"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 3448

– Голову прижать к креслу! – рявкнул Шого.

– Что? – растерялся Кевин и тут Хорти, чуть повернувшись, весьма нетактично надавила ладонью на его лицо, прижав его затылок к верхнему сегменту

спинки кресла…

…Своевременно, поскольку включился движок асплейна, создав ускорение 4g. Если бы Хорти не совершила этого, то Кевин приложился бы неудачно

повернутой головой. Он осознал это чуть позже и, ворочая языком при непривычной тяжести, пробурчал:

– Спасибо, сестренка. Ты классная.

– Просто не зевай, ладно? – ответила она...

…В течение следующих четырех минут все молчали. Асплейн мягко вибрировал, а тела экипажа ощущали будто гул на запредельно басовой ноте. А

затем наступила внезапная оглушающая тишина, причем одновременно с этим полностью исчез вес. Кевин слегка опасливо подвигал головой и

руками, ослабил ремни безопасности и прилип взглядом к иллюминатору. Асплейн уже летел выше 30.000 метров, и поэтому начался второй акт

визуального волшебства: внизу была явно круглая голубая Земля, на абсолютно черном небосводе пылало белое косматое солнце, а в стороне от него

мерцали огоньки звезд.

Тут Лилу, все это время наблюдавшая в нештатное зеркальце заднего обзора кабины за состоянием пассажиров, внезапно поинтересовалась:

– Если не секрет, Хорти, ты что, реально гуль?

– У-упс! С чего такой вопрос?

– Ну так, первую секунду после включения движка ты сидела в пол-оборота к парню, с рукой на весу. Какое усилие компенсировали мышцы твоей

поясницы, шеи, и плеча?

– Без обид, – добавил Шого, – мы сами радикально ген-моды, и нам просто любопытно. Вспомнился мартовский сетевой флейм про гуля, устроившего

анатомический театр на старой караванной тропе через Ливийскую пустыню.

– Ладно, это была я. Честное слово, я не собиралась устраивать такую жесть, но пятеро лутеров напугали бы мою напарницу Лолу. Вы же знаете Лолу

Ву. А лутеры оказались редкими дебилами: только двое сообразили убежать. Я не преследовала их. И кстати, в Sunday Times наврано. Не я сожрала

печень убитых а, вероятно, фауна после меня.

– Вы о чем сейчас? – спросил Кевин, слушавший вполуха, поскольку уже успел достать портативную телекамеру и снимал короткие изумительно

красивые клипы.

– Девчонки зацепились насчет ролевых игр, – не моргнув глазом, соврал Шого.

– А-а… Ад и черти! Как можно зацепляться про что-то, когда вокруг такое!.. Вообще!

Признавшись, таким образом, в своей неспособности вербально объяснить очарование ближнего космоса, Кевин вернулся к видеосъемкам.

– Лучше отстегнуть ремни безопасности, удобнее будет, – посоветовала Лилу, – только двигайся очень аккуратно, иначе в невесомости начнешь летать

от борта к борту.

– Адски непривычно, – пожаловался Кевин, отстегнул ремни, попробовал занять более выгодную позицию напротив иллюминатора, неуклюже

завертелся, поскольку не учел момент инерции, выругался, ухватился рукой за подлокотник кресла, и стабилизировал положение тела.

Хорти пару раз изящно увернулась от его ног, болтающихся рядом с ее лицом, затем ей надоело, и она переплыла по воздуху вперед, к пилотам.

– Я не помешаю?

– Ни капли! – отозвалась Лилу и, обращаясь к Кевину, сообщила, – Через полчаса будет последняя ночь, и ты можешь снять просто до хрена экзотики.

Мы как раз там пройдем нижний протонный радиационный пояс. При включении магнитной защиты получится иллюминация наподобие местного

полярного сияния, только ярче. Готовься.

– А почему последняя ночь? – спросил он.

– Потому, что на втором и следующих витках мы уже не будем попадать в тень Земли. Орбита Бифроста средневысотная и сильно наклонена к

эклиптике, поэтому там вечный полдень. А наш асплейн приближается к нему по спирали в плоскости его орбиты.

