Портал к тебе (СИ), стр. 25

Но Орелиан уже отступил на шаг, разрывая создавшееся между нами пространство.

— Поверьте мне.

Он не стал объяснять. Не стал спрашивать, почему я смотрю на него так, словно пытаюсь выудить его лицо из какого-то давно забытого, обрывочного сна. Он просто развернулся, собираясь уйти, оставив меня наедине с моим ужасом, моими чертежами и маленьким серебряным оберегом на грязном столе.

— Подождите!

Он остановился. Его спина была прямой, а движение — плавным, почти ленивым.

— Откуда вы знаете моё имя?

Орелиан медленно повернул голову. И на мгновение в его лице проступило что-то совершенно неожиданное. Тепло. Это не было тем холодным, расчётливым вниманием, которое я считывала в нём последние минуты. Это была почти нежная, едва уловимая улыбка человека, который вдруг вспомнил что-то бесконечно дорогое и давно утраченное.

— Извините, мне пора, — мягко произнёс он. — Я должен увидеться с одним старым знакомым.

Он сделал ещё один шаг к двери, почти сливаясь с тенями помещения.

— Его зовут... — Пауза затянулась, став почти осязаемой. В его синих глазах мелькнул странный, лукавый огонёк. — Марс.

Я перестала дышать. Воздух в лёгких вдруг стал слишком густым, а сердце пропустило удар.

Марс. Мой первый хомяк. Мой глупый, пушистый Марс, которого я каким-то образом умудрилась стереть из памяти, пытаясь просто выжить в аду собственной прошлой жизни.

Я смотрела ему вслед, не в силах произнести ни слова, чувствуя, как внутри что-то с треском лопается, освобождая дорогу давно забытым воспоминаниям. Орелиан вышел из кофейни и мгновенно растворился в серой, безликой толпе Этерваля. Он не обернулся. Просто ушёл.

Оставив на столе маленький серебряный артефакт и одно-единственное слово, которое вернуло мне доступ к моим собственным ресурсам.

Я медленно протянула руку и сжала кристалл. Холод металла приятно, почти болезненно обжёг кожу, возвращая меня в реальность.

Теперь у меня был пароль. У меня была защита от внушения. И у меня был план, набросанный на грязной салфетке, который скоро превратит жизнь одного очень самоуверенного мужчины в пепел.

Я сделала последний глоток своего мерзкого, остывшего кофе. На этот раз он показался мне почти вкусным.

Глава 19.1

Банковская ячейка оказалась очередным разочарованием. Вернее, её содержимое.

Сумма, которая десять лет назад казалась мне почти состоянием, теперь выглядела жалкой. Её хватило бы на базовые материалы, несколько недель аренды квартиры и, возможно, на одну серьёзную ошибку.

А ошибаться я больше не собиралась.

Я стояла в холодном, пустом коридоре банка, сжимая в руках конверт с деньгами. Бумага казалась слишком тонкой, почти прозрачной — такой же хрупкой, как и мои текущие возможности. Мне нужны были редкие металлы. Эфирные кристаллы. Специализированное оборудование, которое в эти годы стоило целое состояние. Мастерская, где я могла бы работать в тишине и безопасности.

Мне нужно было слишком много всего. И у меня было слишком мало денег.

Я подняла глаза и увидела своё отражение в полированной стальной двери. Молодое лицо. Чистая кожа, ещё не измождённая бессонницей и стрессом. Длинные, густые волосы, которые я ещё не успела обрезать в порыве отчаяния.

Никакого Дэмиана ближайшие три месяца.

Я всё ещё была той Элис, которая десять лет назад только начинала свою жизнь, полная надежд и наивности. И всё же я уже знала, чем эта жизнь закончится.

Я собиралась сделать то, чего раньше никогда бы себе не позволила. Забрать у Дэмиана то, что в этой временной линии ещё даже не принадлежало ему. Я собиралась украсть его будущее. Которого и так не было бы без меня. А теперь и подавно.

На мгновение перед глазами всплыло совсем другое воспоминание. Маленькая, заваленная хламом мастерская. Запах озона и старого дерева. Дэмиан смеётся, крепко обнимая меня за плечи, и в его глазах — та самая искра, которой я когда-то так восхищалась.

