"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 3401

— Ну, рассказывай! – потребовала она.

— Так, ты ведь наверняка видела почти все по сетевой трансляции.

— Вальтер, ты ведь понимаешь, что ключевое слово: почти.

— Эх… — он задумался, — …Ладно, слушай. Когда Зенон Пекош показывал репортерам скафандр для космического маневрирования…

— …Самоходная космическая капсула! – подхватила она, — Как в Космической Одиссее Артура Кларка. Я ведь смотрела трансляцию. И что?

— Вот что: астронавт Дэвид Боумен полетел на самоходной капсуле, чтобы исследовать артефакт древней сверхцивилизации, и провалился сквозь четвертое измерение ко всем чертям. Этот сюжет начинает беспокоить меня.

— Брось, Вальтер, то фантастика, а Чубакка это реальный артефакт сверхцивилизации.

Генерал кивнул, сделал глоточек кофе, и произнес:

— Насчет артефакта сверхцивилизации ты абсолютно права. Он реальный. И возникает центральный вопрос: зачем мы хотим догнать его?

— Как зачем? – удивилась она такому вопросу, — Это ж ясно! Мы просто хотим… Э-э…

— Хотим чего? – спросил он.

— Хотим, чтобы сверхцивилизация вступила в контакт с нами, или хотя бы дала знак. В смысле: «мы увидели вас»!

— Кристина, а ты знаешь литовский анекдот про грибника и локиса?

— М-м… — она задумалась, — …Похоже, нет. А кто такой локис?

— В общем значении — медведь, но в фольклоре зачастую — оборотень. Новелла «Локис» Проспера Мериме это классика ужасов об оборотнях, как «Дракула» Брэма Стокера это классика ужасов о вампирах.

— Тогда с локисом более-менее ясно. А что в анекдоте?

— Там грибник слишком азартно искал ведьмины круги, и заблудился в большом лесу.

— Это что, ведьмины круги, в смысле кольца прорастания массы грибов?

— Да. В общем, грибник понял, что заблудился, и кричит: «Эй-эй! Кто-нибудь!». Крики разбудили локиса, он подоходит и рявкает: «Зачем ты разорался на весь лес?!». Грибник так испуганно говорит: «Я надеялся: кто-нибудь услышит». Локис тогда спрашивает: «Вот, я услышал, и что, тебе легче стало?».

Кристина сосредоточенно покрутила чашечку кофе на столе, стараясь собрать в кучку разбегающиеся мысли. Получилось так себе, и тогда она произнесла:

— Вальтер, ты намекаешь, что проект «Alkyona» может оказаться огромной ошибкой?

— Нет, я намекаю, что этот проект наверняка приведет к огромной неопределенности.

— Но, — заметила она, — сейчас у нас уже огромная неопределенность

— Нет, — он покачал головой, — сейчас большая неопределенность, а будет огромная. Это совсем наоборот.

— Гм… — Кристина снова покрутила чашечку, — …То есть как это совсем наоборот?

— Это примерно как вода в ливийском анекдоте про бедуина и скандинава.

— Расскажи! — заинтригованно отреагировала Кристина.

— В Аузу, поселке-перекрестке у границы Чада и Ливии, — начал генерал, - встретились бедуин с озера Чад и скандинав из Исландии. Бедуин говорит: «Я живу у большой воды. Нужна неделя, чтобы объехать эту воду на верблюде». Скандинав говорит: «Я живу на острове. Нужна неделя, чтобы объехать этот остров на скутере». Бедуин спрашивает: «Что такое остров?» Скандинав объясняет «Остров, это земля, вокруг которой огромная вода. В общем, это приблизительно как у тебя, только совсем наоборот».

Александр Розов

Баобаб маленького принца. Решето джамблей-5

== ДЕКАБРЬ ==

*1. Локальная трансформация расхожего анекдота об адюльтере.

Муж звонит жене и говорит, что сильно задержится на работе, а затем приходит домой после полуночи с длинной историей о внезапно возникших

корпоративных делах. Таков шаблон, с которого стартуют сотни анекдотов и миллионы скандалов в «традиционных семьях» (как это принято

называть). Вальтер Штеллен, в прошлом – бригадный генерал контрразведки Евросоюза, а теперь – вице-директор смешанного консорциума MOXXI, вернулся домой около часа ночи, и сообщил Кристине Штеллен, почти по шаблону:

– Привет, милая! Совет инвесторов возжелал заслушать предварительные итоги года и, учитывая уровень их понимания космической проблематики, видишь, что получилось.

