Жизнь с нуля в альтернативном мире. Том 1 (СИ), стр. 34

В моём родном мире я повидал много щитков. Но здесь, на Северной, семнадцать, я увидел редчайшую вещь: щиток, собранный человеком, который понимал, что делает.

Автоматы — ABB, немецкие. Номиналы расставлены грамотно: вводной на сорок ампер, потом группы: розетки — шестнадцать, освещение — десять, варочная панель — двадцать пять. Шина заземления — отдельная, медная. Нулевая шина — изолированная. Все провода в кембриках.

Я присвистнул.

— Сами собирали? — спросил я.

— Сам, — Владимир Ильич кивнул. — Три года назад. По ПУЭ. Сечение — два с половиной на розетки, полтора на свет. УЗО на влажные зоны. Диф на варочную.

— И давно барахлит?

— Месяц. Может, полтора. Сначала — раз в неделю. Теперь — каждый вечер. Включаю обогреватель в спальне, иду в гараж, щёлкаю свет — и темнота. Автомат выбивает.

Я положил ладонь на корпус щитка. Местный ток отозвался, и я сразу проанализировал: плохого контакта нигде не было, но вот где-то внизу, под полом, что-то дрожало.

— А если просто обогреватель — выбивает? — спросил я.

— Нет.

— А если просто свет в гараже?

— Нет.

— А вместе?

— Вместе — да. Обогреватель полтора киловатта, свет в гараже — две лампочки по сто ватт. Должно хватать с запасом. И не выбивает же, когда по отдельности. А вместе — выбивает. Я уже всё проверил. Все контакты, все скрутки, все клеммы. Чисто. И всё равно.

Я задумался. Классика. Две нагрузки по отдельности — окей, вместе — выбивает. Если щиток собран нормально, контакты чистые, сечение правильное — значит, проблема в линии.

— Владимир Ильич, — спросил я. — А у вас есть погреб?

— Есть. А ты откуда знаешь?

— Предполагаю.

— Под кухней.

— Покажете?

Он посмотрел на меня долго. Тем самым взглядом: «молодой, а соображает».

— Покажу. Но учти: у меня там… ну, в общем, я тебе по дороге скажу.

Лестница в погреб была деревянная, крутая, с перилами из чёрной трубы. Владимир Ильич спускался первым, я — за ним.

Погреб был метра три на три. Стены были земляные, укреплены досками. Пол тоже земляной. В углу стояли полки с банками: огурцы, помидоры, варенье. В другом — какие-то мешки.

Я достал телефон и незаметно включил «сканер».

На экране мигнула красная точка. Близко. Очень близко. Метрах в трёх от меня, в земляной стене.

[Сканирование…]

[Объект: Крот-подкровник (полукровка). Ур. 2.]

[Состояние: гнездование, неагрессивный.]

[Уровень угрозы: низкий.]

Крот-подкровник. Я такого названия не слышал. Полукровка, второго уровня, неагрессивный. Мелкая сошка. Гнездится в земляной стене.

— Владимир Ильич, — спросил я, убирая телефон. — А вы не замечали, что у вас в погребе что-то не так в последнее время?

— А ты откуда знаешь? — голос его стал тише. — Земля рыхлая стала. Будто кто копает. И пахнет сыростью по-новому. Месяца два уже.

— А кот у вас есть? Ой, — я хлопнул себя по лбу. — Вы же вроде про него говорили… и про обувь.

— Ну да, Барсик, — улыбнулся мужик. — Серый, толстый, ленивый. Раньше в погребе мышей ловил, а последние пару месяцев не хочет. Сидит у дверцы и воет. Тихо так, на одной ноте.

«Барсик чует тварь, — мысленно кивнул я. — Уж лучше бы в погреб не лез, а то схлынет Крот-подкровник — и кота вмиг захавает».

— Владимир Ильич, — я подошёл к стене, о которой он говорил. — А можно я тут посмотрю?

— Смотри. Только осторожно, земля может осыпаться.

Я присел на корточки, провёл пальцами по стене. Земля была действительно рыхлая, влажная. И в ней, на глубине сантиметров в пятнадцать, я нащупал провод.

Старый, алюминиевый. Двухжильный. В тряпичной изоляции, уже почти истлевшей.

А за ним — второй провод. Медный. Современный, в двойной изоляции. И они были скручены вместе. Просто скручены и замотаны синей изолентой. Синяя изолента была старой, потрескавшейся.

