"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 956
Герда посмотрела левее курсовой линии субмарины, и увидела медленно скользящие огромные тени, смазанные из-за планктонной взвеси.
- А можно подплыть поближе? – спросила она.
- Можно, но незачем. Они сами подплывут. Это прикормленная точка Марракота.
- Мм… Примерно понятно… Аладдин, а что произошло дальше у тебя с Омаром?
- Дальше я прыгнула к нему в койку. Нормальная реакция, по ходу.
- Такой невербальный способ сказать «мерси»? – уточнила Герда.
В ответ резервистка-банши отрицательно покрутила головой.
- На фиг ему такое «мерси»? Думаешь, что Омару трудно найти девчонку для секса?
- Мм… Я думаю, что, поскольку он араб-мусульманин, это ему не очень просто.
- Ха-ха! У Омара коттедж в Хониаре, остров Гуадалканал, там толпа юниорок с Явы.
- С Явы? Но ведь на Гуадалканале был геноцид мусульманских мигрантов - яванцев!
- Значит так, - сказала Аладдин, - позапрошлой осенью какие-то западные политиканы занялись политпроектом батакского исламского государства от моря Папуа до Самоа, прикинь? Хониара была оккупирована и там намечалась столица этой хрени. Но мы в начале Первой Новогодней войны выбили все это из нашего моря, и от политпроекта осталась лишь маленькая Исламская Батакская Республика Солангай в море Папуа. О геноциде: было дело. Но это не касалось юниорок, перемещенных в Хониару с целью исправления нравов Джакарты, и для отдыха моджахедов, воюющих за новую страну.
- Я не поняла, - призналась Герда.
- Ну, спроси позже у фон Зейла, он лучше расскажет. Мы ведь не о том сейчас.
Германская колумнистка утвердительно кивнула.
- Да. Мы говорили о твоих… Э-э… Неожиданных отношениях с Омаром Зурарра.
- Вот, - сказала Аладдин, - теперь прикинь: у Омара погибли все родичи. Вообще все. Родители, дяди, тети, братья, сестры, жена, дети. Он последний из Зурайидов.
- Э-э… Кто такие Зурайиды?
- Ну, купеческий род, известный со средневековья. Омар - последний, и он оказался в чужой стране, где люди на него смотрят, как на крокодила в аквапарке. Типа, от него хорошие сборы, так что пусть живет тут под надзором. Опять же: экологический PR.
- Жестко ты об этом, - заметила Герда.
- Да. Так Омар сказал мне однажды. И вот, в таком положении, он нашел силы, чтобы придумать, как помочь мне, когда я вернулась развинченная после второй войны. А я правильный канак, вообще-то, поэтому задумалась: что может реально помочь ему?
- Кажется, я поняла. Секс с тобой, как признак интеграции в общество нези.
- Почти так. Просто секс - не признак. Но я не только прыгнула к нему в койку, я еще переехала в его дом. По-любому мне было лень заняться своим жильем, так моя карма сложилась. Я снимала флэт-хостел в Хониаре. Удобно, недорого, и минимум бытовых хлопот. Но, с другой стороны, когда-то надо более основательно гнездиться. E-oe?
Герда снова кивнула. Тема с беззаботным хостелом, оптимальным в быту до «возраста социальной зрелости» (как это называют психологи) была ясна. Аладдин продолжила:
… - Омар симпатичный мужик, породистый. Манеры британские в хорошем смысле, и образование тоже британское в хорошем смысле. И разница в возрасте не критическая.
- В общем, - предположила Герда, - он тебе нравится, как мужчина.
- Да. И как производитель он более, чем устраивает.
- Как производитель?
- Да. Я же говорю: он породистый. Это даже надежнее, чем генетическая карта.
- А! Это ты о детях.
- Точно! Почти половина моих подружек по первой войне уже с мелкими киндерами. Я считаю: это естественно и будет в тему. Одно хреново: что Омар мусульманин.
- А! Ты опасаешься, что он будет настаивать на религиозном воспитании детей?
- Нет! Как он сможет настаивать? Дети ведь будут мои. Тут ему не там… Fuck! Я ведь совсем не это хотела сказать. Просто привычка. Я хотела сказать: мы уже обсуждали с Омаром тему религии детей, и Омар согласился, что они будут Tiki. Он понимает.
