"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 3410

девочка», как атакующая кошка, прыгнула на Хлотара…

…Без всякой агрессии. Наоборот. Обхватив его шею когтистыми лапами, она лизнула раздвоенным языком его нос.

– Эй, алло, прекрати, Хава! – поворчал он, – В тебе верных сто фунтов веса. Ты ведь так можешь уронить кого-нибудь. В этом случае не видать тебе

шоколада, как своих ушей. Впрочем, у тебя нет выраженных внешних ушей.

– Ур-р, – задумчиво мурлыкнуло сюрреалистическое существо, вернулось с его шеи на твердый грунт, и поменяло окраску под цвет этого грунта. Сейчас

казалось, будто это ожившая скульптура, вылепленная прямо из здешней глины.

– Хлотар, почему ты сказал про шоколад? – удивленно спросила Камилла.

– Ур-р! – отозвалась Хава, на этот раз уже не задумчиво, а с энтузиазмом.

– Она жутко любит шоколад, и рассчитывает, что мы, в честь приезда, сводим ее в кафе «The Great Fall of China», где таковой подается в адекватных

количествах.

– Что ж, неплохая идея. Такое кафе мне нравится уже за название.

…

*5. Осколки прошлых геологических и геополитических эпох.

Хозяевами кафе «The Great Fall of China» в первом ярусе контейнерно-архитектурного ансамбля были три китаянки: Джу, Лин и Мей (имена значились

на бейджиках – в двух вариантом: латиницей и иероглифами). По их возрасту и по специфике меню Камилла примерно угадала историю этого бизнеса.

В середине 2010-х амбициозные лидеры КНР заявили претензию на мировое господство: программу «один пояс – один путь». Эмиссары Пекина

осваивали страны Третьего мира: сорили деньгами, покупая ключевые местные бизнесы и привозя жен с родины. На новых землях рождались дети, которые (по программе) должны были стать адаптированными наместниками Нового порядка для колоний. Но мотор «китайского ралли» уже спалил

ресурс, и часы демона экономики начали отсчет. Дети выросли, когда эти часы пробили полночь и, как в сказке «Золушка», китайское величие

превратилось в тыкву и мышей.

Кризис «пояса и пути» мог быть мягче, но его пик совпал по времени с Вандалическим кризисом, обрушившим очередной пласт миропорядка.

Пекинские мечтатели не сумели построить новую Глобальную империю, а китайские подростки, рожденные в Африке и обученные как будущая

колониальная элита, стали никем на Черном континенте. Далее большинство из них уехало в Китай, другие же, не чувствуя в себе готовности жить при

тамошних тоталитарных порядках, остались где родились. Эти другие повторили схему китайских диаспор середины XX века: встроились в местные

условия и открыли малые бизнесы (например, жанровые кафе). Их отношение к этнической родине наполнилось иронией, которую тут выражало

название кафе (глумливо измененное The Great Wall of China») и названия авторских блюд в меню:

«Культурная революция»

«Великий кормчий»

«Большой скачок»

«Банда четырех»

…И т.п.

Роботы-официанты (несколько неуклюжие, однако совершенно очаровательные) были сделаны в виде панд на роликовых коньках. Кухня, кстати, тоже

была роботизирована, поэтому Джу, Лин и Мей играли тут эпизодическую роль оперативных наладчиков, а в остальное время создавали позитивный

PR, общаясь с посетителями.

Между прочим, хамегоргон Хава тоже получила долю внимания: кроме миски шоколада (оплаченной Хлотаром) ей досталось со стороны Мей

почесывание спины – специальной щеткой. Судя по яркой цветовой гамме орнаментов, пробегавших по коже, Хава была в полном восторге от этого

(даже не понять от чего больше – от шоколада или от щетки). Немногочисленные посетители тоже были в восторге – хотя несколько опасливом. Все-таки, экзотический ягуар-кайман выглядел довольно грозным созданием.

Джу, подойдя к столику, где устроились Хлотар и Камилла, тихо сказала:

– Друзья, я очень прошу: заберите потом Хаву с собой. Она милая, но если кто-нибудь незнакомый попробует ее тискать, то может внезапно лишиться

пальцев.

