Возрождение Изабель (СИ), стр. 116
— Должно быть, она совсем не знает здешних обычаев, — прошептала одна из дам.
— Или же, — добавила другая, — она не привыкла к такому обществу.
В этот момент двери в дальнем конце зала распахнулись, и все взгляды обратились туда.
В зал вошла старая леди Элеонора Ричард, опираясь на трость. Она была одета в тёмно-бордовое платье и выглядела величественно. Её седые волосы были убраны в строгую причёску, а взгляд, несмотря на возраст, оставался острым и внимательным.
Но взгляды гостей тут же переместились на ту, что шла рядом с ней.
Изабель Ричард стояла вполоборота к гостям, её рука слегка касалась локтя бабушки. На ней было простое, но безупречно сшитое платье алого цвета, без излишних украшений. Изящный серебряный гребень был вплетён в её светлые волосы. Её лицо было спокойно и бесстрастно.
Изабель, не обращая внимания на шепот, медленно повела старую леди к главному столу.
Сильвия сжала веер так сильно, что на пальцах побелела кожа.
«Скоро, — подумала она. — Скоро я сломаю тебя. Ты не выйдешь из этого дома победительницей»
Изабель, словно почувствовав её взгляд, на мгновение обернулась. В её глазах словно мелькнул огонь, и Сильвия на миг забыла, как дышать.
Глава 146. Подарки
Гости поднялись, приветствуя старую леди Элеонору. Шёпот стих, и все взоры обратились к имениннице. Старая леди величественно кивнула и заняла своё место во главе стола.
Первым подарок преподнёс лорд Томас Ричард. Он торжественно встал и, поклонившись матери, вручил ей небольшую шкатулку из красного дерева.
— Это символ моей благодарности вам за всё, что вы сделали для этого дома, — сказал он, и голос его звучал твёрже, чем в последнее время. — Пусть этот дар напоминает вам, что вы — сердце нашей семьи.
В шкатулке лежал старинный медальон с портретом его отца. Элеонора взяла его с дрожью в пальцах, и на мгновение лицо её утратило свою суровую маску — в глазах блеснула влага.
Затем подошёл Чарльз. Он нёс перед собой позолоченную статуэтку святого, искусно вырезанную из цельного куска дерева, с серебряными вставками на нимбе.
— Для моей любимой бабушки, — произнёс он с сияющей улыбкой. — Пусть святой всегда хранит вас. Я искал эту фигурку целый месяц и наконец нашёл.
Элеонора приняла подарок с вежливой улыбкой.
Следующей вышла Сесилия. Она несла изысканную шкатулку из тёмного дерева, с инкрустацией из перламутра. Когда она открыла крышку, зал ахнул: внутри, на бархатной подушке, лежал кулон из крупного изумруда, оправленного в тонкое золото, которое переливалось, словно капли осеннего дождя.
— Для вас, бабушка, — произнесла Сесилия, скромно склонив голову. — Этот камень напоминает мне о вас: прочный, ясный, бесценный. Я надеюсь, он будет долго радовать вас.
Элеонора взяла кулон, и взгляд её на мгновение потеплел.
— Прекрасный дар, дитя, — сказала она, и Сесилия просияла.
Но почти сразу же она обернулась к Изабель, стоящей в тени, и голос её зазвучал сладко, как мёд, за которым скрывался яд:
— А что приготовила наша старшая сестра? Мы все так ждём! Даже не представляю, что может быть прекраснее её искусства.
Чарльз усмехнулся и добавил с деланным участием:
— Неужели старшая сестра опять забыла приготовить подарок, как это случилось недавно в доме Иствуд? Матушке пришлось готовить подарок от её имени.
Все взгляды обратились на Изабель. Она стояла с непроницаемым лицом, и лишь тень улыбки коснулась её губ.
— Мой дар скромен, — сказала она, делая шаг вперёд и протягивая книгу в тёмно-синей обложке. — Это всего лишь сборник молитв, но я написала его своими руками. Каждая страница — слово, обращённое к Богу, чтобы он хранил вас, бабушка, и наполнял ваши дни покоем.
Она открыла книгу и показала: на плотной бумаге были выведены строчки красивым, ровным почерком, и в углах страниц виднелись тонкие акварельные миниатюры — звёзды, цветы, тихие пейзажи. Книга была небогата, но каждая деталь выдавала терпение и любовь, вложенные в каждую страницу.
