"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 3436

Гастон Перрен ненадолго задумался, затем дважды негромко хлопнул в ладоши.

– Мне показалось, или на повестке дня… Э-э… Конституционная олигархия?

– Что? Конституционная олигархия? Да, можно, например, так назвать. Есть некоторая аналогия с конституционной монархией. Ради мира в стране, добрые сквайры согласны оставить дворец и ренту за королем. При этом король более не сможет издавать законы, чеканить монету, командовать

войском и распределять ранги или бенефиции.

– Иначе говоря, Оуэн, вы предлагаете сохранить поток богатств олигархии, но закрыть возможность конвертации богатства в политическое влияние и

власть, не так ли?

– Да, примерно так, – подтвердил миллиардер, – хотя, можно оставить еще что-то вроде церемониальных функций.

– Вероятно, – произнес Перрен, – олигархия не удовлетворится таким набором.

– Понятно, – Гилбен пожал плечами, – Карл I Стюарт тоже не удовлетворился.

– По-моему, Оуэн, ситуация не располагает к шуткам.

– Да, ситуация не располагает, но без шуток как жить? Смотрите, мы с вами применили мозговой штурм, включили эрудицию и логику, изобрели план.

Но увы: вероятно, этот план неудовлетворителен. Утешим себя тем, что мы хоть попытались, когда другие не сделали даже этого.

– Черт возьми, Оуэн! Нельзя сдаваться после первой попытки!

Миллиардер снова пожал плечами.

– Наверное, вы правы, но это вне моей компетенции. Я делаю бизнес в высшей лиге, но держусь подальше от игр в орден тамплиеров. Не я тут эксперт

по олигархам, а вы.

– К чему вы клоните?! – возмутился Перрен, – По-вашему, я теперь должен в одиночку разгребать дерьмо, которое касается меня точно не больше чем, например, вас? Я могу вообще улететь в какой-нибудь забытый богом Парамарибо и переждать любую войну, включая пиксельную войну. Никто не

станет всерьез охотиться за мной, поскольку я не тяжелая фигура, в отличие от вас, например. Скажите, Оуэн, кому из нас двоих больше нужно мирное

решение глобально-актуальных проблем?

– Гастон, вы сказали: «пиксельную войну»? – переспросил Гилбен.

– Да. Такое название придумал гуру Талвиц для вооруженного конфликта, при котором военные удары наносятся почти исключительно по ключевым

фигурам, без привычных армий, фронтов, линий боевого соприкосновения и ковровых бомбардировок тыла. По существу, октябрьский ракетный

теракт Imago Dei и ответные ливийские проскрипции создали готовый паттерн пиксельной войны. Продолжение этого случится, если усилия

антивоенных интересантов не станут достаточно эффективными.

– Что ж… – отозвался Гилбен, – …Логика в вашем изложении есть. Но селективная. Вы обошли стороной слишком многое. Такие умолчания не

способствуют доверию.

Случилась пауза, довольно типичная для ситуаций, когда в сложных переговорах одна сторона прозрачно намекает на попытку грубого обмана с

другой стороны. И Перрен в такой ситуации отреагировал, опять же, типично – вопросом:

– О чем принципиально важном я умолчал, по-вашему?

– Например, о психологической неготовности и физической непригодности олигархов к эскалации пиксельной войны. Надо обладать волей и силой

сказочного Геракла, чтобы, являясь легко уязвимым и смертным человеком, драться с противником который умеет регенерировать головы, как гидра.

При теракте в октябре, ливийский диктатор лишился четверти черепа, а в уцелевшей части остался скорее фарш, чем мозг. Но даже месяца не прошло, как он выступил перед репортерами в театре Аполлонии, и ходил по сцене, как ни в чем не бывало. В некоторых отсталых африканских странах из-за

этого решили, что Хаким аль-Талаа суть аватара некого бессмертного бога. Разумеется, он не более бог, чем осьминог, и его можно убить, только это

довольно хлопотная процедура. Между тем, лидеры олигархического блока с легкостью убиваются обычной пулей или осколком гранаты, что наглядно

показало проведение ливийских проскрипций…

– Но, – иронично перебил Перрен, – у хуррамитов и аргонавтов нет монополии знаний о регенерации, олорекреации, генных векториках и

молекулярном дизассемблере.

