Злая Ведьма и Малыш, стр. 15

Я носила миски от стола к столу и ни с кем не встречалась взглядами. Вряд ли бы меня кто-то узнал, но я не хотела понапрасну рисковать.

– Неси еще, милая! – раздался очередной крик.

Забавным образом, если бы еще три дня назад в моем присутствии кто-то осмелился сказать нечто подобное, то у палача прибавилось бы работы. А теперь мне приходилось молча кланяться и спешить к следующему столу.

Так что не удивляйся, Малыш, что я с детства терпеть не могла Дивов, пусть и была обязана одному из них своей жизнью.

– Эй, хозяйка! – окликнул дородный мужик от дальнего стола. Лицо у него лоснилось не хуже, чем мордочка у Адвада, а руки выдавали человека, привычного к печи куда больше, нежели Марфа. – У тебя новая стряпуха, что ли? Не видел раньше ее в городе. Готовит хоть нормально? Пробовать стоит?

– Новая, Гордей, новая, – отозвалась Марфа от стойки. – Пробуй, если не боишься. А если сдохнешь, так хоть сытым.

Зал отозвался дружным смехом.

– Это пекарь, – коротко шепнула мне Марфа.

Я поставила перед ним полную миску похлебки и краюху еще теплого хлеба. Тот зачерпнул, подул, отправил ложку в рот и неторопливо прожевал. Потом зачерпнул снова, уже без всякой опаски.

– Недурно, – протянул он, причмокивая губами. – Совсем недурно. Марфа, будь добра, ты прогони ее, ладно? А не то она меня без работы оставит.

– Ну ты как разоришься, приходи сюда. Так и быть – найму тебя за пару монет, Гордей, – беззлобно огрызнулась хозяйка. – Хоть дрова будет кому поколоть.

Зал снова разразился необидным гоготом, а Гордей продолжил с азартом уплетать ужин.

Работа за стойкой шла своим чередом, и я понемногу втягивалась в ее ритм. Прежде я водила в бой полки, а теперь – миски от печи к столам. Разница, как ни странно, оказалась невелика. И там и там находились те, кто мнил себя бессмертными.

– Хозяйка! – гаркнул широкоплечий торговец у окна. – А пива нам нальют сегодня? Глотки пересохли, сил нет.

– Сходи… – внезапно Марфа, утирая широкий лоб передником, поняла, что не знает, как меня зовут. – Сходи, в общем.

– Несу, – отозвалась я и сняла с полки кувшин.

Торговец оглядел меня с сытым, ленивым нахальством и подмигнул друзьям.

– Ничего такая стряпуха у Марфы завелась, – протянул он и потянулся ущипнуть меня за бок.

Рука его так и не дотянулась. Я перехватила его запястье на полпути и несильно, но резко выкрутила в сторону, в которую обычно запястье не должно поворачиваться. Не думай, Малыш, я не питала лишних иллюзий. Без своей магии у меня, весом едва ли более пятидесяти килограмм, не хватило бы сил, чтобы что-то сделать рослому мужчине. Да и не рослому тоже. Так что если бы он был готов и ждал чего-то такого, то все закончилось бы совсем иначе.

Суть в том, что такие, как он, редко когда ждут сопротивления от тех, кого считают слабее себя. Так что его пальцы тут же обмякли, а сам он коротко вскрикнул. От неожиданности, а не испуга, но его друзьям хватило и этого. Они дружно рассмеялись и принялись подшучивать над товарищем.

А именно этого я и добивалась.

– Пиво на столе, – сказала я ровным тоном. – А руки держи при себе.

Я спокойно заглянула ему в глаза, без всякой угрозы. Угрозы и не требовалось: одного моего взгляда хватило с лихвой. Торговец моргнул, икнул и вернул ладонь обратно на столешницу, отчего его друзья лишь еще громче засмеялись и принялись стучать кружками.

– С огоньком, – буркнул он уже без прежнего бахвальства.

– Еще и готовит отлично. Это явно не по твою душу, Ирвид, – примирительно вставил сосед. – Так что лопай, а не лапай.

Полупьяным торговцам хватило и этой глупой шутки, чтобы снова разразиться гвалтом безудержного хохота.

Я молча вернулась к стойке. Внутри у меня саднила давняя, недобрая злость. Прежде за такую вольность наглец лишился бы много большего, чем толики уважения в глазах друзей.

