Чёрт из Чертаново. Том 5, стр. 32

Описание: Трижды враг получит кукиш с маслом. А в четвёртый раз огребёшь по сусалам:)

Весьма приятная вещица. Тем более что на халяву. Если так подумать то сегодня отличный день. Подарили спорткар, теперь артефакт. Для полного счастья осталось найти альтруиста который закроет мои долги. Ну или на крайняк спихну спорткар за полцены и сам закрою долг. Обновку я приколол к футболке поближе к сердцу и полез ковыряться дальше.

На дне свёртка лежала картонная папка с тесёмками. Внутри обнаружилось составленное сухим казённым языком досье. Если коротко, то в городе Павловск Воронежской области, в меловых пещерах, творится чертовщина. Пропадают люди, плодятся нарывы, и сколько бы их ни закрывали, они появляются снова.

Ни слова о том, кто с ними воевал до меня и куда эти умельцы потом подевались. Зная, как часто в отделе Полины Сергеевны хоронят сотрудников, и так было ясно что бойцы скорее всего пошли на корм червям.

— И когда я должен этим заниматься? — пробормотал я себе под нос.

Китайфон немедленно пиликнул сообщением от начальства, в котором было всего два слова: «Прямо сейчас».

Я поднял взгляд от телефона и наткнулся на золотые глаза старухи. Она таращилась на меня из-за решётки всё так же не мигая. Не иначе, у старушки навык вроде прямой трансляции, и всё, что она видит и слышит, передаётся Полине Сергеевне.

— Стучать нехорошо, бабуля, — бросил я и, сунув папку под мышку, зашагал к дверям.

К моменту когда я дошел до спорткара, таксисты успели сделать под тысячу фотографий, а после набросились на меня с просьбой посидеть за рулём. Проигнорировав их я прыгнул в машину и через полчаса уже летел по ночной трассе «Дон». Автомобилей на ней практически не было, только изредка из темноты выныривали фуры с подслеповатыми габаритами. Спорткар обходил их, даже не напрягаясь.

У Борра и деда Диадоха осталась неделя, а я вместо того, чтобы спасать Северный лес, качу в Павловск по заданию конторы, из которой даже не могу уволиться. Надеюсь, Лазарь и правда что-нибудь придумает, а не уткнётся в микроскоп изучая споры.

Где-то под Лосево глаза начали слипаться, так что я свернул на заправку и, присев на корточки у колеса, включил «Перекур». Пять минут в такой позе заменяют час сна, вот только со стороны картинка вышла та ещё. Пацан в шлёпанцах сидит у спорткара, свесив руки с колен, а дальнобойщик у соседней колонки зыркает на него и явно прикидывает, у кого тот угнал тачку.

Когда я подъехал к Павловску, небо над Доном уже серело. Городок небольшой, примерно четыре километра в длину, я мигом проскочил его насквозь и остановился у лодочной станции. Над рекой стелится прохладный туман, а навигатор показал что нужные мне меловые пещеры прячутся на другом берегу Дона. Маршрут к ним тянется в долгий объезд, добрая половина которого приходится на разбитые просёлки и я не уверен что смогу по таким дорогам добраться туда на спорткаре.

Посадка у служебной машины такая, что она цепляет брюхом даже тень от лежачего полицейского, а разбить её в день получения мне не хочется. За битую машину много не выручишь.

Выбравшись из Чертолёта 2.0 я направился к мосткам лодочной станции где на воде покачивались моторки. Возле одной из них, на перевёрнутом ведре, сидел загорелый до черноты мужик в выцветшей кепке и прихлёбывал чай из крышки термоса.

— Отец, к пещерам на тот берег не подбросишь? — поинтересовался я.

— За сколько? — Спросил он хитро прищурившись.

— За пятак. — Улыбнулся я и протянул ему пятитысячную купюру.

— Хренасе. Да за пятак я тебя весь день катать готов, — оживился рыбак, и купюра мигом перекочевала в нагрудный карман его рубахи. — Садись.

Мотор дважды чихнул и затарахтел, лодка задрала нос и понеслась поперёк Дона, разрезая туман. Рыбак правил одной рукой, а другой размахивал в такт рассказу, стараясь перекричать шум.

