Hardcode. Хакер из преисподней (СИ), стр. 2

Они появились из зарослей с другой стороны поля. Два десятка человек в тёмной униформе и тактических шлемах. Пусть они не работали, зато хорошо защищали голову. Сердце на секунду сжалось от тоски.

Неужели это всё? Я не боялся смерти. Александр Ревякин умер много лет назад, превратившись в бойца с позывным Админ. Просто хотелось дожить до победы. Или хотя бы принять участие в освобождении Ставрополя. Это символ нынешней войны, равнозначный освобождению Бреста в 1944 году. Слишком много параллелей.

Враги ведь дошли до Ростова и Волгограда, воспользовавшись восстанием мигрантов и ваххабитов в российских мегаполисах. Пока мы уничтожали эту гниль, последовал удар с юга. Оттуда хлынул поток интернационального сброда, управляемого из Лондона. Ничего! Наши танки ещё будут в Баку и Тбилиси!

Заодно пора освобождать исконно русский город Акмолинск, вернув ему родное имя. Казахи формально с нами не воевали, но фактически открыли второй фронт, позволив врагам бить по уральским заводам и запускать диверсионные группы через границы.

Мы всё помним! А хунта в этом плане полностью поддерживает народ. С учётом спровоцированного казахскими нацистами русореза и миллионов беженцев, ситуация понятна и должна быть решена. Они заплатят за всё! Кровью!

Кстати, в нашей армии много российских мусульман — не только из Татарии или Башкирии. Адекватные кавказцы, которых оказалось большинство, почему-то отказались жить по законам шариата. Вернее, в обстановке форменного беззакония, когда тебя могут убить по надуманной причине, а твою десятилетнюю дочь тащат в гарем арабского или афганского полевого командира. У нас всё-таки другой менталитет, как бы его ни старались сломать. Он у нас общий, несмотря на некоторые различия. Поэтому эта война стала по-настоящему народной. И мы победим — без всяких сомнений! Ещё и спросим со всех, кто попытался развалить Россию.

Пресс быстро оценил обстановку и начал отдавать приказы:

— Нас пятеро. Придётся разделиться. Я с парнями ухожу по дороге вдоль реки. Вы с Мулом двигаетесь на север через буераки. Птичек сейчас нет, поэтому шансы уйти неплохие, — командир смотрел на меня усталыми глазами: — Не спорь, Админ. Ты отличный боец, получше многих разведчиков! Но здесь какой-то тухляк. Скорее всего, ягд-команда пожаловала за тобой. Наверное, решили отомстить за все твои проделки. А это не шутки. Где-то у нас протекает. Расходимся. Мы сейчас хорошо пошумим, Рэм ещё мин «Малышек» набросает. Удачи, братья!

Пресс отвернулся, начав проверять амуницию. Мы с Мулом кивнули бойцам и рванули в сторону кустов, используя разрушенный дом в качестве прикрытия. Нет времени на политесы. Ребята в ягд-командах серьёзные. Там не только немцы. Скорее, сборная солянка из европейцев, которые показали себя страшным противником. Охотники умеют воевать и обучены нейтрализовывать наших разведчиков и диверсантов. А это ой как непросто!

Это не ваххабиты, умеющие только давить толпой, раззадорив себя криками «Аллаху акбар». А при первых же жёстких столкновениях они дают заднюю, предпочитая постреливать из-за угла или надёжных укрытий. Одно дело — резать и насиловать мирных жителей, и совсем другое — противостоять в лобовом столкновении русской армии. Очень злой и мотивированной. С учётом фактически снятия ограничений на уничтожение противника нас стали бояться ещё сильнее. В плен мы не берём, разве что изредка ходим за языками.

Кстати, среди легионеров много бандеровцев. Настоящих, принципиальных русофобов. Вроде наши страны давно разделяет радиоактивная пустыня, но этим всё неймётся. Они уже уничтожены как нация, но продолжают огрызаться. Надеюсь, у нашей власти скоро дойдут руки до Львова и Ровно. Но это другая история.

Мы неслись по едва видимой тропе, продираясь сквозь кустарник, перескакивая через канавы и лужи. Мул бежал уверенно, но я заметил, что он держится за бок. Неужели Васю ранили? Сука!

Тем временем сзади началась стрельба и взорвалось несколько гранат. Пресс уходил с боем. Но тут же меня будто окатили холодной водой. Ведь появился едва слышимый звук, которому здесь не место. В нашу сторону явно двигался грузовик. Значит, легионеров больше, чем мы посчитали.

