Жизнь с нуля в альтернативном мире. Том 1 (СИ), стр. 28

«С.». Блин, кто ты такой?

Явно это не Связной. У того совсем другой стиль: он бы не стал писать СМС, он бы пришёл лично, сел на стул, сложил руки на коленях и начал издалека.

А в соседней комнате при этом трясся бы дядя Толя.

Ну это так, к слову. Да и не Вика это…

Кто-то третий. Кто-то, кого я пока не вижу.

Я почесал затылок. Волосы на нём стояли колом: после вчерашнего не помыл голову, завалился спать. Ну, хоть одежду снял, это уже достижение.

Зачем я этому «С.»? Или этой? Что я должен вспомнить? Что понять?

Магический ток в стенах общаги пульсировал ровно. Я к этому уже привык — за неделю в этом теле научился воспринимать местное электричество как кровь в венах. Стены дышали током, трубы гудели, где-то на пятом этаже работал древний холодильник, и его компрессор выдавал мерный низкий гул.

Я сел на диване. Спина хрустнула. Пружина под тощим матрасом жалобно скрипнула — ей тоже было пять утра, и она тоже была не в восторге.

— Ладно, — сказал я сам себе. — Кофе. Потом — завод. Потом — посмотрим.

В моём родном мире я начинал день с того, что активировал защитный контур башни, проверял стражей, просматривал донесения от разведчиков. Здесь я начинал день с того, что шёл на вонючую общую кухню варить растворимый кофе из пакетика «три в одном», который по вкусу напоминал горячую воду с растворённым картоном и привкусом отчаяния.

Прогресс, однако. Эх, люди!

Кухня общаги — отдельный вид ада, уверяю вас. Она была маленькая, метров восемь, с газовой плитой, на которой кто-то когда-то разлил молоко и так и не отмыл, с раковиной, забитой остатками пищи, и с единственным столом, покрытым газетами, поверх которых кто-то ставил тарелки прямо на фотографии министров.

Пахло застарелым жиром, сигаретным дымом и пивом. Ну, типичная заводская общага, что я хотел? Мраморные колоны и официанта? Ха!

Кстати, занимательный факт: был ещё один неудачник, как и я, который встал в пять утра. В общем, за столом сидел Витёк, и Артур его хорошо знал. Так что… я просто посмотрел на него и понял — ля, знакомы!

Витёк — это был человек-феномен. Ему было сорок пять лет, нос у него всегда был синий, как слива! Но… у него был всегда один и тот же прикид! Все те дни, что я его видел, он не менялся! Он всегда был в трусах и майке-алкоголичке, всегда сидел один за столом и ел яичницу прямо со сковородки.

Сегодня был нонсенс. Точнее, обновление, которое я не видел раннее: перед ним стояла бутылка «Балтики 7».

Мы с ним пили, когда я только-только заехал в общагу. Точнее, Артур пил, а не я. Меня ещё тогда не было.

— О. Земцов, здорово. Который час?

— Пять… — удивлённо пробормотал я. — А ты…

— У-у, — протянул он, смакуя пивной смузи. — Надо бы ложиться… а то в вечер на смену.

Я поставил чайник, засыпал кофе в кружку. Чайник был электрический, старый, с накипью на нагревателе, и когда закипал — дрожал и подпрыгивал, как человек с нервным тиком.

Витёк жевал, глядел в мою сторону. Яичница у него остывала, но ему было всё равно.

— А тебя, слышь, сегодня к Платоновичу вызывают.

— А ты это откуда знаешь?

— Ты чё, забыл? Я там же работаю, просто по сменам, — протянул он и рыгнул. — Короче, это не к добру всё это! Он тебя рвать будет и метать! Зверюга он, в общем, одним словом.

Я усмехнулся. Витёк, конечно, понятия не имел, насколько он прав. Его «чутьё» работало точнее, чем у половины системных в моём прошлом мире.

— Да ты не смейся, на моей памяти, чтобы под вечер мастака дрючили, было… раз двадцать! И каждый раз дежурка по башке получала! Знаешь, во сколько вчера Коля ушёл?

— Во сколько?

— В восемь! Его вчера и в хвост, и в гриву! Мне чёт его жалко уже… как мастером стал, одни…издюля получает!

— Так, — задумался я. — Ну, вызывают и вызывают, чего такого-то?

Витёк отложил вилку, поднял палец.

— Я думаю, тебя, Земцов, зовут не для повышения.

