Моя мерзкая фиалка (СИ), стр. 31

— Эй! Вы! А ну отпустите наших магов! Они лес спасли! И нас!

Это был Якоб, тот самый, что приходил с угрозами сжечь «суку». Теперь его красное лицо было искажено не ненавистью, а диким, невероятным возмущением. За ним толпились другие. Дровосек, ещё не отмывшийся от копоти. Старик Вато, ковылявший на кривых ногах, но с дубиной в руках. Даже Боромир, староста, стоял позади, бледный и растерянный, но не останавливал их.

— Отпустите мага! И бабу его! — орал молодой парень, племянник Вато, тот самый, что приходил с цветами.

Толпа была невелика, человек двадцать, но для Глухомани это было почти всё взрослое мужское население. У них в руках были вилы, топоры, колья. Не магия. Голая, тупая, физическая сила. И она преградила дорогу карете с Вейардом и конному отряду Фалрика.

Стражи замерли в нерешительности. Они были обучены драться с магами, с чудовищами. Но с этими... с этими грязными, вонючими мужиками, которые смотрели на них с животной злостью? Убивать их всех? Это был бы скандал даже для Фалрика.

Фалрик, сидевший в своей карете, высунулся в окно. Его лицо выражало брезгливое раздражение, как при виде навозной кучи на дороге.

— Прочь с дороги, чернь! — крикнул он. — Вы препятствуете исполнению приговора Гильдии!

— Какой ещё приговор?! — взревел Якоб, шагнув вперёд. Его кулаки были сжаты. — Он пожар потушил! Она нас щитом от огня укрыла! Без них бы мы все сгорели! А вы их в цепи! Это как?!

— Они нарушили закон! — холодно парировал Фалрик, но в его голосе появилась трещинка неуверенности. Он не ожидал, что эти крестьяне осмелятся.

— Ваш закон нам до одного места! — крикнула женщина из толпы — та самая Ульянка. — Наш закон — кто спас, того и чтить! Отпускай их!

Толпа загудела в поддержку, сделав шаг вперёд. Лошади стражей забеспокоились. Ситуация накалялась.

Вейард, прижавшись лицом к решётке клетки, смотрел на это с изумлением. Эти люди... те самые, что хотели его сжечь, что ненавидели Алисию... теперь стояли за них. За него. Из чувства долга? Из страха, что без магов они опять останутся один на один с лесом? Неважно. Они стояли.

Алисию вывели из башни. Увидев толпу, она замерла. На её лице отразилась надежда, мгновенная и яркая, как вспышка, и тут же погасшая. Она понимала — эти люди не остановят Фалрика. Их раздавят.

— Не надо! — крикнула она, обращаясь к деревне. — Не лезьте! Вас же убьют!

— Молчи, девица! — огрызнулся Якоб, не глядя на неё. — Мы тут разберёмся по-мужски.

Но Фалрик уже принял решение. Его лицо стало каменным.

— Стража! Очистить дорогу! Не летально, если возможно. Но если будут упорствовать... у вас есть приказ.

Стражи переглянулись, потом, с тяжёлыми вздохами, стали спешиваться, доставая дубинки и небольшие щиты. Они превосходили деревенских выучкой, экипировкой и числом. Это была не битва, а избиение.

И тут произошло нечто.

Из толпы вышел Боромир. Староста, который всегда искал выгоду, что боялся и магов, и Гильдии. Он подошёл не к стражам, а к карете Фалрика. И упал на колени в грязь.

— Ваша милость! — завопил он, ломая шапку в руках. — Не губите! Мы люди простые, глупые! Не понимаем ваших высоких дел! Но маги наши... они нам жизнь спасли! Мы жалобу напишем! В столицу! В самую высшую инстанцию! Как вы... как вы наших спасителей казнить хотите! Это же... беззаконие!

Он не угрожал силой. Он угрожал скандалом. Бумагой. Словом, доносящимся из самой глуши до ушей тех, кому Фалрик, возможно, не хотел бы светиться.

Фалрик замер. Его глаза сузились. Бумага, жалоба от всей деревни (пусть даже подписанная крестами), особенно после такого подвига... это могло создать проблемы. Не непреодолимые, но неприятные. Он приехал сюда быстро и тихо, чтобы не привлекать внимания. А теперь эта вонючая деревня поднимает вой.

Он посмотрел на Вейарда в клетке, на Алисию, которую держал стражник, на этих идиотов с вилами. И рассчитал риски. Убить пару десятков крестьян — шум. Увезти мага и девку против их воли, но при сопротивлении деревни — тоже шум. Шум, который мог привлечь не тех людей.

Его сладкая месть внезапно стала слишком дорогой.

Он вздохнул с преувеличенной усталостью.

— Очень хорошо, — сказал он, и его голос снова стал маслянисто-спокойным. — Вы демонстрируете... трогательную преданность. Гильдия ценит верность простого народа. — Он сделал паузу, давая своим словам просочиться в грязные мозги. — В знак... нашего уважения к вашему мнению, приговор о смертной казни будет отложен. Лорд маг Вейард будет доставлен в столицу для... пересмотра дела. Более детального. Условия содержания, как я и обещал, будут достойными.

Он посмотрел на Алисию. Его взгляд говорил: Дело не в них. Дело в нашем уговоре. Ты едешь со мной. И он жив. Пока ты едешь.

Она поняла. Кивнула, почти незаметно. Её лицо было пепельным.

— А что с... с ней? — робко спросил кто-то из толпы.

— Мисс Стормвелл, как успешно завершившая практику, также отправится в столицу для аттестации и получения нового назначения, — соврал Фалрик с лёгкостью опытного интригана. — Всё по регламенту.

Толпа зашумела, но уже не так грозно. Они добились своего? Смерти не будет. Мага увезут, но, может, разберутся? Они не понимали всей подоплёки, но инстинкт говорил им, что дальше давить бесполезно. Они выиграли маленькую победу. Отсрочку.

Боромир поднялся с колен, отряхивая штаны, с выражением глупого торжества на лице.

Стражи, пользуясь моментом, быстро погрузили Вейарда обратно в карету, Алисию усадили в другую, и отряд тронулся, обходя молчаливую, расступающуюся толпу.

Вейард, прижавшись к решётке, смотрел на удаляющиеся фигуры. На Якоба, всё ещё сжимающего кулаки. На Ульянку, вытирающую слёзы уголком платка. На Боромира, который уже что-то живо объяснял другим.

Они были глупыми, трусливыми, жадными. Но сегодня они были его глупыми, трусливыми и жадными. И они встали за него. Не из-за магии. Из-за долга. Из-за того самого простого, деревенского закона, который он всегда презирал.

И это давало ему крошечную, слабую надежду. Пока у него была эта деревня, пусть даже такая, у Фалрика были проблемы. А где проблемы, там и время. А время... время было тем, что нужно Алисии, чтобы найти способ. И ему — чтобы вырваться.

Карета скрылась за поворотом, увозя его в клетке, а её — в другой, более красивой, но не менее прочной клетке. Но теперь он знал — у них есть тыл. Грязный, вонючий, ненадёжный, но тыл. И это было больше, чем он имел ещё утром.

Он закрыл глаза, стиснув зубы, и начал обдумывать план. Первый шаг — снять эти чёртовы ограничители. Второй... второй — найти её. И разорвать того ублюдка на части. Медленно.

Глава 50

Тьма. Решётки. Сырость, въевшаяся в камни и в душу. И полная, гнетущая неизвестность. Судя по скудным приёмам пищи, что просовывали в щель, прошло два дня. Два дня без звука, без вида, без неё. Он сидел на каменном полу, спиной к стене, и вглядывался в темноту, пытаясь прощупать её состояние через ту тонкую, едва ощутимую связь, что возникла между ними после той ночи. Но чувствовал лишь холод и пустоту. Ограничители на запястьях всё ещё были на месте, но уже не жгли так яростно — его собственная сила понемногу возвращалась, подтачивая их изнутри.

Он не спал. Его сознание работало вхолостую, перебирая худшие сценарии. Где она? Что с ней? Выполняет ли она уже... условия? От этой мысли его тошнило, и ярость, холодная и острая, как лезвие бритвы, сменялась леденящим душу страхом.

Щелчок замка прозвучал как выстрел. Не вовремя. Не по расписанию кормёжки.

Дверь открылась, впуская тусклый свет факелов. Вошли не тюремщики. Двое мужчин в тёмно-серых мантиях без гербов, с проницательными, недобрыми глазами. Следователи. От них пахло не сыростью, а чернилами, пылью архивов и холодной, беспристрастной властью.

— Вы — маг Вейард, известный также как тёмный маг из Глухомани? — спросил старший, его голос был ровным, без эмоций.