Вдруг Мул резко остановился, сел на землю и прислонился к небольшому деревцу. С ужасом я заметил, что его куртка стала красной. Судя по бледности, мой друг потерял много крови, но держится. В этом весь Вася, прущий тяжеленные грузы, не зная усталости, и никогда не жалующийся. Я попытался перетянуть рану, но он оттолкнул мои руки.

— Не трать время, Щащя, — произнёс Вася с вымученной улыбкой и своим специфическим акцентом. — Уходи, я их задержу. Тебе нельзя попадаться живым. А я отвоевался. Зато с чувством выполненного долга отправлюсь к своим. Они меня там давно заждались.

Вася — чуваш из Новочебоксарска. Пять лет назад оба его сына погибли при налёте на «Химпром», где трудилось уже четвёртое поколение семейства Кашкаровых. Парней накрыло, как и моих в Елабуге. Мы с подрывником во многом похожи. Оба гражданские и подписали контракт, чтобы отомстить.

Вообще-то, сначала новичку дали позывной «Волк», узнав, что так с чувашского переводится его фамилия. Но жизнь всё расставила по местам. Позывной быстро поменяли. Прозвище Мул скорее уважительное, чем ироничное. Вася может тащить на себе под пятьдесят килограмм целый день почти без отдыха! Щащя — это шутливое произношение моего имени на чувашский манер. В ответ я называю его Ващя. А вообще, это мой единственный друг. И вот…

— Скажи мне, Вась, — в голову почему-то пришёл идиотский вопрос, — откуда в тебе столько сил? Ты ведь пенсионер с третьей группой.

— Сам ты пенсионер, мне всего пятьдесят пять! — прерывисто произнёс боец и улыбнулся. — Просто мне пришлось выйти на пенсию в сорок восемь, отработав двадцать пять лет на вредном производстве. А силы я брал, глядя на тебя. Ты будто не устаёшь, Сань. Поставил себе цель — так и идёшь к ней, не обращая внимания на препятствия. Но Мулом почему-то обозвали меня.

Врёт же, чёрт нерусский! Страшно представить, какие физические муки преодолевал этот невысокий мужичок с добрым, но одновременно тоскливым взглядом.

— Беги, хакер, — иронично произнёс Вася и скривился от боли. — Я ещё удивлю этих капщей [1].

Насчёт моей принадлежности к киберпреступникам — это старая шутка. У меня, вообще-то, диплом инженера-электронщика, и взломом я не занимаюсь. Разве что шалил немного в юности и продолжил на войне. Но прозвище прилипло, как и позывной Админ.

Тем временем подрывник вытащил две гранаты и положил их рядом с собой. Одновременно со стороны реки раздалась ожесточённая стрельба. Пресс принял свой последний бой.

Говорить больше не о чём. Прощай, брат!

Бегу и рычу, как дикий зверь! Не думал, что я способен на такие эмоции. После стольких лет, когда видел сотни смертей и убивал сам, вдруг пришло осознание потери лучшего друга. Как жить без Васи?

Здешняя тропа — одно название, поэтому приходится полагаться на инстинкты. Заодно надо очень внимательно смотреть вперёд, чтобы не влететь в яму или не напороться на растяжку. Они тоже попадаются.

Минуты через две выстрелы уже раздались за моей спиной. Скоротечный бой завершил взрыв гранаты. Прощай, друг! Ты умер как мужчина!

А затем метрах в тридцати рванул первый снаряд. После него последовала целая серия, едва не накрыв меня. Идиот! Надо было попытаться уйти вместе с Прессом, там ведь река и камыши. Мы не учли, что наши тоже не могут выпустить птичек. Значит, никто не мешает легионерам подогнать броневик с автоматическим гранатомётом и отработать по тропе. Она ведь здесь одна. И залечь нельзя, так будет хуже.

Они стреляют даже прицельно, загнав машину на взгорок. Не успел я подумать об этом, как рядом жахнул взрыв, тут же прозвучало ещё несколько. Тело пронзило болью сразу во многих местах, а ещё я перестал слышать. Лежал, оглохший, и не мог смахнуть кровь, начавшую заливать глаза. Она мешала смотреть в хмурое небо, которое сегодня на удивление красивое. Какая дичь лезет в голову! Бесит, что нас размазали, как котят.