– Вижу, – ответила она, – что вместо ужина там был дурацкий фуршет с избытком кофе. Быстро катись в душ, а я организую что-нибудь годное на стол.

– Ты самая прекрасная, проницательная…

– …Не ври, – весело перебила она, – в этой пижаме я со своей стрижкой под горшочек выгляжу, как фермерша из депрессивной каталонской глубинки.

А ты в этом костюме выглядишь, как бригадефюрер Абвера из гламурно сляпанного сериала о Резистансе.

– Брр! – он изобразил на лице эстетический ужас и метнулся к ванной, по пути чмокнув Кристину в нос.

Тут можно отметить разрыв шаблона из анекдота. Впрочем, шаблон нарушился даже в формальном статусе. Вальтер и Кристина Штеллен не были

супругами, они почти 7 лет находились в разводе. По мировому соглашению в суде, общий дом в Карлсруэ продан, выручка поделена, супруги

разъехались, а единственный ребенок (несовершеннолетняя дочка) остался с матерью. Первые полтора года они соблюдали новые роли, и Кристина

собиралась оформить себе и дочке ID со старой фамилией Нарбо вместо Штеллен... Но жалко было времени на эту бюрократию. Время шло, что-то

менялось во внешнем и во внутреннем мире, и когда Вальтер очередной раз прилетел из Брюсселя в Перпиньян повидать дочку, так получилось, что

он остался на все выходные. Прошло еще какое-то время, и Вальтер прилетел на весь свой генеральский отпуск. И случилось неизбежное: дочка

(успевшая вырасти до пубертатного подросткового состояния) как-то раз застала разведенных родителей в недвусмысленной ситуации.

– Похоже, ваш развод рушится! – нахально заявила Хлоя в тот день за столом. Позже ее шутки в этом стиле (с подстановкой слова «развод» вместо

«брак» в расхожие фразы из литературной классики) превратились во что-то вроде афористического творчества:

– При таком поведении, попытки спасти развод обречены на неудачу.

– Романтический развод, самый счастливый в начале, обычно самый непрочный.

– Пусть ваш развод оказался неудачным, зато вы приобрели ценный жизненный опыт.

Финальным аккордом стало поступление Хлои в East-Mediterranean University (EMU), Фамагуста, автономия Северный Кипр. Там же, в одной из секций

«профессорского» таунхауса, арендуемых консорциумом MOXXI, обустроился Вальтер. Тогда Кристина, плюнув на все условности, переехала туда же. В

конце концов – кому какое дело?

Она прилетела в Фамагусту весной, причем ей самой это казалось веселой авантюрой. Можно было предположить, что по прошествии месяца или двух

– ощущение веселой авантюры исчезнет. Однако, оно не исчезло, хотя прошло более полугода. Наоборот, с каждой неделей это ощущение лишь

росло. Дело не только в романтике обновленных отношений с Вальтером. И не только в возможности «напрямую» наблюдать развитие позитивной

(хотя сюрреалистической) полиаморной личной жизни Хлои сразу с двумя мальчишками-аргонавтами. Дело еще и в том, что на морском космодроме

Фамагуста-Вароша рождалось будущее. Последнее выглядит, как избыточный пафос, но иначе не скажешь – поскольку тут возник самый узнаваемый

из центров управления полетами в Третьей Лунной гонке (каковым был Бока-Чика во Второй Лунной гонке, и линия мыс Канаверал – Хьюстон в Первой

Лунной гонке).

Первая Лунная гонка. «Хьюстон, у нас проблема» передал 13 апреля 1970-го капитан «Apollo-13» Джеймс Лоуэлл после взрыва кислородного бака у

корабля на орбите

Третья Лунная гонка. Журналистика раскрутила это словосочетание 5 ноября, когда капитан Зенон Пекош, включив маршевые движки корабля

«Alkyona» на околоземной орбите, сообщил в ЦУП (и на весь мир): «Фамагуста, у нас нет проблем». Фраза сразу превратилась в мем – поскольку она