Моя мерзкая фиалка (СИ), стр. 14

Наконец, он вздохнул. Звук вышел похожим на стон умирающего.

— Ладно, — процедил он. — Первое правило башни, которое ты усвоишь прямо сейчас: НИЧЕГО НЕ ТРОГАТЬ БЕЗ СПРОСА. Второе: если что-то пошло не так — КРИЧИ. И беги. Поняла?

Она кивнула, быстро, как марионетка.

— Теперь, — он окинул взглядом хаос. — Уборка. Ты. Всë. Я буду диктовать противоядия и нейтрализаторы. А ты будешь их готовить. И применять. Если хоть одна капля этой дряни попадет на мою кожу или, боги сохрани, в рот, я тебя привяжу к потолку и буду использовать как громоотвод для следующего эксперимента. Ясны перспективы?

— Ясны, — прошептала она.

— Тогда начинаем. Видишь серебристый дым, пожирающий воск? Это «призрачная кислота». Нейтрализуется молоком. Иди в погреб, принеси кувшин. БЫСТРО.

Она рванула с места, поскальзываясь на обугленном полу. Вейард сел на единственный уцелевший табурет, опустил голову на руки. От запахов гари, озона и паленой фиалки кружилась голова.

«Инвестиция, — мысленно простонал он. — Моя чертова, взрывоопасная, фиолетовая инвестиция».

Но, поднимая голову и наблюдая, как она осторожно, с смертельной серьезностью на лице, поливает молоком серебристый дым, он поймал себя на мысли, что даже в этом есть какой-то... прогресс. Она не плакала. Не оправдывалась. Она тушила пожар, который сама же и устроила. Пусть из-под палки. Но тушила.

Возможно, не все было потеряно. Но его нервы и дубовая столешница определенно нуждались в восстановлении.

Глава 23

— Мерзкий, гадкий маг! Я не твоя собственность! Если я хочу, я имею право уйти погулять по деревне!

Ее голос, звонкий от возмущения, разрезал тишину башни. Она стояла у двери, уже закутанная в свой черный плащ, с таким видом, будто собиралась на штурм вражеской крепости, а не на прогулку к дымящимся избам.

Вейард не отрывался от карты, которую расчерчивал на столе. Рядом дымилась тарелка с тушеной дичью и кореньями.

— И сдохнуть в ближайшем сугробе? Спасибо, откажусь, — отозвался он, не глядя на нее. — Сиди и ешь. Пока я не передумал и не привязал тебя обратно к кровати. Уверяю, второй раз я буду менее сентиментален и привяжу вниз головой.

Она зашипела, но не сдвинулась с места. Он наконец поднял на нее взгляд. Усталый, исчерпывающий.

— Фиалка, ты помнишь, как тебя встретили в этой самой деревне? Как тебя выгнали в сарай? Как пришел Орон торговаться за тебя, как за товар? Это не прогулка. Это — прогулка по минному полю, где каждая вторая мина с бородой и косой, а каждая третья — с косым взглядом и желанием «познакомить с сыном».

— Я не боюсь их! — выпрямилась она.

— Это не вопрос страха, — его голос стал резче. — Это вопрос глупости. Ты — чужак. Маг. Женщина. И ты здесь, со мной. Для них ты или угроза, или добыча. И то, и другое плохо кончается. Особенно для тебя.

— Я не могу сидеть тут вечно! — она ткнула пальцем в пол. — Я задыхаюсь!

— Задыхаешься? Отлично. — Он отложил перо, встал. — Тогда второе практическое занятие. Защита от идиотов. Выйдем на крыльцо. Но ни шага дальше.

Он прошел мимо нее, распахнул дверь. Ледяной воздух ворвался внутрь. Он вышел на порог, она — робко, следом.

Деревня в сером свете дня казалась безобидной. Дым из труб, редкие фигуры у колодца.

— Видишь мужика у дальнего сарая? С топором? — тихо спросил Вейард.

Алисия кивнула.

— Это Урьон. Его жена полгода назад приходила ко мне за зельем от бесплодия. Сейчас ждет ребенка. Он думает, что это моя магия помогла. И одновременно ненавидит меня за то, что я «прикоснулся» к его жене. Видишь, как он на нас смотрит?

Действительно, мужчина, чинивший что-то у сарая, замер, уставившись на них. Взгляд был тяжелым, непроницаемым.

