Что цветёт на бесплодных землях (ЛП), стр. 14

И, как ни удивительно, начинаю.

Я рывками бегу прочь от нашей маленькой группы. Фурия следует за мной, нагоняя. Я резко меняю направление, сворачивая в сторону. Каннибал делает то же самое, но его куда более медленная реакция позволяет мне увеличить расстояние между нами.

Я повторяю этот манёвр несколько раз, успешно избегая его хватки. И всё же совершенно ясно, что бесконечно это продолжаться не может и что я выдохнусь гораздо раньше заражённого.

Словно во сне, я замечаю булыжники, свободно лежащие у края разрушенной мостовой. Бросаюсь к ним и подхватываю три штуки. Не думая, резко разворачиваюсь и швыряю один в фурию. Если бы кто-то заранее рассказал мне о моём плане, я бы почти не верила в его успех. Несмотря на меткость в стрельбе из лука, игры с мячом никогда мне особенно не давались.

Поразительно, но я попадаю ему прямо в лицо.

Он пошатывается, спотыкается о другой выбитый булыжник, падает навзничь и ударяется головой с мерзким хрустом. Я смутно отмечаю что-то странное в его падении. Позже я пойму: дело в том, что он не сделал ни одного движения, чтобы защититься, как обычно попытался бы человек. Сейчас мне не хватает душевного спокойствия, чтобы об этом размышлять.

Для верности я швыряю в голову фурии ещё булыжники. Одни попадают в цель, другие пролетают мимо. Когда у меня заканчиваются и дыхание, и импровизированные боеприпасы, до меня доходит вся комичность этой короткой погони, словно из мультфильма, и я внезапно сгибаюсь пополам от сдавленного беззвучного смеха.

— Ты в порядке, милая? — осторожно кладёт руку мне на плечо Дэйв.

Я безмерно удивлена и немало тронута тем, что он и остальные не убежали, воспользовавшись тем, что фурия занята мной.

— Да, всё хорошо, спасибо, — отвечаю, дрожа и задыхаясь, но сохраняя странное самообладание.

Но мне не просто хорошо. Я в восторге. Я так долго почти не испытывала желания жить, что, когда эта фурия бросилась на меня и первобытный инстинкт самосохранения заставил защищаться, мне показалось, будто я воскресла из мёртвых. Сердце бешено колотится, кровь стремительно и горячо бежит по венам, донося до каждой клеточки моего существа весть о том, что я жива, жива, жива!

И я понимаю, что мне не терпится испытать это снова.

Мы идём дальше ещё тише и насторожённее, чем прежде, но без новых происшествий. Время от времени замечаем движение за окнами с характерными для этих мест синими ставнями, однако невозможно понять, кто скрывается внутри — здоровые люди или заражённые.

Человеческие фигуры, которые мы изредка замечаем на параллельной улице, тревожат куда сильнее. Но, к счастью, мы всегда достаточно далеко, чтобы нас не обнаружили, если только мы быстро пересекаем перекрёстки, пока эти призраки смотрят в другую сторону.

По пути нам приходится пересечь реку Арно, чувствуя себя на мосту опасно открытыми со всех сторон. В нос ударяет резкая вонь, источник которой мы быстро обнаруживаем внизу. Там, в зеленоватой солоноватой воде, медленное ровное течение уносит бесчисленные изувеченные тела, покачивая их, словно убаюкивая.

Магазин товаров для стрельбы из лука недалеко — примерно в восьмистах метрах от отеля, если идти кратчайшим путём. Но на одной из улиц по дороге стоят фурии, и нам приходится искать более длинный, обходной путь.

Когда мы наконец добираемся до магазина, возникает ещё одно препятствие, впрочем, ожидаемое. Он заперт. Стекло витрины украшает паутина трещин, свидетельствующая о том, что до нас кто-то уже пытался проникнуть внутрь, но был вынужден сдаться.

В витрине лежит прекрасный, чёрный как оникс зверь — карбоновый лук. Он оснащён стабилизатором Boost и поворотными модулями для регулировки длины растяжки. При виде него моё сердце начинает биться чаще, а кончики пальцев покалывает от желания взять его в руки. Он так манит меня, что кажется он хочет стать моим не меньше, чем я хочу им владеть.