- Аладдин, а в чем тогда проблема с его мусульманством? И есть ли проблема?
- Ну… Проблема, все же, есть. Омару приходится… Переступать через себя в чем-то. Правда, он уверен, что адаптируется. Тем более, если дети. Я тоже так думаю...
Внезапно Аладдин резко прервала фразу, и показала рукой вперед и вверх.
… - Всплываем! Хампвэйлы начали свое шоу!
- Но как ты это определила? - удивилась Герда, на взгляд которой движения огромных китовых теней-силуэтов около маленькой субмарины БуТу не изменилось.
- Вот так, - и Аладдин показала некое сложное волнообразное движение ладонью.
- Вот так… - недоуменно повторила за ней Герда. И в этот момент БуТу выскочила на поверхность, почти в центре круга, сформированного полудюжиной китов.
- Это я зачетно всплыла! - похвалила себя Аладдин, и открыла люк. В этот момент всю середину фронтального обзора закрыла темная тень. От толчка БуТу резко вздрогнула, подпрыгнула, и закачалась на волнах, будто кабинка в экстремальном аттракционе.
- Scheisse! – импульсивно воскликнула Герда.
- Все ОК, - успокоила Аладдин, - просто, давай вылезем на крышу, чтобы хампвэйлы не воображали, что это мячик для китового волейбола.
После объявления такого аргумента, Герда быстро выбралась на крышу БуТу. Аладдин вылезла следом, и…
…В тот же момент, один из хампвэйлов, почти полностью выскочив из воды, грузно, с грохотом шлепнулся обратно достаточно близко, чтобы водяной веер, поднятый таким падением, окатил двух женщин, как из брандспойта.
- Красота! - радостно прокомментировала Аладдин, вытирая лицо ладонью.
- Экстрим, - ответила Герда с немного опасливым любопытством, - Ой, что это?!…
- Как – что! Это песня!
…Песня хампвейлов напоминала три смешанных саундтрека. Первый: обиженный визг циклопического младенца, уронившего любимую игрушку. Второй: мычание коров на лужайке под щебет птиц. Третье: этакий булькающий рев старой паровозной сирены, в которую кто-то шутки ради налил воды…
…Герда заслушалась этой странной смесью звуков, в которой угадывалась… Нет, не мелодия, но что-то, способное заменить мелодию в какой-то симфонии постмодерна.
…Аладдин резко хлопнула ее по плечу, и протянула ладонь, показывая куда-то. Очень вовремя Герда повернула голову и увидела: огромное темное тело вылетает из воды в необычной позиции: спиной вниз. Длинные грудные ласты растопырились, будто кит намеревался выполнить планирующий полет. Он не взлетел, конечно, но прокатился спиной вперед несколько метров на хвостовом плавнике, как на одной лыже. А затем, гравитация выиграла раунд: кит шлепнулся в воду, подняв огромные фонтаны брызг.
- Вот, я ошиблась! – сообщила Аладдин.
- В чем, - не поняла Герда.
- В том самом! - и Аладдин щелкнула пальцами, - Киты могут танцевать на хвостах!
…
*59. Путь рикши в условиях тоталитарной анархии.
3 августа. Полдень. Южные Соломоновы острова. Гуадалканал. Хониара.
Послевоенная (восстановленная) Хониара, в основном сохранила старую планировку, заключавшуюся (по сути) в отсутствии планировки. Город, лежащий между заливом Айронботтом на севере и хребтом Тандечехе на юге, состоял из аллеи Кукум, которая тянулась на 20 километров (от реки Лунгга и аэропорта на востоке, до реки Покха на западе). От аллеи Кукум отходили короткие съезды к заливу, и кривые улицы вокруг причудливых холмов-предгорий хребта. Лесополоса зонтичного бамбука вдоль аллеи давала тень, спасала от полуденного пекла, обычного для тропических городов.
… - Поэтому, - заключил Хелм фон Зейл, - мы с тобой можем посмотреть город прямо сейчас, не дожидаясь вечера.
- Тень, это то, что надо! – объявила Герда, окидывая взглядом яхтенный порт (где они приводнились несколько минут назад). На открытом пространстве гребенки пирсов, в окружении воды, казалось, что находишься внутри огромного пузыря расплавленного металла. Палящие лучи солнца обрушивались не только с неба, но еще со всех сторон, отражаясь от множественных изгибов волн.