— Если ты пойдешь туда одна, — продолжил Вейард, — он ничего не сделает. Но он позовет других. И начнется. Словечки. «Чего, колдунья, по деревне шляешься? Мага своего бросила?» Потом вопросы. Потом... «зайди, выпей чаю». И ты не вернешься. Во всяком случае, не так, как вышла.

Она сглотнула, внезапно почувствовав холод не от воздуха, а от его слов.

— А женщины у колодца? — кивнул он в другую сторону. — Видишь, как они перешептываются? Одна из них — Тереза. Она уже знает, что ты живешь у меня. И для них ты не помощница. Ты — конкурентка. Которая отбила у них их личную игрушку. Они тебе не помогут. Они с удовольствием подольют тебе в чай слабительного или распустят слухи, от которых потом и камни зашевелятся.

Он повернулся к ней, его лицо было серьезным, без тени обычной насмешки.

— Ты хочешь гулять? Вот она, твоя прогулка. Видишь все эти взгляды? Это и есть деревня. Не избы и заборы. А вот это. Молчаливое, глупое, опасное. Оно не любит чужих. Особенно таких ярких. — Он ткнул пальцем в ее фиолетовые волосы, выбивавшиеся из-под капюшона. — Ты для них как ворона среди голубей. Вызывающе, непонятно, чуждо.

Алисия стояла, обхватив себя руками, и смотрела на эти, казалось бы, мирные дворы. И теперь видела. Видела настороженность, подозрение, скрытую враждебность. Ее право на прогулку упиралось не в его запрет, а в эту невидимую, но прочную стену.

— Так что... я в заточении? — прошептала она.

— Нет, — он покачал головой. — Ты под защитой. Пока ты здесь, со мной, за моим порогом, ты в безопасности. Они боятся меня больше, чем ненавидят тебя. Но стоит тебе выйти за эту линию... — он провел носком сапога черту на снегу у края крыльца, — ты останешься один на один с их страхами и глупостью. И моя магия тебе не поможет. Потому что я не могу сжечь всю деревню. Пока что.

Он развернулся и пошел внутрь, бросив через плечо:

— Решай. Либо безопасность и скука за моей спиной. Либо свобода и очень высокий шанс закончить в чужом погребе или в сугробе с перерезанным горлом. Выбор за тобой. Но если выберешь второе — хотя бы предупреди. Я тогда сразу начну готовить зелье для воскрешения. Опыт будет полезный.

Дверь захлопнулась, оставив ее одну на холодном крыльце. Она смотрела на ту черту на снегу. Она была такая тонкая. И такая непреодолимая.

Она медленно повернулась и вошла обратно в башню. Дверь закрылась с тихим щелчком. Защита сомкнулась.

Вейард, стоя у очага, не обернулся. Он слышал ее шаги.

— Я... я подожду, — тихо сказала она. — Пока не стану сильнее.

Он кивнул, глядя на пламя.

— Умное решение. А теперь иди ешь, пока не остыло. И можешь начать ненавидеть меня еще сильнее. Я к этому привык. Но хотя бы будешь жива, чтобы меня ненавидеть.

Глава 24

Крик пришел не с порога. Он пришел с улицы, подкрепленный гулким рокотом не одного, а нескольких голосов. Толпа. Вейард узнал этот звук — глухой, злой, пьяный от собственной смелости гул.

Он уже двинулся к двери, когда в нее не постучали, а ударили чем-то тяжелым. Дуб задрожал, но выстоял.

— Маг! Отдай эту суку! — орал чей-то хриплый голос, который он узнал — Якоб, муж Лоры, той самой, что приходила за зельем от болей. — Как она появилась у нас, припасы портиться начали, да зверье дохнуть! Все равно пользы никакой! Еще и чумная! Отдай! Мы ее сожжем, да вернем удачу!

За ним поднялся вой других. «Отдай!», «Чужак!», «Чума!». Примитивная, древняя как мир логика: беда пришла — ищи чужака. А тут чужак как на ладони. Фиолетовый, наглый, живущий у темного мага. Идеальная жертва.

Вейард почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Не страха. Холодок абсолютной, беспримесной ярости. Он распахнул дверь одним резким движением, выйдя на порог, заполнив собой проем.

Перед башней стояло человек десять. Мужики с топорами, вилами, один даже с ржавой саблей. Лица перекошены злобой и страхом. Позади, поодаль, толпились женщины — не участвовали, но наблюдали. Не защитить. Просто смотреть.

— Что? — спросил Вейард. Одно слово. Тихим, плоским голосом, который прорезал гул, как нож масло.

Якоб, краснорожий детина, выступил вперед, тыча пальцем в сторону башни.