Hardcode. Хакер из преисподней (СИ), стр. 11
— Вы не правы, Арина Викторовна. Я смотрю на вас, как на произведение искусства, — произношу истинную правду, хотя немного лукавлю. — Но вы можете пресечь это в любой момент. Будет тяжело, но я постараюсь смотреть в другую сторону.
— Пфф! — фыркнула девушка, но продолжила идти рядом. — Говорю же, ты изменился. Был обычный ботан, затюканный начальником и коллегами. И вдруг плечи распрямил, смотришь прямо, взгляда не отводишь, даже мямлить перестал. Только не обижайся за резкую оценку. Ещё ты дресс-код нарушил — сегодня явно специально, и безразличен к возможным санкциям. У тебя даже походка изменилась. Она более спортивная или даже агрессивная. Вот я и думаю, что случилось с нашим скромным М. Н. С? Добавь к этому отчёт, выполненный с невиданной скоростью. Мистика какая-то.
Оказывается, не только я разглядывал Арину, но и она меня. Скорее всего, девушка стояла в небольшой пробке перед въездом на территорию, откуда всё хорошо видно. В душе вдруг стало тепло от осознания внимания к своей персоне. Снова чувства прежнего Кирилла. Меня больше волнует, не заметила ли Родионова манипуляции с детектором. Вроде нет.
— Просто однажды надо перевернуть страницу своей жизни, перестав жить прошлым. Так сказать, отпустив прежних демонов, терзающих душу, — меня вдруг потянуло на философию. — Путь процесс долгий и сложный, но осуществимый.
В прошлой жизни меня отпустило только на войне, когда удалось перерезать глотки нескольким бородатым нелюдям. Хотя боль от потери семьи мучила ещё несколько месяцев, иногда накрывая так, что хотелось выть. Только это другая история, и о ней пора забыть.
Забавно, я не заметил, как мы остановились перед входом в корпус. На каблуках Арина почти вровень со мной. Поэтому её глаза удивлённо смотрели прямо в мои. А ещё девушке не удалось скрыть тоску или застарелую печать. Наверное, она сама не заметила, как приоткрыла маску невозмутимости.
— Признаюсь, завидую такому умению, — тихо произнесла Родионова и добавила: — Мне такое не по силам.
Через мгновение она моргнула, будто освобождаясь от морока. Сначала в голубых колодцах промелькнуло недоумение, затем испуг. Однако прежняя ледяная маска быстро вернулась на своё место.
— Карамышев, не забудь, что обещал посмотреть компьютеры в нашем отделе. А то половина института программистов, но толку от них ноль, — произнесла девушка, сделав шаг в сторону. — И не смей больше так на меня смотреть!
Нарушив приказ, с восхищением оглядел тыл красотки, быстро скрывшейся за дверью. И где логика? Как я могу не смотреть на её ноги и попку? Мне нужно отвернуться? Если нет, то зачем их так явно демонстрировать? Ладно, решим позже. Пока надо идти на аутодафе к Казарцеву.
Глава 5
Май 2012 года. Воронеж, Российская федерация.
Поднявшись на свой этаж, я забросил контейнер с едой в холодильник, разместившийся на небольшой кухне, и занял рабочее место. По понедельникам мне обычно предписывалось сходить в лабораторию и получать у зава отчёт. Хотя в обязанности М. Н. С это не входит. Фронта работы и так хватает, причём чужого. Кирилл, вообще-то,устраивался в НИИ, чтобы работать с микросхемами. Но его потихоньку загрузили целым возом мелочей, не давая заниматься любимым делом. Ничего, придётся поставить некоторых персонажей на место.
Включив комп, я вернулся на кухню, где уже вскипел чайник. Кофе! Пусть снова растворимый, но это божественно! Не успел я занять рабочее место, как хлопнула дверь. Судя по тяжёлой поступи, это Казарцев. Ему бы похудеть килограмм на двадцать, а то аж стёкла в шкафах зазвенели.
— Доброе утро, Михаил Ильич, — отсалютовал я начальнику кружкой с кофе.
Тот сначала нахмурился, но затем кивнул, рассматривая меня, а потом прошёлся взглядом по кабинету. Увиденное его вроде удовлетворило.
— Допивай и зайди ко мне через пять минут, — услышал я в ответ.
