Дядя самых честных правил. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 181

— А они…. И двух дней не прошло, могилу открыли! Наследнички. — Зубы скрипнули в бессильной злобе. — И забрали меч. Мой меч! Пушть вернут немедленно!

— Тихо. — Я дождался, пока мертвец замолчит. — Сколько лет назад это случилось?

— Не жнаю. — Покойник всё никак не мог поставить челюсть на место. — Двешти, тришта, может быть. Я не считал.

— Твой меч давно проржавел и развалился.

— Нет!

— Да. Так что пошёл, лёг в гроб, и чтобы я тебя больше не видел. Если мне хоть раз пожалуются, что ты вышел из склепа — будешь до Страшного суда не только челюсть подбирать, но и руки-ноги.

Мертвеца затрясло.

— Меч! Не могу без меча. Владыка, позвольте мне его поискать. Даю слово чести, что больше не буду никого душить. Прошу!

— Сколько раз мне повторять? — я повысил голос. — Нет твоего меча.

— Владыка, — заканючил покойник, — нельзя без оружия. Рыцарь должен…

Я поморщился. Так просто его не загонишь в могилу одними разговорами. Тут надо или найти подход, чтобы он сам успокоился, как я сделал с Фролом, или попробовать развоплотить с помощью Анубиса. Только насчёт последнего у меня были сильные сомнения: Талант скептически хрюкал, когда я думал об этом варианте. То ли не видел возможности, то ли просто не желал закусывать этим древним мертвецом. Подозреваю, если я надавлю на Анубиса, он, может, и уничтожит заложного, только приятного в этом будет мало.

Пока я раздумывал, мой взгляд задержался на Суворове. Подполковник пришёл в себя и держался молодцом. С некоторым удивлением он разглядывал мертвеца — без отвращения, больше даже с жалостью. Стоп! А что если попробовать?

— Саша, — шепнул я ему, — тебе твой палаш сильно дорог?

Суворов непонимающе посмотрел на меня и несколько секунд соображал, что я от него хочу. Лицо его осветилось пониманием, он улыбнулся и кивнул.

— Барон! — подполковник шагнул к мертвецу. — Вашего меча уже нет. Может быть, вам подойдёт достойная замена?

Заложный покойник сбился, перестал ныть и опять уронил челюсть на пол.

— Ше шнаю, ше шнаю. Шешь эшо не шешезка, — мертвец наконец привёл себя в порядок, — а оружие рыцаря.

— Я дворянин и офицер, — Суворов обозначил поклон. — Прошу принять мой палаш как дань уважению вашему рыцарскому духу. Клинок побывал в бою несколько дней назад и достойно проявил себя.

Он вытащил палаш из ножен и протянул на вытянутых руках.

— Да? — барон фон Шворц подошёл ближе, наклонился, провёл носом над лезвием и расплылся в блаженной улыбке. — Он убивал! Я чувствую, как он пахнет кровью. Да, это достойный клинок.

Мертвец схватил палаш и прижал к груди, будто ребёнок игрушку.

— Да… Я снова чувствую себя рыцарем.

Фон Шворц куртуазно поклонился мне, затем Суворову и отсалютовал нам клинком. Больше не говоря ни слова, он пошёл куда-то в глубину склепа.

Не сговариваясь, мы двинулись за ним следом. Заложный покойник добрёл до саркофага у дальней стены. Крышка каменного гроба была сдвинута, и он легко забрался внутрь. Завозился там, устраиваясь поудобнее, пошуршал несколько минут и затих. Эфирное поле вздрогнуло, и по склепу промчался порыв холодного воздуха. Голова шакала ухмыльнулась, показав зубы, и растаяла.

Мы с Суворовым подошли к саркофагу и заглянули внутрь. Вместо заложного мертвеца там лежали истлевшие кости, проржавевший до дыр железный нагрудник и рукоять палаша, до неузнаваемости постаревшая.

— Матерь Божья, — Суворов перекрестился.

— Барон фон Шворц покинул нас.

Дело сделано, призрак больше не будет беспокоить графиню.

— Костя, — Суворов кивнул на саркофаг, — надо закрыть крышку. Не дело оставлять так кости.

— Да, пожалуй.

Суворов хотел взяться за край каменной плиты, но я остановил его.

— Погоди минутку.

Я перегнулся через край саркофага, вглядываясь в тёмные холмики праха. Ёшки-матрёшки! Вот уж не ожидал найти здесь такое!

