Оскверненные души (ЛП), стр. 19
- Мистер Берли?
Джон встал, как только она произнесла его имя.
- Да. Как она?
На самом деле спрашивать было незачем. Мрачная новость, которую предстояло сообщить, была написана на лице Джоанны.
- Мне очень жаль, но...
Остальные слова слились в белый шум - мир Джона рухнул. Любовь всей его жизни, его дорогая жена... Сначала они думали, что это просто простуда, но потом симптомы усилились. Конечности ломило, грудь болела, она задыхалась. Не успели они опомниться, как она уже была на аппарате ИВЛ, а его не пускали к ней. Теперь - это.
- Она рак пережила, чтобы случилось вот это? - спрашивал Джон в пустоту, когда слова Джоанны снова начали доходить до него; она спрашивала, все ли с ним в порядке.
- Мне очень жаль, мы сделали все возможное, но...
- Где тут справедливость? Что она сделала, чтобы заслужить рак, не говоря уже об этом? Она была хорошим человеком. У нее было большое сердце... И...
Он замолчал.
- Мне правда очень жаль, - oна спросила: - Хотите, мы кому-нибудь позвоним?
Джон покачал головой.
- У нас были только мы, - тихо сказал он.
* * *
ТЕПЕРЬ...
- Что? В прошлый раз мало взял? - Джон уже почти кричал.
Вены на шее вздулись, стресс зашкаливал. Он стоял в паре футов от Адама, который стоял на коленях с поднятыми руками.
- Пожалуйста... Я не знаю, кем вы меня считаете, но вы ошибаетесь. Я вас не знаю! Я, блядь, вас первый раз вижу! У меня беда, я просто хотел попросить телефон и...
- Думаешь, я вчера родился? Думаешь, я не знаю всех ваших приемов? - oн подходил все ближе, стволы дробовика смотрели прямо в голову Адама. - Знаешь, я в тот день потерял жену? В тот день, когда ты и твои дружки решили заглянуть?
- Клянусь... Я не знаю, о чем вы, блядь, говорите! Я просто хотел воспользоваться вашим...
- Заткнись!
Адам замолчал.
- Моя жена была мертва, а вы, грязные ублюдки, решили зайти и забрать все остальное, что у меня было...
* * *
ТОГДА...
Джон стоял в дверях своего дома с отвисшей челюстью и шоком на лице. Ящики везде были выпотрошены, мебель перевернута. Высокие шкафы, когда-то полные хорошего фарфора, опрокинуты, содержимое разбито по полу мелкими острыми осколками.
Джон обвел взглядом учиненный разгром и заметил дымящуюся кучу дерьма посреди прихожей; еще одно "пошел ты" от тех, кто вломился и все это устроил.
Страна должна была быть на карантине, и по большей части так и было. Но преступный элемент, разумеется, это игнорировал. Даже в ночь, когда премьер-министр объявил локдаун, некоторые жгли машины скорой помощи и поджигали здания.
Джон покачал головой.
Конечно, они и в дома вламывались. Он только и думал сейчас: хорошо, что его не было... Но если вернутся... У него припасено кое-что особенное в металлическом шкафу наверху.
Пусть только попробуют.
* * *
ТЕПЕРЬ...
- Думаешь, я буду стоять и смотреть, как вы делаете это со мной снова?
- Клянусь, я понятия не имею, о чем вы! Я был в доме дальше по дороге... Меня заставили везти этих...
Прогремел выстрел - голова Адама взорвалась. Обезглавленное тело рухнуло на землю. Джон постоял мгновение, без эмоций. Опустошенный. Из одного из двух стволов вился дым.
Джон вздохнул.
Мир изменился. Люди изменились. И, скорее всего, они уже никогда не вернутся к тому, чем были раньше.
Хорошо это или плохо - еще предстояло увидеть...
Джон повернул ружье на себя. Оставался еще один патрон.
- В этом проклятом мире не осталось никого хорошего, - пробормотал он.
Палец коснулся курка.
29
Уайтман понятия не имел, сколько времени отрубленная человеческая голова, которую Тесса достала из морозильника, там пролежала.
Судя по всему, она принадлежала кому-то примерно его возраста, хотя разглядеть детали было трудно.
