Шабашник (СИ), стр. 37

После обеда пришел второй миксер. Тут работа была проще — бетон не нужно было таскать на второй этаж, просто заливать в опалубку у цоколя. Часть мы залили прямо с миксера, едва не застрявшего при этом в весенней грязи, остальное развозили тачкой и ведрами.

Тут дело пошло веселее: мы все были на виду друг у друга, не приходилось перекрикиваться через глухую стену и ждать, пока тяжёлые вёдра поднимут на верхотуру. Вырытая нами отмостка метр за метром скрывалась под плотным серым раствором. Хозяин обошёл дом и остановился напротив меня, с неподдельным интересом разглядывая свежую заливку.

— Ну вот, теперь хоть на настоящую стройку похоже, — с явным облегчением протянул он, наблюдая, как я штыкую бетон отмостки.

— А раньше, что, по-вашему, было?

— Да как ни приеду, гляну на эти ваши окопы вокруг дома — тоска берёт. Хорошо хоть дожди пока не пошли, а то б вообще всё в болото превратилось.

— Зато теперь верховодке будет куда уходить, и фундамент сухой останется.

Борис солидно кивнул и снова пошёл оглядывать дом.

Остатки смеси из короба пустили на въездную площадку перед воротами, основание под которую мы засыпали щебнем и заранее утрамбовали. Когда ребята понесли туда последние вёдра, Борис двинулся следом. Пока мы ровняли раствор, он топтался чуть поодаль на траве, а затем вышел за створки на улицу и долго присматривался с дороги, словно уже прикидывал в уме траекторию заезда.

— Надо же, и на въезд хватило! Тютелька в тютельку!

— Расчёт такой был. Теперь на участке грязь колёсами месить не придётся. Уж если бетон заливать — надо отработать по-максимуму!

Хозяин с довольным видом потёр ладонь о ладонь и тут же поинтересовался, через сколько дней на свежий бетон можно будет загонять машину. Объяснив, что спешить с нагрузкой ни в коем случае нельзя, я на всякий случай отвёл его на шаг от сырой бетонной кромки.

— А то еще одни ботинки угробите!

Наконец, работа на сегодня была кончена. Отмыв от раствора инструмент и руки, мы прибрали участок, а подсобники пошли переодеваться. Солнце уже катилось к закату, и в вечерней тени сразу потянуло прохладой, так что на ветерке невольно хотелось набросить на плечи куртку.

Застёгивая на ходу чистую одежду, ко мне подошёл Темирбек.

— Я со своими ребятами пойду, Сева. Домой сегодня припозднюсь.

— Добро. Мне тут всё равно ещё с хозяином потолковать надо.

— Тогда до вечера.

Подхватив с земли свою спортивную сумку, он в несколько широких шагов нагнал парней у калитки. Один из молодых уже что-то с жаром рассказывал остальным, размахивая на ходу свободной рукой. Темирбек в ответ раскатисто расхохотался и по-свойски пихнул рассказчика плечом. Проводив их взглядом до поворота, я повернулся к дому.

Борис дождался меня у крыльца. Мы неспешно осмотрели дом. Я подробно объяснил ему, что в ближайшие дни мы будем поливать и укрывать свежий бетон, и очертил фронт работ на будущее — отследив маяки, переложить треснувшую кладку, а там и крышу можно делать.

— В общем, дел еще немало!

— Да понял я, понял, не дурак, — добродушно отмахнулся Борис. — Сам же вижу, сколько тут ещё ковыряться. Но теперь хоть сразу видно, что дом строится, работа идёт.

С этими словами он расстегнул куртку, залез во внутренний карман и вытащил на свет пухлую пачку купюр, перехваченную чёрной аптечной резинкой. От долгого лежания за пазухой пачка выгнулась дугой, и хозяин, сдёрнув резинку, первым делом с силой прижал деньги широкой ладонью, расправляя бумагу.

— Ну, заработал — держи. За закрытый этап, как и договаривались. Пересчитай.

За вычетом материалов вышло семь тысяч шестьсот долларов. Конечно, из этой суммы надо было оплатить работников, но все равно на мою долю приходилась приличная сумма: примерно двадцать пять миллионов. Быстро пробежав пальцами по уголкам банкнот, я убрал деньги во внутренний карман куртки. Теперь смогу уверенно зайти во вчерашний салон связи и взять себе любой сотовый! От одной этой мысли гудевшая в ногах усталость вдруг сделалась очень лёгкой.