Что-то Ильич сегодня подозрительно добрый. На самом деле он мужик неплохой, со своими странностями, конечно. Это Кирюха начал предвзято относиться к Казарцеву, ставя тому в вину своё нынешнее положение. Только молодой человек предпочитал не замечать собственные просчёты. Он ведь сам довёл ситуацию до того, что его стали воспринимать как «принеси, подай, иди на хуй, не мешай». Я утрирую, но реципиент позволил коллегам сесть на шею, пытаясь установить с ними товарищеские отношения.
Допив кофе и успев прочитать несколько новостей, выдвинулся в секцию начальства. Это что-то типа большого закутка с нормальной стеной, но стеклянной внутренней перегородкой, дабы видеть движение подчинённых. Зачем это нужно? Не знаю.
Прямо перед дверью в кабинет почувствовал, как подмышки предательски намокают. Это не мой страх. Такова реакция тела Кирилла. Странно. Чего бояться? Тем не менее я не смог сразу отключить столь нездоровый рефлекс. Собака Павлова, блядь!
Раньше мне не приходилось потеть перед начальством, что, в принципе, забавный опыт. К счастью, вопрос поправимый, но требующий тренировки.
Постучав, я вошёл. Кабинет обставлен в лучших традициях советских кинохроник. Рыжий массивный стол, такие же громоздкие стулья со спинками. У стен шкафы с книгами, на них антресоли опять же с различной литературой. Нафига он всё это сюда притащил? Век интернета на дворе, и почти всё оцифровано. Кроме десятка справочников, нам для работы ничего не нужно. Инерция мышлении или понты человека от науки, демонстрирующего посетителям погружение в предмет? Мне точно известно, что хозяин кабинета не открывал процентов девяносто своих книг.
Казарцев расположился не за столом, а на стуле у окна, спиной к свету. Лицо в тени. Он не предложил мне сесть. Придется постоять и подождать дальнейшего развития событий. Если сходу попру буром, скорее всего, будет конфликт. Судя по наблюдаемому театру, меня ждёт необычный разговор. Даже самому стало интересно.
— Закрой дверь, — начальник повелительно махнул рукой.
После чего Казарцев поднялся и подошёл к столу. Взял папку. Открыл, принялся листать. Медленно и нарочито, видимо, думая, что создаёт давление. Потом поднял на меня глаза. Будь здесь мой предшественник, то заготовка, скорее всего, сработала бы. Мне же с трудом удалось сдержать усмешку.
— Кирилл, — заговорил начальник, — я тебя давно знаю. Ты способный и даже талантливый. Но то, что я вижу — это другое. Просто не твой уровень, для которого нужны более глубокие знания.
Он положил папку на стол и сел. Теперь можно спокойно рассмотреть толстяка. Ему лет пятьдесят пять, усы, заметная, тщательно скрываемая проплешина и небольшие голубые глаза, спрятанные за толстыми стёклами винтажных очков. Лицо усталое и жирное, с обвисшими щеками. А ещё у Казарцева неприятно пахнет изо рта, о чём память Кирюхи умолчала.
— Три часа, — продолжил Ильич свой монолог, начав повторять телефонный разговор. — За столь короткий промежуток времени ты выполнил работу, на которую у отдела уходит два дня, а то и больше. На самом деле ты потратил даже меньше времени.
Он замолчал. Я всё так же продолжал молчать. Догадывался, что он скажет дальше.
— Это режимное предприятие, Кирилл. У нас не может быть сотрудников, которые делают что-то непонятное. Ты понимаешь, о чём я?
Киваю, но молчу.
— Я не хочу привлекать безопасника. Но мне нужно объяснение. Убедительное. До пятницы. Иначе буду вынужден принять меры.
Забавно, но в глазах Казарцева не было угрозы. Зато чувствовался страх, скрываемый под самоуверенностью, как у подростка, пытающегося убедить себя в своей силе. Ему не надо меня уничтожать или увольнять. Человек просто хочет спать спокойно.
Ильич боится, что если он не разберётся самостоятельно, то разберутся за него. Ведь Арина не просто так считается помощницей генерального. Девушка не стукач, а всего лишь следит за порядком. И о моей работе она обязана доложить дяде. В принципе, всё ясно. Можно начинать двигаться навстречу нужному человеку.
Сделав глубокий вдох, я начал разговор, подбирая слова: