Моя мерзкая фиалка (СИ), стр. 30

— Это... не конец, — выдавил Фалрик, отступая. — Гильдия узнает о вашем неподчинении.

— Пусть узнает, — пожал плечами Вейард. — А теперь — прощайте. И не заходите больше. Мой дом не для незваных гостей.

Он захлопнул дверь прямо перед носом у ошеломлённого столичного лорда. Замок щёлкнул с магической, окончательной звонкостью.

Он обернулся. Алисия стояла, прислонившись к стене, и смотрела на него. В её глазах не было страха. Были слёзы. Слёзы облегчения, благодарности и чего-то ещё, сильного и светлого.

— Ты... ты не мог этого сделать, — прошептала она. — Из-за меня... у тебя будут проблемы...

— Проблемы у него будут, — поправил он, подходя к ней. Он взял её лицо в свои руки, большие, грубые, но невероятно нежные в этот момент. — А ты... ты моя. Моя самая лучшая, самая сложная и самая... дорогая проблема. И я никому тебя не отдам. Ни за что. Поняла?

Она кивнула, и слёзы покатились по её щекам. Он стёр их большими пальцами.

— Теперь ты свободна, фиалка. Практика закончена. Ты можешь делать что хочешь. И если ты захочешь уехать... когда-нибудь... я тебя не удержу. Но пока... пока оставайся. Пожалуйста.

Она обняла его, прижавшись всем телом, и её голос прозвучал ему прямо в сердце:

— Я остаюсь. Навсегда. С тобой, маг. Только с тобой.

И в этот момент Вейард понял, что выиграл не просто стычку у двери. Он выиграл всё. Её доверие. Её выбор. Её... всё. И ради этого он был готов на войну не с лесом, а со всей Гильдией, со столицей, со всем миром.

Он держал её, свою фиалку, свою Алисию, и смотрел на дверь, за которой остался враг. Пусть идёт. Пусть жалуется. У него теперь был самый мощный щит и самая веская причина сражаться. Она.

Глава 48

Неделя. Семь дней хрупкого, обманчивого покоя, когда они почти поверили, что Фалрик сдался. Они были глупцами.

Стражи ворвались на рассвете, когда даже лес ещё спал. Их было не двое, а десять, в полном, сияющем доспехах, с оружием, зачарованным на подавление магии. Они не стучали. Они вышибли дверь заклинанием, превратив тяжёлый дуб в щепки.

Вейард успел вскочить, но силы его ещё не вернулись после пожара. Ограничители — холодные, отвратительные браслеты из чёрного металла — щёлкнули на его запястьях, прежде чем он успел сформулировать хоть один отчаянный щипок магии. Цепи, тяжёлые и звонкие, опутали его. Он рухнул на колени, скованный, беспомощный, с яростью, которая душила его изнутри.

Алисия бросилась к нему, но один из стражей грубо отшвырнул её назад.

— Постановление Высшего совета Гильдии! — провозгласил капитан стражи, разворачивая свиток с гербовой печатью. Его голос гулко разносился по опустошённой башне. — Лорда мага Вейарда, известного также как Тёмный из Глухомани, обвиняют в мятеже, неповиновении Гильдии, узурпации ученика и применении запрещённых тёмных практик! На основании вышеизложенного выносится приговор — смертная казнь через магическое развоплощение! Привести в исполнение немедленно!

«Немедленно». Значит, Фалрик боялся дать ему время опомниться, найти лазейки, заручиться поддержкой. Боялся его.

Исполнитель, маг в чёрно-белой мантии палача, поднял посох, на конце которого загорелся мерзкий, бледно-лиловый огонь развоплощения. Один удар — и не останется даже пепла. Только пустота.

— НЕТ! — крик Алисии разорвал тишину. Она снова рванулась вперёд, на этот раз проскользнув между двумя стражами, и встала между Вейардом и посохом палача, раскинув руки. — Вы не имеете права! Он спас лес! Спас деревню! Он...

— Отойди, девица, — холодно сказал капитан. — Он виновен. Приговор будет приведён в исполнение.

— Нет! — она повернулась к ним, и в её глазах горел тот же огонь, что и тогда, когда она держала щит над деревней. Отчаяние. Безумие. Беспредельная решимость. — Если нужно кого-то казнить... казните меня! Это из-за меня! Я отказалась уезжать!