— Как нам, блядь, попасть внутрь? — тихо и жалобно спрашивает Амит. — Вы видели улицу прямо за углом? Если разобьём стекло, будет шум. И они сбегутся…

— Полагаю, никто из нас не умеет вскрывать замки? — спрашивает Кевин.

Все качают головами. Я тоже, не отрывая глаз от своей новой любви.

— Что нам делать? — сокрушается Моника, и в её тихом голосе звучат нотки беспомощной истерики.

— У меня есть идея, — говорит Джошуа, и по его прерывистому дыханию я понимаю, что эта идея пугает его до чёртиков. — Безумная, но может сработать. Улица, по которой мы сюда пришли, идёт параллельно той, где стоят фурии, верно? Примерно в четырёхстах метрах отсюда их соединяет короткий переулок.

Мы все согласно киваем: да, всё расположено именно так.

— Я пойду в этот переулок и подниму шум, чтобы отвлечь каннибалов. Один из вас будет наблюдать из-за того угла.

Он указывает на него.

— Как только фурии бросятся за мной, вы разобьёте стекло и войдёте. А я тем временем побегу обратно сюда. Скорее всего, приведу каннибалов за собой, этого не избежать. Но, если всё пойдёт хорошо, у Ренаты к тому времени уже будет оружие, и она сможет сделать своё дело…

— Застрелить их? — спрашивает Моника, и её нижняя губа дрожит.

— Ну… да, — с сожалением подтверждает Джошуа. — Если она согласна? Я знаю, это не совсем прямая самооборона, но… нам нужно это оружие, чтобы выжить, так что я бы назвал это косвенной самообороной.

Мне не требуется много времени, чтобы прийти к тому же выводу. Нам действительно нужно вооружиться, и, даже если удастся найти другой магазин товаров для стрельбы из лука где-нибудь в городе и благополучно до него добраться, нет никаких гарантий, что мы сможем его разграбить без подобных жертв.

— Я согласна, — киваю я.

— И ты уверена, что сможешь в них попасть? — поворачивается ко мне Дэйв, тревожно нахмурившись.

— Да.

— Но, милый, это слишком опасно, — возражает Амит, обхватывая руку Джошуа обеими ладонями.

— Как и всё остальное, — пожимает плечами Джош, но плохо скрывает страх. — Зачем я бегал все эти марафоны? Если только среди них нет олимпийского спринтера или кого-то вроде, я знаю, что смогу их обогнать.

Амит стонет, качая головой. Но Джошуа решительно заявляет:

— Давайте, пока я не передумал. Все готовьтесь.

Каждый из нас подбирает по выбитому булыжнику у края мостовой. Амит вызывается наблюдать за фуриями из-за угла, и вскоре после того, как Джош исчезает на улице, по которой мы пришли, уже несётся обратно к нам, взмахивая руками, словно летучая мышь, чтобы показать: каннибалы ушли.

Удивительно, но план срабатывает как по маслу. Мы швыряем булыжники в витрину, и стекло с резким звоном разбивается, мелкие осколки сыплются на землю, словно снег.

Я бросаюсь внутрь, мои пальцы смыкаются на карбоновом красавце. Забрасываю на плечо лежащий рядом колчан со стрелами, укорачиваю ремень, вытаскиваю стрелу, накладываю её на тетиву и замираю в готовности. Остальные занимают места позади, доверяя мне свою защиту.

Не проходит и минуты, как Джош появляется на перекрёстке напротив магазина, намного опережая десятерых бродяг, которые гонятся за ним. Высокий и долговязый, со взъерошенным афро цвета корицы и заметно выступающими верхними зубами, Джошуа обычно выглядит как угодно, только не элегантно. За исключением тех моментов, когда бежит. Тогда его длинные конечности движутся в совершенной гармонии, а тело словно скользит по воздуху, будто для движения вперёд ступням едва нужно касаться земли.

Но мне не до этого преображения. Леденящий ужас сомнения в себе сжимает меня в безжалостной хватке.

Что, если я не смогу? Что, если буду раз за разом промахиваться и не сумею защитить своих спутников?

Несмотря на долгие часы и годы тренировок, я вдруг чувствую себя самозванкой, почти так, словно солгала о своём опыте стрельбы из лука. Словно всё выдумала.

Что, если окажется, что я не справляюсь с живыми движущимися мишенями? Что, если не смогу заставить себя стрелять в заражённых людей, зная, что они ничем не заслужили своей участи?