Портал к тебе (СИ), стр. 17

И тут я заметила его.

Он вообще не вписывался в общую атмосферу праздника. Высокий, в безупречном чёрном костюме, который выглядел скорее как броня, чем одежда. Светлые волосы резко, почти вызывающе выделялись на фоне тёмной ткани. Его глаза цвета выцветающей стали казались лишёнными всякого тепла.

Его присутствие ощущалось физически — как массивная холодная стена, заставляющая людей инстинктивно расступаться, освобождая ему путь.

Рейнар Ван-Голд.

Он не слушал Дэмиана. Пока мой муж в очередной раз описывал «гармонию эфирных потоков», Ван-Голд медленно, почти хищно обходил установку. Его взгляд был сосредоточенным, хирургическим. Он полностью игнорировал глянцевые панели и декоративную подсветку, призванную ослепить дилетантов.

Он смотрел на узлы крепления. На толщину кабелей. На систему охлаждения. Заглядывал в микроскопические зазоры стабилизационного кольца. Он изучал оборудование так, словно видел его насквозь, обнажая все скрытые изъяны.

Когда Дэмиан закончил свою речь и с победным, самодовольным видом обернулся к нему, Ван-Голд даже не изменился в лице.

Он просто задал вопрос. Тихо. Но так, что вокруг нас мгновенно образовался вакуум, в котором потухли даже самые громкие голоса.

— Во втором контуре стабилизации, — Ван-Голд едва заметно, кончиком пальца указал на одну из скрытых панелей, — вы используете переменную частоту для компенсации эфирного сдвига. Но при увеличении плотности потока до критической отметки в семьсот герц неизбежно возникает риск резонансного коллапса.

Он сделал короткую, тяжёлую паузу, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

—Как вы решили проблему затухания в точке перехода, чтобы портал не схлопнулся при транспортировке объектов массой более двух тонн?

Дэмиан замер. Всего на секунду. Но я заметила, как его безупречная маска дрогнула. В голове он лихорадочно перебирал слова, пытаясь выудить ответ, который прозвучал бы достаточно умно и при этом не содержал бы ничего конкретного.

— Ну, понимаете... — начал он, возвращая себе привычный обволакивающий тон. — Мы используем комплексный подход. Система адаптации работает в динамике, и...

— Я спрашиваю о конкретном методе подавления резонанса, господин Скотт. — Рейнар даже не повысил голоса, но его слова прозвучали словно гвоздь, забитый в крышку гроба. — «Динамика» — это общее слово. Мне нужен технический ответ.

Дэмиан замолчал. И посмотрел на меня. Я знала этот взгляд: он требовал, чтобы я спасла его, как делала это сотни раз до этого. Наверное, именно поэтому в этот раз я впервые не стала ждать разрешения.

— Мы используем инвертированный эфирный фильтр с задержкой в две миллисекунды. — Мой голос прозвучал неожиданно громко, разрезая гул толпы. Несколько человек синхронно повернули головы. Я сделала шаг вперёд, выходя из тени мужа. — Он создаёт противофазу, которая гасит резонанс ещё до того, как тот достигает критической точки. Затухание в точке перехода компенсируется за счёт перераспределения нагрузки на вспомогательные накопители. Именно поэтому система сохраняет стабильность даже при сверхтяжёлых грузах.

Вокруг нас воцарилась абсолютная, почти звенящая тишина. Дэмиан застыл, боясь даже дышать. Рейнар медленно повернул голову ко мне и посмотрел прямо в глаза.

Это был странный взгляд. В нём не было ни восхищения, ни того привычного мужского интереса, к которому я успела привыкнуть. Он просто анализировал. В эти несколько секунд его представление об увиденном рухнуло и перестроилось заново.

Его взгляд скользнул по Дэмиану, затем снова вернулся к моему лиц. Он ничего не сказал о моём ответе. Лишь коротко, почти незаметно кивнул.

— Благодарю за уточнение.

И ушёл. Просто развернулся и растворился в толпе, оставив после себя шлейф ледяного спокойствия и чувство неловкости.

