Дядя самых честных правил. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 715

— Да, ваше предложение показалось нам весьма своевременным, — за всех ответил Сьейес. — Бездарное правительство короля оставило нам весьма плачевное состояние финансов, знаете ли. И мы надеемся, что вы поможете его поправить.

— Если, конечно, — вмешался Дантон с недовольным видом, — вы убедите нас, что эта сделка выгодна Франции. Лично я не вижу причин, по которым мы должны разбрасываться заморскими территориями.

— Разве вы не видели финансовые отчёты губернатора Луизианы?

— Откуда вам знать, что в этих отчётах? — Голос Дантона стал желчным. — Не припомню, чтобы вы входили в правительство короля.

— А мне и не нужно в них заглядывать. Княжество Алеутское граничит с Луизианой, и я отлично представляю состояние дел. Всего один порт, Новый Орлеан, живущий в основном работорговлей. Целая флотилия контрабандистов, везущих товары в обход таможни. И огромная дикая территория, почти не контролируемая из-за недостатка людей. А рядом Тринадцать колоний авалонцев, которые не перестают мутить воду и подбивают индейцев к постоянным атакам на французские форты.

При упоминании авалонцев у французов по лицам пробежала тень. Пусть эльфы-масоны и были причастны к революции, активно помогая своим коллегам с материка, но островитян здесь всё равно не любили. Взаимная вражда тянулась ещё со времён Столетней войны и не собиралась утихать.

— Можете отказаться от моего предложения, — я пожал плечами. — Но готов поставить золотой против медяка, что через год-другой Луизиана станет четырнадцатой колонией авалонцев. Не думаю, что с текущими проблемами у вас найдутся войска для защиты заморских территорий.

Дантон сердито засопел.

— Не вам судить о…

— Не стоит разводить бесполезные споры, друзья! — Сьейес примирительно поднял ладони и послал Дантону тяжёлый взгляд. — Сейчас революции нужна помощь, чтобы выстоять перед лицом внешних угроз. И мы благодарны вам, князь, за сделанное предложение. Для этого мы и приехали к вам, чтобы обсудить детали и договориться о справедливой цене.

Следующий час масоны спорили и торговались со мной как цвергские купцы, продающие партию залежавшегося товара.

— Вы предлагали королю шестьдесят миллионов ливров! — брызгал слюной Дантон. — А нас вы хотите обдурить!

— Да, так и было, — не стал я отрицать, — но не золотом, а векселями банковского дома Хоупа. Если вы готовы доверять авалонским банкирам…

Масоны связываться с ними не горели желанием и вынуждены были умерить аппетиты. Им нужны были живые деньги, золото, причём всё сразу и как можно быстрее. И лучше без посредников. Так что в конце концов мы сошлись на тридцати миллионах ливров наличными, причём я сам должен был организовать их доставку в Париж.

Забавно, но из оговорок и брошенных во время споров фраз я сумел сделать некоторые интересные выводы. Среди масонов вовсе не было единства и полного согласия. Они представляли разные масонские ложи, преследующие различные цели. И отношения между этими ложами были далеки от безоблачных. Полагаю, они объединились только для свержения королевской власти, и стоит им добиться этого, как они начнут мутузить уже друг друга. И их общее детище, революция, будет пожирать своих создателей.

Последним штрихом в нашей встрече стало подписание предварительного договора.

— У нас есть полномочия только подготовить сделку, — пояснил Сьейес, — окончательно её должно утвердить Национальное собрание общим голосованием. Обещаю, что никаких препятствий при этом не возникнет. Но всем нам придётся немного подождать. Национальное собрание сейчас занято более срочными делами и вставить договор в повестку можно будет только через неделю.

— Не вижу ничего критического. Но есть небольшая проблема, судари. Де Вильнёв требует, чтобы я немедленно покинул Париж. Как тиран и угнетатель, противный революции.

— Ерунда, — махнул рукой Дантон, смягчившийся после заключения договорённости. — Де Вильнёв бывает слишком горяч и любит рубить сплеча. Но умеет прислушиваться к голосу друзей и старших товарищей. Мы поговорим с Петионом прямо сейчас.