Только вот те два хмыря на темной семерке не давали мне покоя.

Ещё раз от души поблагодарив его, я подхватил с крыльца тяжёлую сумку с инструментом и зашагал к автобусной остановке.

В полупустом салоне автобуса я зажал брезентовую сумку между голенями и привалился плечом к холодному стеклу. Соблазн сойти в центре и сразу махнуть за телефоном никуда не делся, но тащиться через полгорода с пудовой сумкой наперевес уже не было сил; сперва требовалось добраться до дома, смыть с себя въевшуюся цементную пыль и хоть что-нибудь забросить в желудок.

Подходя к своей пятиэтажке, я невольно вспомнил вчерашний визит Галины. Второй ключ я у неё с боем отнял, а вот личинку дверного замка все равно следовало сменить при первой же возможности. Вдруг у нее дубликат? И надо бы провернуть это дело до того, как на пороге снова нарисуются радетели, мечтающие помочь мне побыстрее расстаться с квартирой.

Ещё на подходе к подъезду, прямо на узкой асфальтовой дорожке, я заранее выудил из кармана связку ключей.

Привычно толкнув деревянную дверь плечом, я шагнул в прохладный полумрак подъезда — и тут же замер.

На площадке первого этажа, прямо у моей дерматиновой двери, привалившись плечом к побелке, стоял Арсен. Сердце ухнуло куда-то вниз, а по спине пробежал неприятный холодок.

— О, Сева! Наконец-то дождались. А мы уж, грешным делом, решили, ты у себя вовсе не ночуешь.

Я резко повернулся обратно к двери. За распахнутой входной створкой, в самом углу тамбура, стоял Мага. Выждав секунду, он лениво выступил из тени и глухо притворил за моей спиной дверь.

— Ночую, — глухо отозвался я, разворачиваясь вполоборота, чтобы держать в поле зрения обоих. — Со смены вот иду.

Арсен с ног до головы смерил меня тяжёлым взглядом. На куртке и штанах белели засохшие корки бетона, наскоро сполоснутые под шлангом ладони стянуло меловой сухостью, а под ногтями въелась тёмно-серая цементная кайма. Задержавшись глазами на провисшей от железа сумке, он снова поднял взгляд к моему лицу.

— Вижу, что не гулял. Молодец, трудишься в поте лица. Ну а про наш уговор помнишь?

— Я ничего не забыл.

— Тогда чего стоишь, как неродной? Деньги приготовил? Выкладывай!

Чтобы попасть к своей двери, мне требовалось пройти вплотную мимо Арсена. Но отпирать сейчас замок означало собственными руками впустить обоих вышибал в пустую квартиру, а вздумай я податься назад, к выходу на улицу, — пришлось бы грудью идти прямо на Магу. Не делая резких движений, я спрятал ключи и опустил сумку на пол, но ручки из пальцев на всякий случай не выпустил. Арсен наблюдал за мной спокойно, как за человеком, который только зря тянет время.

— Сперва расписки покажи, — твёрдо произнёс я. — Откуда вообще набежала такая сумма? И как вы собираетесь фиксировать, сколько я вам отдаю?

От неожиданности старший даже чуть склонил голову набок, словно проверял, не ослышался ли.

— Чего-чего?

— Долговые расписки. Хочу увидеть их своими глазами.

— Слышь, баклан. Мы тебе чё, сберкасса? — подал голос Мага.

Я бросил на него короткий взгляд, но ответил Арсену:

— Ты требуешь с меня двадцать девять миллионов. Вот и покажи документ, откуда они взялись.

— Я тебе сумму ещё в прошлый раз русским языком назвал.

— Назвать можно, сколько угодно.

Едва эти слова слетели с губ, как Мага за моей спиной сделал тяжёлый шаг вперёд и резко сократил между нами дистанцию. Арсен тут же осадил напарника коротким движением ладони, но я всё равно успел уже мысленно пожалеть, что высказался слишком резко.

— Сева, — негромко, почти вкрадчиво протянул Арсен. — Ты что, хочешь сказать, что я тебя на бабки развожу?

— Просто хочу чётко понимать, за что плачу. Расписки…

— Какой-то ты стал непонятливый, Сева.

Он смотрел в упор, не мигая, теперь уже — без тени улыбки. Положение моё было невыгодным: стою в тусклом подъезде с двумя бугаями, и на помощь мне явно никто не придёт.