Я проводила его взглядом, чувствуя странный трепет в кончиках пальцев. А затем ощутила хватку Дэмиана на своём локте. Его пальцы сжались слишком сильно, почти до боли, впиваясь в кожу сквозь шёлк платья.

— Зачем ты вмешалась?

Я повернулась к нему. В его взгляде больше не было той мягкости, которой он обычно прикрывал свои требования.

— Ты не отвечал, — просто сказала я.

— Я бы сам справился.

— Правда?

Слово вырвалось прежде, чем я успела его остановить. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то опасное, острое.

— Ты выставила меня идиотом перед самым влиятельным человеком в Астерионе.

Он понизил голос, переходя на тот интимный, вкрадчивый тон, который обычно предвещал долгие часы извинений и самобичевания.

— Ты понимаешь, что ты наделала?

— Я хотела помочь.

— Помочь? — он почти выплюнул это слово. — Ты выглядела как назойливая отличница с первой парты, у которой шило в одном месте не даёт удержаться, чтобы не поправить учителя.

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Ещё недавно такие слова заставили бы меня немедленно извиниться, заставить меня чувствовать себя виноватой в самом своём существовании. Но сейчас я просто смотрела на него.

И впервые видела его без привычной оболочки. Все эти обложки журналов, восторженные речи, бесконечные приёмы и фотографии. Люди, которые смотрели на него снизу вверх, поклоняясь и признавая в нём гения. Всё это вдруг показалось дешёвым, плохо наложенным гримом.

Рейнар просто задал ему вопрос. Он ничего не разрушал, не пытался оскорбить или унизить. Он просто задал один конкретный, технический вопрос. И Дэмиан не смог на него ответить.

— Ты разрушила мой имидж своим длинным языком! — прошипел он, и его лицо исказилось от ярости. Он резко отпустил мой локоть, словно обжёгся. — Перед человеком, который может уничтожить половину наших контрактов одним решением!

Я посмотрела на него, и в голове внезапно всплыла одна простая мысль: а почему ему так важно, что думает Рейнар Ван-Голд? Но спросить я не успела. Дэмиан уже отвернулся, возвращаясь к своей роли идеального хозяина вечера.

Я осталась стоять в центре сияющего зала, окружённая сотнями людей, и вдруг почувствовала себя совершенно одинокой.

Я посмотрела туда, где исчез Рейнар. Он даже не обернулся. Но именно его холодный, внимательный взгляд не выходил у меня из головы.

Он единственный за долгое время, кто увидел меня. Не «помощницу», не «жену гения», не «приложение к изобретению». Меня.

И самое странное было в том, что я не знала, хорошо это или плохо. Но этот взгляд — оценивающий, лишённый всякой жалости и прикрас — почему-то казался самым честным, что я чувствовала за все годы своего брака.

Глава 13.1

Время перестало быть для меня чем-то, что можно измерить. Оно растворилось в чертежах, расчётах и бесконечных, изнуряющих запусках.

Десять лет.

Иногда мне казалось, что я помню их не годами, а отдельными, резкими вспышками.

Первый кадр.

Огромный терминал в центре Этерваля. Тысячи людей впервые проходят через портал, который ещё несколько лет назад считался технически невозможным. Кто-то смеётся от восторга, кто-то плачет, кто-то лихорадочно снимает происходящее на эфирную камеру, стараясь запечатлеть мгновение истории. Люди счастливы. Теперь увидеться с близкими или доставить срочное сообщение легче лёгкого.

А на трибуне стоит Дэмиан.

Его голос, усиленный магией, разносится над площадью, и толпа в едином порыве скандирует его имя. Он принимает этот экстаз как нечто само собой разумеющееся, впитывая каждое слово восхищения.

Я смотрю на всё это из-за кулис, в тени массивных опорных конструкций, прижимая к груди планшет с расчётами.

Моими расчётами.

Второй кадр.

Первая международная сеть.

Порталы начинают соединять города, затем — целые страны. Торговые маршруты, работающие столетиями, меняются за считанные месяцы. Старые железнодорожные линии, когда-то бывшие венцом инженерной мысли, стремительно теряют значение, превращаясь в ржавые памятники прошлому. Возникают новые профессии, открываются рынки, переписываются законы.