"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 3435

– Да. Возьмем пластиковый коврик, блокнот и ручку, устроимся вот на той ступеньке у водопада, и нарисуем мнемоническую схему. Как вам такой

план действий?

– Ваша площадка ваши правила, – проворчал Перрен…

…Через несколько минут он оценил этот выбор места, как удачный, но вслух не сказал (зачем давать визави дополнительное моральное

преимущество), а продолжил излагать предложение о совместном плане будущего. Гилбен слушал, делал пометки в блокноте, однако Перрена не

покидало ощущение, что визави уже знает. А когда изложение было завершено, миллиардер обмахнулся блокнотом, будто веером и объявил:

– Мне почему-то вспомнилась «Алиса в стране чудес» Кэрролла.

I passed by his garden, and hear the growl,

When the Pie and the Panther were sharing the Owl.

– Похоже, Оуэн, вы перепутали, – заметил Перрен, – у Кэрролла Сова и Пантера делили Пирог, у вас же Пирог и Пантера делят Сову.

– И что? – невозмутимо отреагировал Гилбен, – В любом случае Пантера съела и Сову и Пирог. Так ли важна последовательность?

– Да, но пирог, который делит сову, это слишком странно даже для страны чудес.

– Не надо показного скептицизма, Гастон, это непрофессионально. Ведь вы прилетели в Ботсвану, поскольку некий олигархический пирог уверен, будто в его власти не только поделить сову, но даже натянуть означенную сову на глобус.

Тут Перрен несколько смутился. Мысль о натягивании совы на глобус приходила ему в голову много раз при анализе мотивов своих (скажем так) работодателей. В частности, сегодня он думал об этом. И что? Оуэн Гилбен читает мысли или имеет место обычное совпадение образов у двух

субъектов интересующихся похожими вопросами? Волевым усилием он отбросил эту дилемму, как тупиковую, и отреагировал ворчливо:

– А кто, по-вашему, пантера? Аргонавты? Или еще какие-нибудь синтепитеки?

– Синтепитеки? – с иронией переспросил Гилбен, – Синтетические обезьяны? На сленге адвокатов-борцов с расизмом это называется: «зооморфная

дерогативная метафора», и обезьяна – типичный базис такой метафоры. За черную обезьяну в США уже составлен компьютерный прайс-лист штрафов.

За косоглазую обезьяну пока штрафуют в ручном режиме. Белобрюхая обезьяна – бесплатная. Синтетическая обезьяна, видимо, тоже. Но вернемся к

сути вашего вопроса. Ответ: нет. Синтепитеки вне игры в сову и глобус. Их вообще не интересует раскраска глобуса. А пантера это демон динамохаоса.

– Демон? – переспросил Перрен изумленно (поскольку Гилбен никогда не скрывал свой скепсис в отношении мировых религий, и публично

позиционировался как атеист).

– Демон динамического хаоса, – повторил миллиардер, – это не из мистики, это из цикла естественных наук, как демон Лапласа, демон Максвелла и

демон Дарвина. Некоторые, следуя традиции именования, называют демона динамохаоса – демоном Лайтхилла или демоном анти-Лапласа, хотя

название не меняет сути дела…

…

*18. Виртуальное знакомство с демоном динамохаоса.

Гилбен, устроившись поудобнее на коврике поверх естественной каменной ступеньки у водопада, поднял руки, изобразил пальцами условные

демонические рожки на голове, и продолжил объяснение:

… – Суть дела такова: демон динамохаоса ловит фанатов «порядка любой ценой» и, без церемоний, взыскивает ту самую «любую цену». Получается

намного больше, чем они способны представить, и тогда демон тащит в ад этих фанатов со всеми их владениями. Закономерный финал всех попыток

вписать общество в детерминированную пирамиду статусов и ролей. Причем этот финал наступает тем быстрее, чем выше энергетический потенциал

общества. В эру аграрного примитивизма, когда общество применяло лишь энергию тягловых рабов и скота, такие режимы держались по несколько

веков. Но едва настала эра топливных машин, как время сжалось до десятилетий. А в эру НТР, когда в обиход стала входить ядерная энергия, наступил

кризис пирамидально-политического детерминизма: режимы, основанные на этой идее, начинали рушиться едва родившись. Закономерность

известна, поэтому олигархия с 1970-х борется против энергетического прогресса, а с 2000-х даже более того: за возврат аграрного примитивизма.

