"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 924

- Hei foa, а вы уверены, что нам надо приплетать сюда религию? – спросила судья.

- Видишь ли, Паола, - сказал Корвин, - дело в том, что Li-Re, это не только секта, но и оригинальная этико-политэкономическая конструкция.

Судья с несколько утрированным отчаянием схватилась за голову.

- О, Мауи и Пеле, держащие мир! Кругом какие-то загадочные религии.

- Ничего загадочного, Паола. Просто прочти вот эту короткую главу, - Махно протянул судье свой коммуникатор, на экран которого уже был выведен какой-то текст.

- Это что? – спросила она.

- Это книга Джо-Джима «Ветер свободы».

- Хм… Печально знаменитая книга основателя Li-Re, погибшего в Гайане. Но, Улат, ты понимаешь, конечно, что я не обязательно поверю в эту его… Хэх… Конструкцию.

- Не хочешь – не верь. Просто, прочти, - ответил Махно.

*** Ветер свободы. Глава 6. Как освободить детей из клетки ***

В нездоровом обществе, поклонившемуся бюрократии, как богу, не бывает здорового отношения к детям. Это общество запрещает молодым людям вести самостоятельную жизнь раньше, чем бюрократия переделает их под себя. Давайте сравним жизнь детей в аграрно-деревенскую эру и в современную индустриально-урбанистическую эру.

*

В аграрном поселении ребенок активно включается в общество, едва начнет ходить и говорить. Его социальный мир расширяется с каждым днем. Родители, братья-сестры, соседи и соседские дети. В 4 года он приблизительно знает, как устроено окружающее общество, что и зачем делается вокруг, каковы отношения между людьми, домашними животными, культивируемыми растениями, и дикой природой. Ребенок уже начинает, параллельно с игрой, участвовать в продуктивном труде родителей и старших детей, и происходит это естественным путем подражания. Ребенок воспроизводит те действия, которые видит в исполнении старших. Старшие также естественно поправляют его. И, примерно к 10 годам, перед нами самостоятельная трудящаяся и творческая личность, способная не только к большинству трудовых операций, но и к улучшению некоторых трудовых процессов. Дети ведь не только любознательны, но и изобретательны. Более изобретательны, чем взрослые. И при этом нормальный взрослый похвалит ребенка за любую полезную придумку в хозяйстве. В результате 12-летние юноши и девушки уже достаточно развиты, чтобы начинать собственное семейное хозяйство, и включиться в качестве автономных единиц в экономику аграрного поселения. Биологически это еще слишком юный возраст для обзаведения потомством, но тут действуют естественные  регуляторы, о которых мы поговорим в следующей главе. Не будем забегать вперед.

*

В индустриальном мире все иначе. Как уже сказано, урбанистическое общество сразу нарушает естественное течение жизни, рассаживая молодые семьи по изолированным ячейкам многоквартирных домов, территориально отделяя производительный труд от семейного хозяйства, и рабочее время от времени общения в семье. Так молодые люди оказываются перед альтернативами «семья или профессия» и «дети или достаток». Мы разбирали калечащие последствия этих альтернатив в 4-й главе, но смотрели на это со стороны взрослых. Сейчас - со стороны ребенка. У родителей нет времени на него, они трудятся далеко от дома, и они стараются побыстрее спихнуть маленького человека на попечение бюрократической структуры (детского сада). Есть такая альтернатива: мама жертвует профессией, чтобы сидеть с ребенком (так и говорят: «сидеть с…»). В любом случае, ребенок не соприкасается с производительным трудом, не видит, каким путем возникают продукты и вещи, которыми пользуется семья, не получает крайне важной информации об устройстве общества (о базисе – как говорят марксисты). Вместо этого ребенок видит, как родители уходят на некую загадочную «работу» и приносят оттуда волшебные штуки «деньги», которые далее, в магазине, меняются на продукты и вещи (возникающие непонятно откуда). Так картина мира в сознании ребенка оказывается лишенной главной логической взаимосвязи, урезанной до потери здравого смысла.