— В прошлом году я тут такую рыбину вытянул! — Он развёл ладони во всю ширь, и лодка опасно вильнула. — Кило на шестьдесят, не меньше! А в позапрошлом моего друга сом под воду утащил. До сих пор не нашли.

— Друга? — опешил я и на всякий случай поджал ноги.

Мужик расхохотался так, что чуть не выпустил румпель.

— Да нет, сома, конечно!

Я выдохнул и осторожно опустил пятки к воде. Брызги приятной прохладой окатывали ступни и намочили штанины, но мне было плевать. Мечтал ведь о море? А тут хоть и не море, но тоже ничего. Красиво, хоть и вода рыжая.

Спустя двадцать минут лодка ткнулась носом в песок под крутым обрывом. Мел выпирает из склона огромными плитами, и в отвесной стене чернеют входы в пещеры. Рыбак дождался, пока я спрыгну на берег, попрощался и двинул в обратный путь.

Проводив его взглядом, я полез вверх по склону, и шлёпанцы сразу начали разъезжаться на меловой крошке. Пару раз пришлось хвататься за колючие кусты, а на особенно крутом участке я чуть не съехал к воде на пятой точке. Тем не менее с горем пополам я добрался до входа в пещеру и уже собирался войти, когда из глубины пещеры донёсся душераздирающий визг.

Глава 14

Не успел я и шагу ступить, как из-под меловых сводов вырвалась целая стая летучих мышей. От их писка у меня зазвенело в голове. Нормальные летучки на рассвете возвращаются в пещеры спать, а эти, наоборот, ломятся наружу, причём каждая тварь размером с откормленную курицу. Голые розовые крылья у них в тёмных прожилках, а из пастей торчат кривые зубы в два ряда.

Правда улетели они не далеко. Переливание тут же выпило их без остатка. Сдвоенные салюты золотистых брызг окрасили небо и вниз по склону посыпались монеты.

Из кармана высунулся Пифон и укоризненно посмотрел на меня.

— А я тут причём? Если не хочешь, можешь не собирать, там всё равно мелочёвка. — Сказал я, хотя на вскидку прикончил порядка тридцати летучих мышей.

Пифон высунул язык, прошипел и полетел вниз, выискивать монетки. Я же вошел внутрь и вдохнул сырой воздух. Здесь пахло мелом, что как бы разумно, пещеры то меловые. А ещё тут было дико холодно. Будто я заглянул в морозильник.

Ночное зрение тут же раскрасило темноту в серые тона и я рассмотрел на стенах автографы нескольких поколений туристов, среди которых особенно выделяются «Таня + Коля» и «Вася лох». Последнюю надпись в прошлый раз я читал на столе допросной, и беднягу, видимо, травят по всей области.

Первым делом я активировал легендарный. Нет, не так. Для такого навыка нужно больше пафоса. ЛЕГЕНДАРНЫЙ НАВЫК!!! Да, вот теперь порядок. Короче я активировал «Картографа» и передо мной появилась схема пещер. Выглядела она так же запутанно как и проводные наушники в кармане. Ходы петляют, а местами и вовсе ныряют друг под друга. Метрах в сорока впереди чернеет первый нарыв, а дальше по коридору притаился второй. Вокруг обоих копошатся красные точки.

Но это ладно. Больше меня смутили три десятка алых точек расположившихся в отдельном зале, куда не ведёт ни один из ходов. Они как будто замурованы посреди горы. Присмотревшись повнимательнее, я разобрал подписи, и на всех до единой значится: «Одержимый». Готов спорить они там торчат не просто так. Для начала закрою нарывы, а уже потом подумаю как добраться до одержимых.

В высоком гроте под самым сводом набух чёрный пузырь, а вокруг него мел зарос бурой ржавчиной. Едва я сунулся внутрь, как нарыв вспучился и выплюнул мокрую мерзость с десятком трясущихся лап, острыми зубами и длинным хоботком на манер комариного. Тварь только соображала куда занесла её судьба, а я уже прострелил ей голову ветряной пулей.