– Верно! – развеселился Гилбен, – Это вообще не секрет и открыто лежит в инфосетях! Проблема в том, что применение такого экстремального

векторика к себе невозможно скрывать. Это не какой-нибудь векторик для рекреации печени, посаженной от элитной мишленовской диеты. Организм

с олорекреацией это другое, что очень быстро заметят блогеры. Как после этого бороться против постгуманизма, за «войны крови»? Готовый сюжет

для водевиля: «Негр во главе ку-клукс-клана». Еще сюрприз: олорекреационный векторик перестраивает не только тело, но и отчасти психику. Это

аналог подростковых кризисов, из которого пропагандисты «войн крови» раздули мистическую тему. Якобы разрушается душа жертвы, а вместо нее

вселяется демон. И, знаете, Гастон: эта нелепая пропаганда сильнее всего ударила по ее же заказчикам. По вашим клиентам-олигархам, элитное

образование которых является ремейком нелепых средневековых суеверий. Вы умолчали об этих принципиально важных деталях, не так ли?

В финале монолога, Гилбен изобразил застывшую мимику обиженного клоуна. Перрен вскочил и прошелся взад-вперед, затем остановился и резко

взмахнул руками.

– Черт побери, Оуэн! Зачем терять время, говоря о вещах, заведомо понятных вам? Или вообще любому, кто знает диалектику истории! При смене

технологического уклада, у традиционной элиты нет шансов уцелеть в конфликте. Но такой конфликт оказывается разрушительным не только для

элиты. Вспомним первую половину XX века. И как вам подобный план на ближайшее будущее?

– Если даже на минуту допустить, что вы правы, Гастон, то где альтернатива? Продукт нашего мозгового штурма вы забраковали, не так ли?

– Нет, я не забраковал, а лишь отметил: там не хватает некоторых вещей.

– Вот оно что! И каких же?

– Во-первых, капелька глобальной власти. Это необходимо им, они в некотором смысле наркоманы.

– …Но, – перебил Гилбен, – планета не их личная опиумная плантация. Пусть лечатся от наркозависимости.

– Послушайте, Оуэн, незачем так резко реагировать. Я ведь говорю: капелька. В любом случае, даже в вашей модели децентрализованного мира из

равноправных модулей, ряд параметров потребует глобального регулирования. Например, мониторинг загрязнения мирового океана, это ведь

объективная проблема.

– Да, это объективная проблема, но если отдать ее под контроль олигархии, то случится свинство, как с парниковыми газами, Парижским соглашением

и бизнесом на квотах. По процедуре можно допустить совещательный голос, но не решающий.

– Предлагаю компромисс, – сказал Перрен, – номинальное председательство. Это почти эквивалентно роли конституционного монарха в парламенте.

– Ладно, допустим, так. А что во-вторых?

– Во-вторых, потребительский сегмент супер-лакшери.

– Исключено, – кратко и грустно отреагировал миллиардер.

Перрен посмотрел на него с некоторым недоумением.

– Почему так сразу исключено?

– Потому, – произнес тот, – что сегмент супер-лакшери существует только в экосистеме, известной как «цивилизация великих пирамид». Такая

экосистема обречена на коллапс, поскольку изымает слишком большую долю из экономического цикла. Отсюда, кстати, название. Вы знакомы с

рассказом Геродота о том, как строительство великих пирамид разорило Древний Египет. Аналогично супер-лакшери разорил глобальную экономику

ежегодными изъятиями примерно трех четвертей мирового хозяйственного оборота.

– Трех четвертей? – удивился Перрен, – Не может быть, чтобы так много!

– Может, – спокойно сказал Гилбен, – вы, видимо, не задумывались об аналогии между пирамидами фараонов и комплексами небоскребов