*

Когда ребенку исполняется 4 - 6 лет (в зависимости от страны) бюрократия властно, не слушая возражений, требует ребенка к себе для обработки. Следующие 12 лет ребенок потратит не на расширение знаний о реальном мире, не на приобретение практических  трудовых и исследовательских навыков по преобразованию объектов этого мира, а на усвоение правил цифровой вселенной мира бюрократии. Он потратит период, который биологически назначен для познания реальности, на адаптацию к нереальности. Он, с каждым годом, будет терять самостоятельность, и попадать в психологический капкан инструкций и анкет. В 18 лет бюрократия, сделав из молодого человека полуфабрикат конвейерного, супермаркетного, или офисного планктона, кинет его во взрослый мир, испорченный настолько, что успех зависит не от таланта к познанию и труду, а (как в школе) от готовности подчиняться инструкции и умения правильно заполнять анкету. Остается восхититься силой природных стремлений: ведь примерно каждый десятый выпускник такой школы, все же, сохраняет личную автономию и продуктивность…

***

Судья прекратила чтение, хмыкнула, вернула коммуникатор, и объявила:

- Улат, я не хочу тебя обидеть, но это случай, когда лекарство хуже болезни. Тут очень толково о дефектах урбанизированного мира. Но деревенская альтернатива не спасает, прикинь? Я повидала немало деревень на родине в Пуэрто-Рико, затем позже в южных регионах США, насмотрелась скотства и тупости, но не встретила созвездия таланов.

- Я понимаю, - ответил Махно, - и дальше в книге объяснены причины.

- Улат, я догадываюсь, что у Джо-Джима есть объяснения, но мы имеем дело с реально хреновой ситуацией в этой плавучей деревне на фоне вовлеченности детей в трудовые процессы, и за счет этих процессов. Фактически, тут дети в рабстве у старших, что для примитивных аграрно-собирательских обществ обычное дело. В чем я неправа?

- Паола, ты не права, что считаешь причиной проблемы вовлеченность детей в труд. Я поясню на практике, без книги. Посмотри тут у нас на острове. Морской порт и эллинг Крюгер-Брейвик на юге. Или коллективная агроферма на востоке. Или Хиппи-фабрика Геллера и верфь Корвина на северо-востоке.

- Хм… И что я там увижу такого, чего еще не видела?

- Ты увидишь, что 10-летние филиппинские и полинезийские подростки вовлечены, и работают. На Хиппи-фабрике еще и свои подростки, германские. Ты можешь увидеть работающих подростков даже на рембазе в Оокатоо, в полукилометре от твоего дома.

- Улат! Не путай акул с прилипалами. То, что при Хиппи-фабрике Геллера Пфеннига действует детская инженерная школа, знают даже в Токио и Сингапуре. Но черт меня побери, это же абсолютно другое! Корвин, что ты молчишь? Ты же соцнаблюдатель!

Резерв-штаб-капитан на мгновение прикрыл глаза ладонями

- Вот, блин! Как-то я не проникся этой ролью. ОК, Паола, я скажу. Но, боюсь, тебе не понравится. По существу, Джо-Джим был прав. Но дьявол сидит в деталях.

- Ну, - судья улыбнулась, - хорошо хоть, дьявол есть. Познакомь меня с ним поближе.

- Aita pe-a, - сказал Корвин, - это дьявол Конфуция. Он говорит: прежде чем проводить реформы, надо исправить слова. Испорченные слова неминуемо портят решение. Если конкретно, то слова: учеба, труд, и игра - испорчены протестантской этикой Вебера. В смысле: под учебой понимается тупая зубрежка, под трудом - тупая пахота, под игрой - тупые развлечения, предлагаемые глобальным рынком. Понятно, что эти три явления в христианско-протестантском лексиконе разделены, как отсеки – водонепроницаемыми переборками. Но в хорошей продуктивной практике они всегда смешаны. Я не берусь толковать Хартию, это в компетенции Верховного суда, но запрет эксплуатации труда жителей, не достигших 13 лет, выглядит неоднозначно как-то.

- Ты хочешь, чтобы я вынесла вопрос на Большую судебную сессию? - спросила она.