Чайник закипел, щёлкнул и отключился. Я налил кипяток в кружку, размешал кофе. Порошок поднялся облаком, и запах ударил в нос — горьковатый, химический, но родной. За неделю я привык.

— А ещё —слышь, там Блинов, бригадир из второго цеха, на тебя зуб точит. Серого всё, сегодня не будет. А Славик этот — псих. Его в бригаде боятся, и ты бойся.

Я кивнул.

— Спасибо, Витёк. Буду иметь в виду.

— Да не за что. Иди, полувольтовый… И это, не бухай сегодня, тебе когтивность нужна.

Я обернулся от стола.

— Когтивность?

— Сообразительность. Которая… — он икнул, — когтями. Ну, ты понял. Чтобы цепляться за жизнь.

Я не понял, но кивнул. Витёк был из того типа людей, с которыми проще соглашаться, чем спорить. В моём родном мире таких звали «деревенскими мудрецами» — бормочут чушь, но иногда чисто случайно попадают в точку.

Допил кофе, стоя у окна, и тут завибрировал телефон. Я посмотрел на экран, а там на навигаторе мигнула едва различимая точка — и тут же погасла. Гоблин-попрошайка, уровень один. Не опасен.

Вернулся в комнату, натянул спецовку, проверил телефон в кармане, ключ от гаража. Ну и вышел. У двери напротив была тишина. Дядя Толя не храпел, не гремел бутылкой, не включал телевизор. В общем, было совсем уж тихо…

А то просто обычно у него было с утра прям… однообразно! Стабильно, о! Точно! Стабильно!

Сначала, когда я проходил мимо, слышались маты, потом — звон бутылки о горлышко стакана, потом — программа «Вести», в которой он комментировал каждое слово.

Сегодня — ничего… как будто зверь за стеной затаился.

«И правильно затаился, — подумал я. — Я бы тоже затаился. Если б был троллем-полукровкой четвёртого уровня и прознал, что в соседней комнате живу я».

Спустился по лестнице. Лифт, как обычно, не работал. Надпись на стене — «не работает с 1997 года» — была дополнена чьей-то припиской маркером: «и не будет, вали отсюда». На первом этаже в подъезде курили две женщины. Я протиснулся мимо, собирая на себя «милые» пожелания в спину.

— Хам!

— Малолетнее хабальё!

«О, опять стабильность!»

На улице моросил мелкий дождь. Тот самый, от которого не мокнешь, а просто медленно покрываешься бисеринками воды, как будто тебя обрызгали из пульверизатора. Натянул капюшон, пошёл к остановке.

На остановке вновь была толпа. Но вот только было всего шесть, а там стояло уже человек тридцать. Работяги курили, ругались, кто-то дремал стоя, прислонившись к стеклу павильона.

Достал телефон, открыл навигатор, активировал сканер. На экране всё как обычно. Серые точки, все — люди.

И тут кое-что удивило меня. Я увидел две другие точки и первую тут же узнал — там был гоблин-приставала, второго уровня. Тот самый «пациент» из автобуса, который побледнел и сбежал. Сейчас он стоял у окна павильона, в потёртой кожанке, держался за поручень. Кожа на его запястье дрогнула, пошла рябью — он меня засёк. Гоблин побледнел, отвернулся, вжал голову в плечи и стал протискиваться к краю толпы, толкая людей локтями.

Трусы. Ну, хоть кто-то меня боится.

Вторая точка привлекла моё внимание больше. Она была тусклая, неопределённого цвета! И такого я ещё не видел. Я повнимательнее уставился в телефон и приблизил изображение.

[Идентификация… недоступна.]

[Тип: не определён.]

[Уровень: не определён.]

[Статус: маскировка активна.]

Я нахмурился. В моём родном мире, если система не могла идентифицировать существо, это значило одно из двух: либо объект находился под защитой Высшего Сопроцессора, либо это была сущность из-за пределов известной реальности. И в том, и в другом случае лучше было не лезть. Пока.

Начал всматриваться в людей, пытаясь понять, кто именно не определён. Мужик в бейсболке? Старый работяга с авоськой? Молодой пацан в наушниках? Или девица лет двадцати, в куртке с надписью «NIKE»?

Кто не определён?

Подъехал автобус. Двери с шипением раскрылись, и толпа рванула внутрь. Я зашёл последним, оплатил проезд картой и прошёл в конец салона.