– Прибытие на стыковочную позицию у Бифроста через 210 минут, – добавил Шого.

– Адски круто! – обрадовался Кевин, – А правда ли что Бифрост, это мост богов на языке викингов?

Хорти иронично фыркнула и сообщила наставительным тоном:

– Нет и не было никакого языка викингов. Викинги не этнос, а бизнес.

– Морской разбой, – припечатала Лилу.

– Так вот, – продолжила Хорти, – в развлекательных книжках викингов отождествляют с древними норвежцами, но среди них было больше шведов и

датчан. Самые знаменитые викинги были исландцы, которые лишь наполовину скандинавы, а наполовину кельты.

– Вот, чертова хрень! – Кевин покачал головой, – Надо же, как все запутано. А все-таки Бифрост это что?

– Это качающийся путь на старо-исландском. Тогда считалось, что это подвесной мост, построенный между мирами всяческих богов и демонов. Будто

бы ночью он виден, как Млечный путь, а днем – как радуга… – тут Хорти задумалась и продолжила, – если так получилось, что у нас урок эрудиции, то, может, объясните про свингер-шахматы.

Лилу отвлеклась от мерцающих экранов на пульте и сообщила:

– Это шахматы для четверых, изобретение Йорма и Наф. Весь набор фигур как в обычных шахматах, и расставляются так же, но наборов четыре: белые

и черные, красные и синие. Игра идет на 100-клеточной доске, иначе такая расстановка не поместилась бы. Дальше правила почти как в обычных

шахматах, как если бы шли две параллельные игры: белые против черных, красные против синих. Одна партия вдоль доски, другая поперек доски.

Ходы делаются по кругу: белые, красные, черные, синие. Также нюанс: занятые клетки. Белые и черные не могут ходить своими фигурами – на клетку, уже занятую какой-либо красной или синей фигурой. И наоборот тоже.

– А съесть фигуру из чужой пары цветов что, тоже нельзя? – спросила Хорти.

– Нельзя, – подтвердила Лилу, – это как бы нейтральное препятствие.

– Еще нюанс, – добавил Шого, – в обычных шахматах пат считается как ничья, а тут как проигрыш того, у кого нет хода.

– Так, а что после того, как одну из партий кто-то выиграл?

– Дальше варианты ветвятся. Можно просто объявить параллельную партию ничьей, и закончить на этом. Но интереснее убрать с доски фигуры

проигравшего, и заморозить фигуры выигравшего до конца параллельной партии. Когда она закончится, то фигуры проигравшего убираются с доски, а

фигуры первого победителя размораживаются. На доске происходит сражение двух победителей.

– Прикольно, – оценила Хорти.

– Вообще-то, – призналась Лилу, – игра пока неустойчива, там еще много вариантов.

Хорти покивала в знак понимания, и озвучила тезис:

– Так или иначе, это, опять-таки, интеллектуальное развлечение, а не физическое.

– Было бы интеллектуальное… – Лилу хмыкнула, – …Если бы Йорм и Наф не придумали дополнительно к игре еще камасутру с роботом, и не сделали

эту камасутру ставками.

– Ставками как в блэкджеке? – задала уточняющий вопрос Хорти.

– Ага! – Лилу щелкнула пальцами.

– Ничего нового под Солнцем! – встрял Кевин, который, оказывается, не только снимал красоты космоса, но и прислушивался к разговору в кабине, –

Помните, робот Бендер в «Футураме» говорил: я построю свой лунный модуль, с блэкджеком и шлюхами.

– Что такое «Футурама»? – спросил Шого.

– Это гениальный НФ-мультсериал из конца прошлого века. Я так думаю: каждому, кто занимается освоением космоса, надо посмотреть хотя бы

первый сезон.

– Ночь через двадцать… – объявила Лилу, боковым зрением отслеживая навигационный монитор, … – пятнадцать… десять… пять…

– Я, вообще-то, наготове, – произнес Кевин, и тут вокруг асплейна сгустилась темнота с яркими крошечными бусинками звезда. Чуть позже темнота

сменилась разноцветными призрачными языками пламени. Не настоящего пламени, а оптической части излучения быстрых протонов радиационного