Старая леди Элеонора взяла книгу дрожащими пальцами, пролистала несколько страниц и подняла глаза на внучку.
— Изабель, — сказала она тихо. — Такой подарок дороже золота. Спасибо, дитя.
Изабель чуть склонила голову, принимая похвалу без тени гордости.
Затем она обвела взглядом зал и с лёгким удивлением произнесла:
— Но где же семья Иствудов? Я думала, они будут здесь. Ведь бабушка — такой важный гость для них. Неужели это потому, что бабушка так и не оправилась после того, как ей стало плохо от сладостей в прошлый раз? Как хорошо, что вы, матушка, несмотря на это, смогли организовать такое торжество!
Сильвия застыла. Взгляды гостей метнулись к ней — сначала любопытные, затем понимающие. Да, она сияла, улыбалась и развлекала гостей, хотя её собственная мать лежала больная.
Сильвия сжала кулаки, но удержала улыбку:
— Моя мать чувствует себя лучше, благодарю за беспокойство, Изабель. Но её здоровье не позволяет ей выходить в свет. Я рада, что ты так заботлива.
Изабель кивнула и отошла назад, оставляя за собой тишину, в которой звенели невысказанные вопросы.
Тогда вперёд выступила Сильвия и громко произнесла:
— А у меня для вас, леди Элеонора, кое-что особенное. Я узнала о человеке, чьё имя уже у всех на устах в столице. Говорят, он творит чудеса — исцеляет больных, предсказывает судьбы и изгоняет злых духов. Он — монах, посланный самим небом. И сегодня я пригласила его в наш дом, чтобы он помолился за ваше здоровье, леди Элеонора, и ответил на все вопросы, которые вас тревожат. Я думаю, вам понравится этот сюрприз.
Зал оживился. Дамы, словно стая птиц, зашептались:
— Вы слышали? Тот самый монах, о котором столько говорят на рынках...
— Говорят, он вернул зрение слепой вдове!
— А я слышала, что он предсказал наводнение ещё до того, как пролился первый дождь...
Элеонора нахмурилась, взглянув на Сильвию, но та лишь улыбнулась.
— Он уже здесь, — объявила она.
Двери распахнулись, и в проёме показалась высокая фигура монаха. Он был в простой тёмной одежде, с посохом в руке и чётками, свисающими с пояса. Глаза его были глубоки, а лицо носило следы многих странствий.
Он медленно вошёл в зал, и каждый его шаг отдавался в тишине, словно он ступал не по каменным плитам, а по самой душе собравшихся.
Сначала он приблизился к старой леди Элеоноре и низко поклонился.
— Позвольте мне взглянуть на вашу натальную карту, почтенная госпожа, — сказал он, и голос его звучал мягко, но в нём чувствовалась уверенность.
Элеонора, удивлённая, но заинтригованная, кивнула. Монах произнёс:
— Вы много пережили, госпожа. Но ваша звезда всё ещё сияет, хотя и омрачена печалью последних лет. Я принёс вам небольшой талисман. Он поможет вам сохранить ясность ума и укрепить здоровье.
Он протянул ей маленький мешочек с травами, перевязанный красной нитью. Элеонора приняла его с уважением.
Затем монах повернулся к залу и обвёл его глазами:
— Я готов дать предсказание каждому, кто пожелает. Судьба не скрыта от тех, кто готов её услышать.
Зал зашумел. Гости переглядывались, и многие из них уже с нетерпением ждали своей очереди.
Глава 147. Незваные гости
Гул голосов в зале достиг своего пика, когда двери распахнулись с такой внезапной силой, что все разговоры оборвались.
В проёме стоял герольд в пурпурной ливрее, и голос его, звенящий и чистый, прокатился по залу:
— Его Величество король и Её Величество королева!
На мгновение воздух застыл. Затем, словно волна, по толпе пробежал вздох изумления, за которым последовала судорожная суета: гости вскакивали со своих мест, низко кланяясь, дамы приседали в глубоких реверансах, а слуги заметались, пытаясь освободить место во главе стола.
Король вошёл в зал с величественной, неторопливой поступью, опираясь на трость с позолоченным набалдашником. На нём был тёмно-алый камзол, расшитый золотом. Рядом с ним, чуть позади, ступала королева — высокая, в платье из серебристой парчи, с холодной, безупречной улыбкой, которая ничего не выражала. За ними, в нескольких шагах, двигался принц Уильям — тихий, как тень.