно фальшивой.

— Возможно, я просто наконец-то повзрослела, Ками, — произнесла я, и мой голос звучал так естественно, что даже я сама почти поверила в эти слова.

Глава 23.3

Камилла молчала, её взгляд оставался прикованным к моему лицу. Она пыталась найти зацепку, любой след прежней уязвимости.

— Знаешь, когда долго находишься в тени, начинаешь по-настоящему ценить тишину, — я мягко, почти ласково коснулась её руки, но это прикосновение было лишено всякого тепла. — Ты просто переутомилась, дорогая. Тебе стоит больше отдыхать. А то ты начинаешь видеть призраков там, где их нет.

Камилла замерла. Я увидела, как на долю секунды изменилось её лицо — зрачки расширились, а по коже пробежала легкая тень замешательства. Эта фраза не раз звучала в нашей прошлой жизни, когда она сама, с той же снисходительной улыбкой, произносила эти слова мне, чтобы заставить меня усомниться в собственной памяти. Теперь же я вернула ей этот удар. Точно в цель.

Камилла снова нахмурилась. Она всё ещё чувствовала этот барьер, эту странную, давящую глухоту, которая отделяла её от моего внутреннего мира. Невозможность проникнуть в мои эмоции, прочитать мои страхи или желания сводила её с ума. И в этот момент я осознала одну простую, но фундаментальную вещь. Она впервые в жизни не могла прочитать меня. И дело было не в том, что я стала сильнее её как эмпат. Нет, всё было гораздо проще. Орелиан подарил мне возможность оставаться собой.

Я машинально коснулась артефакта под одеждой, чувствуя его холодный контур. И впервые по-настоящему осознала, насколько огромным было его одолжение. Раньше я наивно полагала, что он просто защитил меня от Камиллы или Дэмиана. Теперь я понимала, что он сделал гораздо больше. Он дал мне возможность существовать рядом с людьми, обладающими дарами, и при этом сохранить территорию, которую они никогда не смогут захватить. Моё сознание. Мой единственный, неприкосновенный замок.

Камилла наконец расслабилась. Её плечи опустились, а взгляд перестал быть таким пронзительным. Ей было проще поверить в то, что я просто изменилась. Что я устала. Что всё происходящее — лишь обычный каприз девушки, переживающей сложный период. Потому что она всё ещё считала меня слабой. И именно это заблуждение стало моей главной защитой.

Я смотрела на неё и вдруг почувствовала странное, почти физическое удовлетворение. Раньше она изучала меня, как подопытное насекомое под стеклом. Теперь же я изучала её. Каждую паузу. Каждый беглый взгляд. Каждое мимолетное движение пальцев и каждый едва заметный всплеск подозрения. Она была для меня открытой книгой, написанной слишком крупным шрифтом. А я для неё постепенно становилась зашифрованным кодом, который невозможно взломать. И она даже не подозревала, что причиной этого была маленькая серебряная вещица, спрятанная под моей одеждой.

Когда я поднялась, чтобы уйти в лабораторию, Камилла осталась сидеть в кресле. Красивая. Безупречная. Уверенная в себе. И, самое главное, уверенная в том, что по-прежнему полностью контролирует ситуацию. Я задержалась у двери и посмотрела на неё в последний раз.

«Наслаждайся этим чувством, Камилла. Наслаждайся ощущением контроля, пока можешь».

Я улыбнулась. Совсем чуть-чуть.

«Потому что ты даже не представляешь, сколько времени осталось до того момента, когда всё, что ты считаешь своим, начнёт рушиться».

И я вышла, плотно прикрыв за собой дверь. В лаборатории меня ждали чертежи. Рейнар. Мои патенты. Моя новая, выстраданная жизнь. И имя, которое уже начинало пугать людей, хотя они ещё даже не знали, кому оно принадлежит.

Э. Райт. Призрак в реестре. И пока весь Этерваль в панике пытался его найти, настоящий Э. Райт продолжал работать у них под самым носом, методично закладывая фундамент для их общего краха.

Глава 24.1

Лаборатории Рейнара Ван-Голда стали моим единственным настоящим убежищем. Местом, где я могла наконец сбросить с себя кожу «Элли» и дышать полной грудью. Здесь тишина не давила, не пыталась задушить или обмануть. Она была функциональной. В воздухе стоял густой, почти осязаемый коктейль из запахов озона, канифоли и старого, прогретого металлом воздуха. Где-то в соседнем секторе монотонно гудели эфирные преобразователи, ритмично щёлкали реле, а перегретые трубки издавали едва слышимое, раздражающее шипение. Я обожала этот шум. Потому что здесь каждый звук имел свою причину. Каждая поломка имела четкое объяснение. И каждая, самая безнадежная проблема, в конечном итоге имела решение. Я любила этот мир. До тех пор, пока в нём не появился он.