Дядя самых честных правил. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 714

— Не помешаю, Константин Платонович?

— Садись. Полагаю, ты с новостями?

Мертвец кивнул, плюхнулся на стул и потянулся к графину.

— Да, есть… Фу, это что, компот? Какая гадость! — Он скривился и отодвинул графин подальше от себя. — А что, рябиновки нет?

— Рябиновка рано утром — моветон.

— Это если только проснулся, — Киж усмехнулся. — А я со вчерашнего дня ни разу не присел.

— Нашёл наших друзей-масонов?

— Ну, — Киж вздохнул, — только мелочь, Константин Платонович. Я чую, что Калиостро и Сен-Жермен в Париже, но не могу взять след. А волшебный компас, что вы мне дали, можно вместо вентилятора использовать — стрелка крутится как бешеная.

— Допросить никого не пытался?

— Не представилось удобного случая, — он развёл руками. — Ночью все депутаты-масоны собрались вместе, у них там нечто вроде революционного штаба. Внутрь мне попасть не удалось: там какие-то отвращающие Знаки, чужим ни войти, ни выйти. Но обещаю, я найду старших масонов. Землю буду рыть, но найду.

— Другие новости есть? Что там король? Париж всё так же волнуется?

— Париж празднует победу, Константин Платонович. Король подписал декларацию прав или что-то вроде этого. Мол, все равны и прочие глупости. И указ, чтобы Национальное собрание разработало конституцию. После этого королевскую семью торжественно перевезли в Париж во дворец Тюильри.

— Да, пожалуй, стоит приказать принести рябиновку — помянуть королевскую власть.

— Думаете? — Киж недоверчиво посмотрел на меня. — Король не арестован, с ним рота швейцарских гвардейцев. Всё ещё может измениться.

— Сомневаюсь, Дмитрий Иванович, очень сомневаюсь. Вот увидишь, большинство сторонников Людовика начнут разбегаться во все стороны, как тараканы. А оставшиеся не смогут взять власть — слишком у них у всех разные интересы. Может, пошумят немного, даже постреляют, но всё закончится пшиком.

— И что будем делать? — Киж прищурился. — Может, поможем королю? В Петербурге у вас отлично получилось.

— Бесполезно, Дмитрий Иванович. Король отказался от моих услуг и выбрал свою судьбу.

— Жаль, я бы поучаствовал в таком приключении.

— Не в этот раз. Но если тебе скучно, у меня есть для тебя другое поручение. Найди, что сейчас настоящая власть. Здесь, в Париже, и вообще во Франции. Наверняка в этом их Национальном собрании есть человек пять-шесть, которые контролируют все процессы.

— Убить их? — Глаза Кижа кровожадно вспыхнули.

— Нет. Будем искать точки соприкосновения с новой властью. Первым скажи, что в их интересах договориться со мной и прекратить нападки толпы на посольство Алеутского княжества. А вторым передай, что я намерен сделать им предложение по Луизианщине. Намекни, мол, лично для них это будет очень выгодно.

— А-а-а! — Киж согласно качнул головой. — Я понял, Константин Платонович.

— И заодно присмотрись к этим сударям. Скорее всего, это будут масоны, причём не из последних. После того, как я с ними договорюсь, они твои.

Мертвец ощерился, показав зубы, и кивнул.

— Немедленно этим займусь, Константин Платонович. Думаю, уже завтра эти судари будут у вас.

Киж ошибся. Ещё до обеда в посольство заявилась целая делегация — революционное руководство Парижа в полном составе. Главным у них был мэр Петион де Вильнёв, масон естественно. А с ним пришло человек десять всякой разномастной шушеры, крикливой и шумной.

Принимать их сразу я не стал — уж слишком нагло они требовали встречи со мной. Помариновал полчасика, а затем велел впустить в зал для приёмов. Кресло там имелось только одно, и на нём уже сидел я. А за ним возвышались два воздушных пехотинца, облачённые в спецсредства и вооружённые картечницами.

— Вы должны немедленно покинуть Париж, — без предисловий и приветствий заявил де Вильнёв. — Франция не нуждается в посольстве вашего княжества.

Его спутники разом загомонили, требуя, чтобы я убирался из города и страны.

— Угнетатель!

— Вам здесь не место!

— Убирайтесь!

— Вы мешаете революции!