Я встал, заканчивая разговор и собираясь вернуться в зал, где ждала парижская делегация. Но тут ко мне подошёл Сьейес и попросил переговорить с глазу на глаз. Остальные масоны вышли, и мы остались с ним наедине.

— И о чём вы хотели побеседовать?

— Князь, между нами есть некоторое недопонимание, — вздохнул он. — У нас сложилось впечатление, что вы считаете нас врагами.

— Вас?

— Нас, масонов, князь. Братство вольных каменщиков.

— Мне кажется, у меня есть все основания для этого.

Сьейес покачал головой.

— Я знаю, что у вас были разногласия с ложами Петербурга, князь. Но это не значит, что мы все враждуем с вами.

— До меня доходили другие сведения. А недавно ваши братья устроили на меня покушение. Чужими руками, естественно, но я точно знаю, кто стоял за ними.

Он нахмурился и пожевал губами.

— Я могу говорить только за свою ложу, князь. Но клянусь, что ложа «Девять сестёр» не враждебна вам и не собирается вредить как бы то ни было. Да и другие союзные нам ложи не собираются конфликтовать с вами. Поверьте, у нас и без этого хватает забот!

— Если вы питаете ко мне столь дружественные чувства, может, тогда подскажете: кто же из вашего сообщества ищет моей смерти?

— Князь, вы ставите меня в неловкое положение.

На лице Сьейеса появилось возмущение. Но мне оно показалось слишком уж показным и наигранным.

— Вы ведь сами пришли ко мне с предложением мира, не так ли? И я прошу не так уж и многого — лишь указать на тех, кто этому миру мешает. Решение за вами, Жозеф.

Я специально обратился к нему по имени, чтобы показать — нашу беседу я воспринимаю исключительно как частную и деликатную. Он это понял и кивнул, принимая правила игры.

— Вы правы, Константин. Нам с вами нечего делить в этом мире. Вы в Новом Свете, и для вас нет дела важнее вашего княжества. А мы здесь, в Европе, и для нас превыше всего Франция. Думаю, между нами возможно сотрудничество и даже дружба. И у вас, и у нас есть кое-что, чем мы можем обменяться. Скажем, ваша лечащая магия и наши секреты красной ртути.

Ага, вот он и обозначил свой интерес. Что же, теперь понятно, зачем он завёл этот разговор.

— Но чтобы мы могли доверять друг другу, между нами не должно быть недосказанностей, Жозеф, и тех, кто может помешать нашему сотрудничеству.

— Согласен, — кивнул Сьейес. — И готов помочь устранить эти препятствия.

Он коротко пробарабанил пальцами по столу, словно раздумывая, и сказал:

— Несколько лет назад, состоялся Великий конгресс масонов. На нём ложа «Saint Jean d’Ecosse du Contrat social» пыталась объединить нас всех под своей властью. В этой ложе состоят самые старые и влиятельные братья, и многие из них высказывались о вас с неприкрытой ненавистью. Полагаю, именно там и стоит искать ваших врагов.

— И вы знаете, как их найти?

Он медленно моргнул, выражая согласие. Взял лист бумаги, перо, написал адрес и пододвинул записку мне. Мне показалось, что делает он это с мстительным удовольствием и старается скрыть улыбку, будто осуществляет давно задуманный план. А что, очень может быть, что масон моими руками устраняет конкурентов или «начальство».

— Думаю, — Сьейес встал, — нас уже заждались. Не будем заставлять их скучать так долго.

— Один вопрос, Жозеф. Почему ложа «Saint Jean d’Ecosse du Contrat social» не смогла объединить всех масонов?

— Они хотели видеть во главе «Великого Копта».

— Кого?

— Графа Калиостро. Он долго жил в Египте, постигая древние тайны, отсюда и прозвище, — масон усмехнулся. — Он высказывал слишком радикальные идеи, которые многим пришлись не по душе. А у нашей ложи другие цели, несовместимые с ним.

— Не сочти за излишнее любопытство, Жозеф, но что у вас за цели?

— Величие Франции, — Сьейес искренне улыбнулся, — и месть за смерть нашего прародителя Жака де Моле.

Он отвернулся и пошёл к выходу, показывая, что не хочет обсуждать эту тему.