– Конечно, Джу! – Хлотар улыбнулся.

– Ого! – тихо выдохнула Камилла, наблюдая за Хавой, которая, между тем, уже успела слопать около фунта шоколада, и теперь свернулась в углу, как

кошка. А в следующие несколько секунд ее кожа повторила цветовую комбинацию двух стен и пола: красный, черный и желтый. Теперь могло

показаться, что там никого нет, просто сам угол как-то причудливо вспучился.

– Круто, да? – спросила Джу, – Интересно: как доктор Рэм изобрела такой генный код?

– Вы сказали: доктор Рэм? В смысле, Ликэ Рэм? – удивилась Камилла.

Китаянка утвердительно кивнула.

– Да, Ликэ Рэм, которая ксенобиолог и астронавт. У нее случился мимолетный роман с Тургутом Давутоглу и по этому поводу она решила изобрести

невидимого зверя. Хотя, хамелеоновый горгонопс получился лишь частично невидимый, но все-таки круто, да?

– Вне сомнений, – согласилась Камилла, – а что такое горгонопс, кстати?

– О! Это звероящер, который жил на Земле больше четверти миллиарда лет назад! Еще, кстати, доктор Рэм изобрела корабельный хвощ, который еще

в полтора раза древнее.

– Что-что? Корабельный хвощ?

– Завтра увидишь, – пообещал Хлотар.

Камилла хотела полюбопытствовать, что такого она увидит, но ее отвлекло движение у входа в кафе. Три персоны студенческого возраста. Внимание

сразу прилипло к парню среднего роста, но очень плотного, округлого телосложения. Странная внешность, даже трудно определить расу: то ли очень

смуглый европеец, то ли мулат. Еще один парень и девушка – типичные загорелые европейцы, чем-то похожие: худощавые, легкие, гибкие. Одеты все

трое в стиле «кантри»: в свободные джинсы и цветные клетчатые рубашки.

– Wow! Привет, Камилла! С тебя выпивка! – радостно объявила девушка, и только тогда Камилла сообразила, что это Хлоя Штеллен, дочка вице-директора MOXXI и правнучка Хлотара по материнской линии. Ее бойфренды соответственно: округлый – Нигиг Сай, а худощавый – Оливер Лорти.

– Крошка, с чего вдруг тебе полагается выпивка? – скептическим отозвался Хлотар.

– Ну, мы довезли Лолу Ву до границы с Авгилией и договорились с проводником. Как я понимаю, у нее редакционное задание Euro-Twin на большое

сафари-репортаж.

– О, боже… – выдохнула Камилла, сообразив, что наделала, подписав Лоле творческую командировку по Лолой же придуманной теме «Неизвестная

бывшая Ливия».

Подписывая это, Камилла исходила из обычной логики: хорошему репортеру полезно иногда на короткое время прыгать со своей главной темы (а для

Лолы таковой являлся космос) на нечто совсем иное – чтобы не зациклиться. Топоним «Ливия» в тот момент воспринимался Камиллой, как расхожее

название Ливийской Федерации Киренаика и Феззан. Но тема относилась к бывшей Ливии, т.е. ко всем землям Великой Ливийской Джамахирии, постепенно распавшейся после войны 2011 года. Кроме Федерации туда относилась Тобрукиада – на востоке, Триполитания – на западе, и Авгилия –

фантомное государство-буфер, созданное по плану ООН между Федерацией и Триполитанией.

Какой-то телеведущий остроумно и неполиткорретно назвал Авгилию – Африканским Шпицбергеном. На самом деле и площадь территории, и

плотность населения Авгилии примерно вдвое превышали таковые у заполярного архипелага Норвегии. Но вдвое это сопоставимые величины. Еще

два сходства: тоже нет городов и тоже категорически не рекомендуется выходить из дома без ружья. Тема ружья на Шпицбергене определяется

бесконтрольностью белых медведей, а в Авгилии – бесконтрольностью вообще всего.

Другой телеведущий еще более неполиткорретно пошутил, что постапокалипсический сериал «Безумный Макс» можно было бы снять в Авгилии, как