Алюминий с медью. Скрутка. На изоленте. Ввод «времянки» в погреб — от прежних хозяев. Кто-то лет тридцать назад протянул временную линию алюминием. Потом кто-то заменил часть линии на медь. И не сделал клеммник. Просто скрутил. «Времянка» — на тридцать лет.

Алюминий и медь образуют гальваническую пару. Контакт греется. При малой нагрузке — всё ок. Но когда включаешь две линии вместе, ток через эту точку растёт — и автомат срабатывает.

«База, — мысленно протянул я. — Просто база».

— Нашёл? — спросил Владимир Ильич сверху, с лестницы.

— Нашёл, — ответил я. — Скрутка алюминия с медью. В земляной стене. От прежних хозяев. Греется, и автомат тепловуху ловит. Через эту точку идут обе линии: и на спальню, и на гараж.

— Так я же… — он осёкся. — Я же всё проверял. Все щитки, все контакты. Но я в стену не лез. Я думал, что временку прежние хозяева убрали.

— Не убрали. Замотали изолентой и забыли.

— И что делать?

— Менять на клеммник. Полипропиленовый, винтовой. Алюминий — с одной стороны, медь — с другой. И оксидная паста.

Владимир Ильич смотрел на меня сверху вниз. Молча.

— Артур. Сколько тебе лет?

— Двадцать.

Он принёс мне сумку, а оттуда я достал клеммник — полипропиленовый, винтовой, на три пары, — оксидную пасту, ножик, плоскогубцы и изоленту.

Работа заняла минут пятнадцать. Я разрезал скрутку, зачистил концы алюминия — осторожно, потому что алюминиевая жила ломкая. Зачистил концы меди. Нанёс пасту. Завёл в клеммник. Затянул винты — сначала рукой, потом отвёрткой, до щелчка.

[Артефакт «Сканер-прототип» фиксирует аномалию: объект Крот-подкровник реагирует на вибрацию.]

Я обернулся. Телефон в кармане нагрелся.

— Владимир Ильич, — сказал я спокойно. — Отойдите, пожалуйста, к лестнице. Земля в стене может осыпаться, я тут немного постучу.

Он отошёл. Я подошёл к стене — туда, где, по сканеру, сидел Крот-подкровник. Положил ладонь на земляную поверхность. И послал через неё короткий, точный импульс. Магический ток пробежал по земле, замкнулся через заземление трубы водопровода, которая шла вдоль стены.

В моём родном мире я бы просто сжёг тварь одним кастом. Здесь у меня была другая задача: заставить уйти. И закрыть её присутствие от людей. Я понятия не имел, как глубоко он живёт и что там за подземелье у него, но… люлей он точно получил.

Короче, я сделал то, что должен был: короткое замыкание через заземление трубы. Магический ток, превращённый в обычное электрическое напряжение, пробежал по земляной стене, и в точке, где сидел человек-крот, земля…

В общем, ему было больновато.

[Объект: Крот-подкровник. Состояние: бегство.]

[Свидетели: отсутствуют.]

[Аномалия устранена без нарушения Маскарада.]

— Владимир Ильич, — я обернулся к нему. — Всё.

Мы поднялись наверх. Я закрыл дверцу в полу. Кот, тот самый Барсик, подошёл к дверце, понюхал щель, фыркнул и пошёл обратно на диван.

— Вот видишь, — Владимир Ильич усмехнулся. — Раньше тут выл, а сейчас — фыркнул и ушёл.

— Я ему ничего не объяснял, — ответил я. — Это он сам понял.

Мы вернулись на кухню. Владимир Ильич поставил чайник, нарезал баранки, достал из холодильника банку с огурцами. И вскоре на стол легло блюдце с нарезанным салом — тонкими, прозрачными ломтиками.

— Ты ешь, ешь, — он махнул рукой. — Молодой, худой. Тебе надо.

Я сел, откусил огурец. Хрустнул. Вкус был божественный. В моём родном мире таких огурцов не было. Там была эльфийская зелень, безвкусная, как картон. А тут — соль, укроп, чеснок, листья смородины. Я съел три штуки, прежде чем понял, что меня ждут.

— Артур, — Владимир Ильич налил мне чаю. — Я тебе расскажу одну штуку. Ты не перебивай.

— Слушаю.

— Я, — он откинулся на стуле, — сорок лет проработал в энергетике. Из них двадцать пять — на ЛЭП. Ставили опоры ЛЭП-220, от Норильска до Хантайки. Зимой — минус пятьдесят, летом — гнус. И вот я тебе скажу: за двадцать пять лет у меня в бригаде не было ни одного несчастного случая со смертельным исходом. Знаешь, почему?