Среди жёлтых, изъеденных будто молью рёбер, лежали два красных шарика. Два? Я внимательно осмотрел всю внутренность саркофага. Нет, точно два. Не больше и не меньше.

— Что там, Костя?

Суворов нетерпеливо топтался за моей спиной, не понимая, что я там разглядываю.

— Иди сюда, Саша, быстрее. Видишь красные горошины?

— Ммм… Да, вижу. Что это? Драгоценные камни?

— Нет. Осторожно закати один себе на ладонь.

Я рассудил по совести — упокаивали мертвеца мы вдвоём, значит, и нежданную награду должны разделить пополам. В конце концов, Суворов пожертвовал своим палашом и без обмана дрался с покойником.

— Ох!

Суворов взял шарик красной ртути и ошарашенно замотал головой, когда тот впитался в ладонь. Не дожидаясь, пока он придёт в себя, я потянулся за своей частью находки.

Анубис почувствовал красную ртуть и принялся тявкать в груди. Дай! Дай! Дай! Но тут я шикнул на него. Кто в последний раз потратил её на некромощь? А как насчёт обычной, боевой? Талант зарычал и тут же получил от меня по наглой морде. Ишь, моду взял перечить. Я потребовал от него обещания — пустить красную ртуть на обычную силу. Он поупирался пару секунд, но согласился, и я накрыл ладонью красный шарик.

Из склепа мы с Суворовым выходили, держась друг за друга. Да, я почувствовал, как мои магические силы скачком возросли, но одновременно навалилась такая усталость, что даже стоять было тяжело.

— Костя, — Суворов был в таком же состоянии и говорил с трудом, — что это было?

— Красная ртуть. Чувствуешь, как Талант усилился?

Он часто закивал.

— Никому не говори об этом, — строго приказал я ему. — Ни в коем случае никогда не упоминай, что произошло в склепе.

— Понимаю, не дурак.

— И ещё, постарайся в ближайшее время не использовать магию. Ты сейчас можешь не соизмерять своих сил.

— Кажется, я твой вечный должник.

Я отмахнулся.

— Забудь. Ничего не было, и ты мне ничего не должен.

По его взгляду я понял: не забудет. И обязательно постарается вернуть долг.

— О! — Суворов указал на выход из склепа. — Кто это?

За порогом стоял Киж. Мёртвый поручик выглядел расстроенным и осуждающе смотрел на меня.

— Это мой… ммм… помощник. Не обращай внимания, считай, что ты его не видишь.

Суворов кивнул и больше вопросов не задавал, делая вид, что Кижа нет вовсе.

— Зря вы так, Константин Платонович, — Киж обиженно поджимал губы и смотрел с укором, — вы должны были позвать меня. Сами же говорили, что я ваш телохранитель. Я здесь битый час сижу и не знаю, живы вы или нет.

— А чего не спустился к нам?

Киж надулся ещё больше, убрав руки за спину.

— Войти не смог, — буркнул он, — дверь открыта, а пройти не даёт.

Я усмехнулся — как и предупреждал Анубис, мертвецы не ходят друг к другу в гости. Именно поэтому я и не стал дёргать Кижа. Да и внутри он мало чем мог помочь в разборках с бароном — покойники не сражаются между собой.

— Успокойся, Дмитрий Иванович. Тебе в чужие могилы хода нет, уж извини. Догадаешься почему?

Киж скривился, вздохнул и, соглашаясь, кивнул.

— Давайте я хоть сейчас вам помогу.

Он подхватил под руки меня и Суворова и усадил на ближайшую могильную плиту. Вытащил из кармана фляжку и заставил нас обоих выпить оттуда по паре глотков. Я не почувствовал вкуса, с трудом протолкнув в горло крепкую жидкость. Зараза какая! Не ожидал, что меня так развезёт от усиления Таланта, в прошлый раз всё было гораздо проще.

— Константин Платонович, вы сказали, красная ртуть, да? — Суворов опять перешёл на вы.

Я кивнул.

— В детстве от батюшки слышал, — он вздохнул, — мол, только красная ртуть твоему Таланту поможет. Думал, это сказка такая, не больше.

Он помолчал, покрутил в руках фляжку Кижа и сделал ещё один глоток.

— У меня ведь Талант совсем слабый, только на щиты и годится. Меня на военную службу отец не хотел отдавать из-за этого. Сколько сил потратил, пока убедил, я закалялся, чтобы здоровее стать. Если бы не Абрам Петрович, так и вовсе бы в чиновники пришлось идти.