Программа «Устойчивого развития» и конкретно «Зеленой энергетики» ориентирована на это, для формирования предпосылок к идее «Великой

перезагрузки». Фанаты ничего не забыли, однако ничему не научились со времен фараонов. Опять «порядок любой ценой», опять священный

контроль над общественным поведением и общественным богатством. Это особенно нелепо, когда Пантера доедает Сову, натянутую на глобус в конце

XX века, и Пирог уже практически выложен на блюдо, как логично следующий на очереди.

– А какой вывод? – поинтересовался Перрен, когда миллиардер завершил свой монолог.

– Выводов несколько, и первый состоит в негодности привезенного вами предложения скрестить мой 100-летний план «Sonobe-Flower» с планом

«Великой перезагрузки».

Повисла пауза, затем Перрен флегматично покивал головой и задал новый вопрос:

– Считаете ли вы, что какой-либо 100-летний план можно начать без учета интересов и устремлений олигархии?

– Разумеется, не считаю, – сказал Гилбен, – однако, есть большая разница между учетом интересов олигархии наряду с интересами иных центров силы, и принятием интересов олигархии априори в полном объеме, будто это ультиматум абсолютной силы. Первый вариант называется компромиссом, он

возможен. Второй вариант в нынешних реалиях является вздором, поскольку у олигархии отсутствует не только абсолютная сила, но и просто

превосходящая сила. Это показал Вандалический кризис, а история с Imago Dei расколола круг поддержки олигархии. Например: я играл по правилам, поймал бизнес-удачу за хвост и занялся тем, что мне нравится, тоже по правилам. Но некие субъекты потребовали от меня вассальной службы, а

получив отказ – решили убить меня. Отсюда подозрение, что они вовсе неспособны к компромиссу. Если так, то вопрос о будущем актуален лишь

после того, как олигархия исчезнет в результате тех или иных событий. Поймите правильно, Гастон, мне отвратительна война. Я уверен: все спорные

вопросы лучше решать согласием, но есть одно исключение: когда некто требует от всех прочих – покорности, угрожая истреблением. Как в начале

века с исламским терроризмом Al-Qaeda и в конце прошлого года с олигархическим терроризмом Imago Dei. Вот так…

Миллиардер выразительно развел руками. Гость вздохнул (разговор опять ушел в очень неудачную сторону) однако, среди домашних заготовок

имелся ответ на такой поворот:

– Боюсь, Оуэн, что вы повторили ошибку рассерженных американских радикалов 2001, которые, после авиа-теракта в Нью-Йорке, приравняли ислам к

терроризму. Вы сейчас приравняли финансово-политическую элитарность к терроризму.

– Гастон, вы сделали масштабирование в миллион раз. Аналогии так не работают.

– Что значит в миллион раз? – спросил Перрен.

– В миллион раз значит в миллион раз: около 2 миллиардов мусульман, и около 2 тысяч элитариев. Швейцарская группа Глаттфельдера в 2013-м

вычислила список из 737 имен акционеров, управляющих мировой экономикой, а за четверть века концентрация даже усилилась, так что 2 тысячи это

оценка с запасом.

– Оуэн, давайте смотреть на ситуацию конструктивно.

– Так это я смотрю конструктивно. А ваши клиенты, судя по их предложению, смотрят примерно как Карл I Стюарт. Знаете ли, в 1640-х, уже проиграв

гражданскую войну, он изображал, будто абсолютная монархия безальтернативна, и этим добился лишь потери головы. В буквальном смысле. Не

сочтите за намек.