Тишина. Даже палач опустил посох на секунду.

И тогда из-за спины стражи вышел он. Фалрик. Он наблюдал из тени, наслаждаясь зрелищем. На его лице играла тонкая, торжествующая улыбка.

— Так, так, так, — протянул он, подходя. Его взгляд скользнул по Алисии, и в нём снова вспыхнул тот сальный, голодный блеск. — Отчаянно хочешь спасти ему жизнь, милая? Больше, чем место в столице, от которого когда-то так гордо отказалась?

Алисия молчала, сжав кулаки, её тело дрожало, но она не отступала.

— Что ж, — Фалрик сделал театральную паузу, наслаждаясь своей властью. — Давай повысим ставки. Я... проявлю милосердие. Условие — та же цена, что ты когда-то не захотела заплатить. Твоё... сотрудничество. Мгновение, которое ты мне когда-то отказалась дать. В обмен... его жизнь.

Он кивнул на Вейарда, который, скованный цепями, смотрел на него с таким немым, кипящим бешенством, что, казалось, воздух вокруг него должен был воспламениться.

— В тюрьме, естественно, — продолжал Фалрик сладким голосом. — Но о нём позаботятся. Еда, вода, всё по высшему разряду. Никто его не тронет. Он будет жить. Пока ты... будешь выполнять свои обязанности при мне. В столице.

Это была не сделка. Это была пытка. Для них обоих. Вейард живой, но в клетке, вечно зависимый от её унижения. Она — в лапах этого человека, платя за каждую секунду жизни Вейарда своей свободой, своим телом, своей душой.

Алисия стояла, бледная как смерть, глядя то на Вейарда, то на Фалрика. В её глазах шла война. Вейард видел её. Видел, как она перебирает варианты, которых нет. Видел, как в её взгляде растёт ужас и... принятие.

Нет. Он попытался крикнуть, но ограничители заглушили даже его голос. Он мог только трясти головой, его глаза молили её, умоляли не делать этого.

Но она видела его на коленях, в цепях. Видела посох палача. И видела единственный шанс.

Она медленно выдохнула. Плечи её опустились, но подбородок задрожал от подавленной ярости и стыда.

— Хорошо, — прошептала она, и это слово прозвучало тише шелеста падающего листа, но для Вейарда оно грохнуло, как обвал. — Я согласна. На твоих условиях. Но... клянись. Клянись своей магией, что с ним всё будет хорошо. Что его не тронут.

Фалрик улыбнулся широко, отвратительно. Он протянул руку, и на его ладони вспыхнул знак — магическая печать клятвы.

— Клянусь магией и своим положением. Вейард будет содержаться в камере для магов высокого риска в башне Гильдии. Условия — как для почётного гостя. Никакого вреда. Пока ты... выполняешь свои обязанности.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде было столько голода и предвкушения, что Вейарду стало физически плохо.

Алисия кивнула, не глядя на него. Она подошла к Вейарду, опустилась перед ним на колени, несмотря на окрики стражей. Её пальцы, холодные и дрожащие, коснулись его щеки.

— Прости, — прошептала она так тихо, что только он услышал. Её глаза были полны слёз, но в них горела сталь. — Я найду способ. Я вытащу тебя. Обещаю.

Он тряс головой, пытаясь сказать «нет», «не делай этого», «беги», но звука не было.

Фалрик нетерпеливо кашлянул.

— Время истекло, милая. Стражи, увести осуждённого. А ты... собирай вещи. Карета ждёт.

Стражи грубо подняли Вейарда с колен и поволокли к выходу. Он из последних сил пытался вырваться, но цепи и ограничители делали своё дело. Последнее, что он видел, — её лицо, бледное и решительное, и её губы, сложенные в беззвучное: «Жди».

Потом его вытащили на улицу, впихнули в клетку на колёсах, и мир сузился до решёток, до боли в запястьях и до леденящего душу осознания: она продала себя. Ему. Чтобы он жил.

И он, тёмный маг Вейард, который всегда всё контролировал, оказался бессилен. Беспомощнее, чем когда-либо. Его жизнь теперь зависела от цены, которую она будет платить каждый день. И эта мысль была хуже любой казни.

Глава 49

Крики донеслись не из башни, не от Алисии. Они пришли с дороги. Хриплые, грубые, пьяные от неожиданной храбрости и настоящей, пусть и запоздалой, ярости.