— Мы одна команда, Элис.

Я почти физически почувствовала то старое, обманчивое тепло. Оно всё ещё жило где-то глубоко внутри, как старый перелом, который начинает ныть к дождю.

А потом я вспомнила, чем на самом деле закончилась эта «команда». Золотые, ослепляющие буквы над порталом. Его холодный, чужой голос, от которого веяло могильным холодом:

«Удобные вещи рано или поздно изнашиваются».

Я медленно, до самого конца, выдохнула.

— К чёрту!

Слово прозвучало тихо, почти шёпотом, но вместе с ним исчезло последнее, самое крошечное сомнение. Я не собиралась красть у Дэмиана чужое. Я просто не позволю ему снова украсть моё.

Следующие две недели превратились в лихорадочный, изнуряющий марафон.

Я почти не выходила из комнаты, которая превратилась в полноценную мастерскую. Задыхалась в облаках пыли и запахе старого металла. Ела лишь тогда, когда тело начинало предательски дрожать, напоминая, что человек вообще-то должен питаться. Спала урывками, прямо на чертежах, проваливаясь в тяжёлое забытьё, чтобы через час снова вскочить, ведомая каким-то внутренним, яростным двигателем. Я жила на чёрном кофе, упрямстве и обломках памяти.

Передо мной лежали листы с формулами, на которые когда-то ушли месяцы мучительных расчётов. Теперь мне требовались часы.

Я помнила первую версию эфирного накопителя — ту самую, которую он с таким триумфом представит на выставке через три месяца. Помнила, как в той, прошлой жизни, мне стало его жаль, и я, ослеплённая первой влюблённостью, решила помочь. Помнила каждую ошибку, каждый фальшивый расчёт, каждую утечку энергии.

Потому что за десять лет мы исправляли их снова и снова, оплачивая каждый шаг своим временем, здоровьем и моими нервами.

И именно здесь у меня было преимущество, которого не существовало ни у одного изобретателя в этом мире. Я уже знала итог.

Я не собиралась повторять первую, несовершенную модель, которая выглядела как гроб для упитанного хомяка. Я сразу взяла за основу ту конструкцию, до которой мы добрались только спустя годы изнурительного труда. Добавила элементы, которые родились из пепла нескольких крупных аварий, едва не стоивших нам жизни. Некоторые решения я помнила настолько отчётливо, что могла воспроизвести их почти механическим, словно мои пальцы сами знали дорогу.

И каждый раз, когда формула сходилась, а расчёты подтверждали теорию, я чувствовала странное, почти болезненное удовольствие. Я не просто вспоминала будущее.

Я переписывала его.

Когда я впервые замкнула цепь, в тишине мастерской раздался короткий, сухой щелчок.

Я замерла, перестав дышать. Ничего не произошло. Секунда. Две. Сердце колотилось где-то в горле.

А потом внутри накопителя вспыхнул глубокий синий свет. Ровный. Чистый. Абсолютно стабильный. Такой, как надо.

Я медленно, почти с опаской, подошла ближе. Проверила показатели приборов. Ещё раз. И ещё.

Работает.

Я должна была засмеяться от облегчения. Закричать. Заплакать от того, что эта чертова машина наконец-то ожила. Но вместо этого я просто смотрела на прибор, и на моих губах появилась медленная кривая, почти ироничная, ухмылка.

Это ощущение было пугающе новым. Я знала, сколько лет потребовалось нам, чтобы получить эту технологию. Знала, сколько миллионов она принесёт. Знала, как она изменила бы его положение в мире, превратив из амбициозного инженера в бога. Знала, как однажды газеты назвали бы его гением, «отцом новой эры».

А теперь этого будущего просто не существовало. Не у него. Оно принадлежало мне.

Я медленно провела пальцами по холодному металлическому корпусу накопителя, чувствуя, как он едва заметно вибрирует, отдавая в руку мощь укрощённого эфира.

— Ты даже ещё не знаешь, что я уже забрала у тебя первый кусок будущего, — тихо, почти ласково прошептала я.

И впервые в жизни эта мысль не вызвала во мне ни капли вины, ни тени сомнения. Только чистое, кристальное удовлетворение.