Злая Ведьма и Малыш, стр. 10
Проклятые Дивы…
Глава 3
Дорога
Рассвет в то первое утро в изгнании занимался на удивление медленно и без особой ретивости, словно и ему не хотелось будить остывшую за ночь степь. Я брела по царскому тракту на восток. Туда, где у самой кромки земли едва различимый городок выдавал себя лишь тонким дымком над крышами.
Солнце поднималось мне навстречу, выжигая росу с придорожной травы.
Капли испарялись прямо на глазах, и над склоненными стеблями вился легкий пар, стелившийся среди полевых цветов и таявший в теплеющем воздухе. Прежде я смотрела бы на все это с высоты спины Адвада, теперь же роса дымилась у самых моих стоптанных подошв.
От каждого моего шага пыль поднималась мелким сухим облачком, оседала на подоле черного плаща и серым налетом забиралась в его складки. Она скрипела даже на зубах, мелкая и горьковатая, отдающая привкусом растолченной колесами дороги, и сколько бы я ни сжимала губы, та все равно просачивалась внутрь и похрустывала при каждом движении.
– Жара… сестра… жара… опустить меня… ты делать только жарче…
Но один только звук голоса Адвада вселял в меня надежду. Я наклонилась и опустила давно уже очнувшегося брата на дорогу.
А в то же время под плотным сукном по спине медленно стекал пот. Он собирался между лопаток и полз вдоль позвоночника тонкой щекочущей струйкой, заставляя прилипать к коже нагретую на солнце ткань.
Двадцать лет, Малыш, я не знала ни этой испарины, ни ломоты в усталых ногах. Теперь же измученное тело напоминало о себе каждые несколько метров.
Но тяжелее всего давалось ощущение голода.
Прежде это слово оставалось для меня пустым, неосязаемым звуком. Чем-то, что случается с другими. Я знала о его существовании, но понятия не имела, что это такое на самом деле. Теперь же незнакомое слово внезапно обернулось живой сосущей пустотой под ребрами. Где-то у самого пупка словно стянулся холодный узел, и от него по всему телу расходилась вязкая слабость. Живот скручивало, в висках мутно звенело, и стоило мне на миг остановиться, как перед глазами наплывала серая муть, а земля упорно кренилась под ногами куда-то прочь от измученных стоп.
И всякий раз, стоило мне поддаться и попытаться перевести дух, как о себе тут же напоминала стертая до крови пятка. С каждым шагом грубый шов сапога вжимался в свежую ссадину. Короткая злая боль простреливала ногу до самого колена, заставляя меня едва заметно припадать на правый бок.
– Теперь больно… сестра… но не жарко… а скоро молочко, сестра? – Адвад насилу передвигал лапы у самой моей ноги.
– Не знаю, брат, – честно ответила я, прикрывая глаза от беспощадного солнца.
Я обернулась посмотреть, что происходит с нашим новым знакомым. В первый раз за последние несколько часов. Признаться, Малыш, из-за всего, что происходило, и всех новых, незнакомых мне ощущений, я попросту забыла о его существовании.
А мальчик не отставал ни на шаг. Сколько ему было лет? Семь, восемь? Ростом на ладонь ниже полутора метров, в каких-то до ужаса смешных серых штанах, не очень ловко, скорее даже почти бездарно, расшитых желтыми цветочками. В белой льняной рубахе, красной тряпичной жилетке и в кепке с такой толстой строчкой, что казалось, будто ее буквально смастерили на коленке. В простых башмачках, подпоясанный конопляной веревкой, он улыбался и аккуратно тянул палец к бабочке.
Простой, белокрылой бабочке, опустившейся на цветок. А мальчик улыбался, демонстрируя ямочки на пухлых щеках и забавно морща маленький нос. Чуть щурил зеленые глаза и то и дело посмеивался. Его черные волосы вихрились на ветру, а сам парнишка словно вообще не испытывал никакого дискомфорта из-за палящего солнца. Может быть, он был привычен к подобного рода погоде? Но откуда тогда старик его привел и…
– Слышу… колеса… сестра… кто-то… едет, – голос Адвада заставил меня оторваться от мальчика и, все так же козырьком ладони прикрывая глаза, вглядеться вглубь тракта.