– Хитро ты его, – заметила Марфа, проходя мимо с подносом. – С другой дело непременно дошло бы до стражи. Или до драки.

– Не впервой, – сказала я.

– Да? – чуть удивилась хозяйка трактира, а я мысленно отвесила себе подзатыльника за оплошность. – Откуда у барышни такой опыт?

– Долго рассказывать.

– Опять долго, – она фыркнула. Боги, Марфа так часто фыркала и хмыкала, что мне начинало казаться, будто она родственница котам. Не Адваду, а обычным котам. В ее глазах мелькнуло что-то цепкое и приметливое. – Загадочная ты, барышня, конечно. Прям видно, что ребенок твой. Стоите друг друга.

Я ничего на это не ответила. Она была права. Загадок во мне хватало на троих, вот только делиться я ими совсем не спешила.

Под столами тем временем шло свое, отдельное сражение. Адвад, явно расстроенный отсутствием внимания к собственной особе, обходил зал неподкупным дозором и облагал данью каждого зазевавшегося. Кто-то лишился своей шпоры на сапоге, у другого умыкнули связку ключей с пояса, а наглый Инэ и вовсе стянул кусок солонины прямо из-под носа. С последней добычей он преспокойно удалился под лавку.

– У тебя совесть есть, Адвад? – прошептала я, проходя мимо укрытия брата.

– Хотеть есть… теперь ем, – донеслось из-под лавки с набитым ртом.

Спорить с ним было все равно что спорить с зимними холодами. Сколько ни пеняй на них, а все равно мерзнуть будешь. Я подхватила поднос и понесла его дальше.

– Спасибо большое, госпожа, – внезапно прозвучал самый обычный, ничем не примечательный голос со стороны мужчины средних лет в поношенной одежде. – Очень вкусно.

Я едва не споткнулась прямо на ходу. Не то чтобы меня никогда не хвалили, Малыш. Скорее напротив. Но каждый раз, даже если я видела максимально открытые и честные глаза, даже если умом понимала, что собеседнику от меня ничего не нужно (пусть такое и происходило крайне редко), но меня все равно не отпускала капля сомнений, что это не искренне. Просто умело прикрытая лесть, чтобы добиться от меня нужного решения или благосклонности по вопросам войны или политики.

Но тот посетитель, в своих затертых башмаках и куртке, пропахшей свиным навозом и сеном – ему от меня ничего не требовалось. Он вернулся взглядом к своей жене, и они продолжили обсуждать что-то, связанное с будущей зимой и крышей хлева. Не то чтобы я в этом хоть что-то понимала. Я хотела было что-то ему ответить, но меня закрутило в бесконечной суете трактира.

Что до отродья, то Луша пристроился на скамеечке у самой печи и медленно ел, попутно с любопытством разглядывая… да все вокруг. Отломив от своей краюхи, он положил кусок на пол перед Адвадом. Себе же он оставил совсем небольшую долю. Кот понюхал подачку с видом оскорбленного придворного, однако съел.

– Сам голодный, а зверюгу кормит, – покачала головой женщина с соседней лавки. Лицо у нее выглядело изрядно вытянутым из-за острого носа, а еще таким же любопытствующим, как у небольшой крысы. – А взгляд как у дурачка какого-то. Радостный чересчур. Твой, что ли?

– Мой, – ответила я чуть резче, чем ожидала сама от себя.

«Мой» – это слово все еще ложилось на язык так же непривычно, как новая монета незнакомой чеканки. Такое короткое и незначительное «мой», но я несколько раз повторила его про себя и всякий раз чуть медлила, будто примеряла обувь не по ноге.

Женщина хотела спросить что-то еще, но не успела.

Дверь громыхнула, впуская новую группу погонщиков, торговцев и просто тех, кому не сиделось на одном месте. А вместе с ними в зал, расправляя ласточкины крылья, влетела новость:

– …а я вам говорю, сам глашатай читал, у ратуши, прилюдно! – горячился, проталкиваясь к стойке, долговязый малый в крестьянских обносках и с соломой в волосах. – Грамота из столицы, с печатями. Государыня-то наша, слышь-ка, занедужила. Тяжело. Лежает, молвят, при смерти.

Зал замолк.

– Это Императрица-то? – недоверчиво протянул Гордей. – Ты, Велош, на сене в полдень поменьше дрыхни. А то скоро все мозги растеряешь. Хотя, были бы они у тебя, тебя бы дьякон из школы не погнал.