Глаза были закрыты - по крайней мере, один. Левое веко чуть приоткрылось из-за толстого белого налета, похожего на иней на мерзлой земле. Еще больше его было на бровях и вокруг губ.
Когда Тесса подошла ближе со своим жутким трофеем, Уайтман разглядел, что и на обрубке шеи налета хватает.
Тесса держала голову в футе от него, давая рассмотреть каждую деталь.
Опустив взгляд, она увидела темное пятно, расползавшееся по его паху и верхней части бедер.
- Ты, ебаная сумасшедшая сука, - всхлипнул Уайтман, пытаясь отползти от Тессы.
Та стояла неподвижно, сжимая волосы головы в руке. С обрубка шеи падали капли тающего льда - некоторые прямо на Уайтмана.
Его уже неудержимо колотило. Он смотрел, как Тесса повернулась к морозильному ларю и бесцеремонно швырнула голову обратно. Потом засунула руку внутрь и вытащила что-то еще.
Когда она подняла это перед собой, Уайтман разглядел человеческую руку.
Отрубленную у плеча и запястья, она, окоченевшая, торчала из кулака Тессы.
- Кому, блядь, она принадлежала? - выдохнул Уайтман.
- Это имеет значение? - пробормотала Тесса. - Я все равно не помню его имени.
- Зачем? - вытаращился он.
- Я же говорила зачем. Он пытался причинить мне боль. Он это заслужил. Как и ты.
Она обернулась и посмотрела на Уайтмана - тот из последних сил боролся с веками, тело обмякло.
- Галоперидол действует, - задумчиво сказала она. - Еще пять минут - и ты отключишься.
- Ты о чем, блядь? - всхлипнул и невнятно пробормотал Уайтман.
- От него онемеют мышцы, - объяснила Тесса. - Ты почти ничего... не почувствуешь. Сознание останется, но...
Уайтман громко всхлипнул и сполз еще ниже, пока не растянулся на полу.
- Ты не выйдешь сухой из воды, - простонал он.
- Почему нет? С остальными тремя я вышла, - сказала Тесса ровно.
- Ты убила трех человек? - ахнул Уайтман.
- Я не считаю это убийством. Я считаю это справедливостью.
Уайтман уже с трудом держал глаза открытыми. Он едва мог поднять голову и смотреть на нее, когда Тесса начала стягивать с него кроссовки. Отшвырнула их, сняла носки и двинулась выше - к поясу.
Там она расстегнула джинсы и стянула их.
Маленьким ножом она разрезала ткань футболки и худи вокруг лезвия кухонного ножа, который оказался в нем, казалось, целую вечность назад.
Она вытянула пропитанные кровью тряпки и тоже отбросила.
Уайтман остался в одних трусах, и Тесса с презрением посмотрела на него.
- Пожалуйста, - сказал он, и голос прозвучал пьяно.
Губы почти не двигались. Онемели, как и все тело. Из уголка рта тянулась слюна.
Тесса улыбнулась сверху и маленьким ножом разрезала ткань трусов, стянула их - теперь Уайтман лежал перед ней совершенно голый.
Она крепко сжала маленький нож и провела кончиком по его яичкам, взъерошив волоски.
Если бы Уайтман мог протестовать, он бы протестовал, но все, что он мог, - лежать неподвижно, пока Тесса вела кончиком лезвия от яичек медленно вверх по стволу до головки.
Она посмотрела на него, секунду удерживая его полный ужаса взгляд, потом осторожно ввела кончик лезвия в уретру. На пару миллиметров. Подержала там, казалось, целую вечность, и вытащила, думая, как легко было бы разрезать его член надвое.
- Я не стану этого делать, - сказала она. - Я не причиню тебе больше боли, чем необходимо. Я не такая. Я не стала бы причинять тебе боль так, как ты собирался причинить мне.
Она медленно поднялась на ноги и направилась к двери. Уайтман смотрел ей вслед - теперь он едва мог двигать глазами из-за мышечного паралича. Но он увидел, что она вернулась, и понял: в руках у нее нож еще больше. Целый фут длиной, зловеще поблескивающий в тусклом свете.
Она подошла и присела рядом с его грудью, глядя на него так, будто изучала каждый дюйм тела.