Не так далеко от нас, минутах в десяти езды, поднимались клубы дорожной пыли. Я уже было обрадовалась и даже собиралась что-то прокричать, как краем глаза заметила нечто, выбивающееся из общего антуража.
Адвад.
Пусть и не в обличии громадного Инэ, но он все еще выглядел не совсем обычным котом. Разве что я провела в избе Дива куда дольше одной ночи (что легко могло статься правдой) и теперь у смертных котов за спиной тоже волочатся по земле два широких крыла.
Я прислушалась к своим ощущениям и убедилась в том, что Учитель не обманул. Во мне действительно теплились силы на одно-единственное, маленькое заклинание.
– Эй… – я помахала рукой в воздухе, привлекая внимание странного ребенка. – Иди сюда. Первый урок будет.
Мальчишка, отвлекшись от бабочки, даже не думавшей пугаться его пальцев, сверкнул белоснежной улыбкой и подбежал ко мне. Признаться, его бесконечный шквал явно неисчерпаемой энергии немного действовал мне на нервы.
– Смотри и… – я снова осеклась и скорбно вздохнула. Я ведь понятия не имела, как учить кого-то магии. – В общем, пока просто смотри. Понял?
Мальчик промолчал.
– И отвечай, когда к тебе обращаются, мелюзга, – процедила я.
На мгновение я испугалась, что ребенок либо вообще говорить не может, либо попросту не знает языка Холодного полуострова.
Мальчишка кивнул головой.
Что же, язык он знал, а вот пользоваться им…
– Ты можешь говорить? – спросила я, чувствуя, как сердце замирает.
Несносное создание задумалось, а затем пожало плечами и вновь широко улыбнулось. И, видят Боги, эти белоснежные зубы с прорехами должны были вызвать во мне волну раздражения, смешанного с пренебрежением. Пока я здесь, не пойми где, вожусь с отродьем Вечных, Александр рушит все, что я так долго строила. Но, видимо, я слишком обрадовалась, что хотя бы смогу общаться с этим исчадьем, пусть даже и в одностороннем порядке. При этом, Малыш, не то чтобы я горела каким-то особенным желанием, но… порой мы делаем то, что должны делать.
– Смотри внимательно, – повторила я.
Адвад лежал в траве, прячась под тенями от полевых трав и цветов, неспособных толком защитить измученного Инэ от палящего солнца. Но мне было достаточно и этого.
Подобрав подол платья, я опустилась рядом с братом на корточки и поднесла ладонь к теням. Стоило подуть даже самому крошечному, самому слабенькому ветерку, как травы уносило в сторону и тени тут же исчезали. И будь сейчас здесь прежняя я, даже таких крохотных, мимолетных полосок тьмы мне бы хватило, чтобы соткать нам плащи из прохлады, но… я не могла.
Все, на что у меня хватило сил, это лишь прислушаться к тому, как сверкали капли росы, переливаясь искрящимся мерцанием в лучах небесного светила. Я пропустила между пальцами их блики, наполнила свой разум их крохотными отражениями, после чего произнесла слова, которые нельзя сказать смертным языком. И потому я, складывая заклинание, нашептала их своим разумом и волей.
На моих пальцах на краткий миг появилась вуаль, сшитая из солнечных зайчиков, которой я укрыла Адвада, надежно спрятав под ней его крылья. И тут же ощутила, как сила вновь покинула недра моего сознания. Старик не обманул. Всего одно, единственное, самое крохотное заклинание в день.
– Понял? – спросила я, поворачиваясь к мальчику.
С прежней улыбкой, ни на мгновение не задумываясь, он отрицательно покачал головой.
– О Боги… – протянула я, начиная постепенно представлять, насколько долго продлится следующий год.
Благо переживать мне долго не пришлось, так как уже вскоре с нами поравнялась самая обычная телега, которую только можно себе представить. Скрипящие рессоры, ободранные, местами и вовсе подгнившие бортики, груженная мешками и тюками соломы. Ее тянул немолодой конь, то и дело трясущий башкой и отбивающийся хвостом от гнуса. И, судя по следам на крупе, не очень-то успешно.