— Не просто мешаете, вы настоящий враг!

— Руки прочь от Парижа!

— Мы не допустим вашего вмешательства в наши дела!

— Париж не место для тиранов!

— Мы вышвырнем вас силой!

Я поднял руку, требуя тишины. Но они продолжали шуметь, всё больше распаляясь. Тогда один из пехотинцев по моему сигналу поднял картечницу и на пару секунд запустил вращение блока стволов. Резкий визг заставил делегацию замолчать и в ужасе уставиться на оружие.

— Значит, выгоните силой? — я обвёл взглядом революционеров. — Полагаю, это объявление войны Алеутскому княжеству?

— Да! — выкрикнул один из них, но его тут же заставили замолчать.

Де Вильнёв шагнул вперёд и вздёрнул подбородок.

— Мы не желаем воевать с мелким княжеством на краю мира. Но требуем, чтобы вы сегодня же покинули Париж. Если нужно, то мы принудим вас к этому с помощью Национальной гвардии.

Я рассмеялся и откинулся на спинку кресла.

— Скажите, сударь, а ваши слова — это позиция Франции или только города? Пожалуй, если мне объявит войну лишь Париж, то не потребуется даже вызывать сюда мои войска. Я и сам могу разнести к чёрту ваш город, даже не сильно напрягаясь.

— Вы не посмеете! — прошипел де Вильнёв.

— Почему же? — Я расплылся в улыбке. — Ещё как посмею. И с превеликим удовольствием.

Глава 29

Друг революции

Есть такая порода мужчин, что никогда не идут на попятную. Если они что-то сказали, то будут упорно стоять на своём. Даже видя, что их стратегия проигрышная, они всё равно не отступают ни на шаг. Для них невыносима сама мысль, что кто-то может посчитать их слабаками из-за изменения позиции. С такими сударями очень сложно иметь дело, и в большинстве случаев всё заканчивается конфликтом, а иногда и дуэлью.

Вот и де Вильнёв оказался таким упёртым собачьим сыном, готовым любыми методами выгнать меня из Парижа. Даже если в результате от города ничего не останется. Его свита сообразила, что обострять конфликт не стоит, и пыталась урезонить мэра. Но, увы, тот закусил удила и никого не слышал.

Пока де Вильнёв распинался, ко мне подошёл опричник и шёпотом доложил, что прибыла ещё одна делегация, на сей раз от Национального собрания.

— Впусти их, — кивнул я и постарался сдержать улыбку. Сейчас посмотрим, что получится из столкновения двух группировок революционеров.

— … Немедленно! Национальная гвардия сможет вас убедить… — Де Вильнёв обернулся, услышав шаги, и закашлялся.

В зал вошли пятеро, уже знакомые мне по заседанию Генеральных штатов. Сьейес, Камбасерес, Дантон, Мирабо и Талейран. Все как один — масоны, без сомнения. Они кивками приветствовали де Вильнёва, а затем вежливо раскланялись со мной.

— Добрый вечер, судари! Рад вас видеть.

— Князь, мы тоже были рады принять ваше приглашение, — за всех ответил Камбасерес. — Надеюсь, мы не помешали вашей беседе с нашим глубокоуважаемым мэром?

— Боюсь, у нас возникли некоторые разногласия, — усмехнулся я и обратился к де Вильнёву и его свите: — Судари, предлагаю взять небольшую паузу. Надеюсь, вы обдумаете мои слова и примете взвешенное решение.

— Не думаю, что что-то изменится, — зло выплюнул де Вильнёв.

— Судари, — я обратился к Камбасересу и его спутникам, — давайте обсудим наш деликатный вопрос тет-а-тет. Прошу!

Я встал и жестом пригласил их пройти в соседнюю комнату. Но со мной пошли только четверо — Камбасерес шепнул что-то Талейрану, указав взглядом на де Вильнёва, и тот остался с парижской делегацией.

— Присаживайтесь, судари, — я пригласил масонов за стол. — Полагаю, вас заинтересовало предложение, переданное моим советником.

Масоны, к моему удивлению, отреагировали по-разному. Сьейес и Камбасерес кивнули, Мирабо неопределённо повёл плечами, а Дантон поджал губы. Как интересно, однако! Осталось понять, это разногласия из-за их личного отношения или нечто большее?