"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 2337
- По Марксу… - Оскэ многозначительно поднял палец к потолку, - Мораль как раз возникла для обоснования эксплуатации. И ни для чего другого она не пригодна.
- Нет, она пригодна! – воскликнула Стэли, - Если это коммунистическая мораль!
- Это оксюморон, - сказала Флер, - Как дельфиньи копыта. Между прочим, наша педагогическая империя просуществовала 241 год! Мы смогли десантироваться на соседний континент, и даже четверть века удерживали там плацдарм, но потом нас общими усилиями сбросили в океан. У нас начался коллапс из-за отсутствия рабов-техников, и тогда к нам вторглись из-за океана и заколбасили наших буратин.
- Неплохо для средне-машинной эры, - прокомментировал Оскэ, - Но, такие фокусы удаются только на уровне для новичков, где нет качественного прогресса техники. В продвинутой «X-fenua» нас бы прихлопнула первая же промышленная революция.
Флер согласно кивнула, и добавила:
- А в раннюю машинную эру мы бы держались лет семьсот, даже в продвинутой.
- Надо было делать жреческую касту, - сказал Оскэ, - Педогогизм в сочетании со жреческой кастой работает до начала новой машинной эры. Это проверено.
- Почему коммунистическая мораль это оксюморон? – спросил Эсао.
- Оскэ уже сказал, - напомнила Флер, - при коммунизме, по условию задачи, нет эксплуататорского класса. Значит, нет интересанта, которому нужна мораль.
- Коммунистическая мораль нужна всему народу, - возразил он.
- И что в ней такого нужного? – иронично поинтересовалась меганезийка.
- Она воспитывает человека, чтобы исключить эгоистические желания и сделать его главным желанием творческий труд на благо общества. Ефремов специально пишет: творческий труд, потому что если это тупой труд, то получится муравьиный ложный социализм с людьми-насекомыми. Примерно такой, как вы сделали в этой игре.
- Еще один оксюморон, - сказала она, - неэгоистический творческий труд.
Стэли щелкнула ногтем по корпусу ноутбука.
- А твои домики, Флер? Скажешь, это из эгоизма? Просто, чтобы нажить денег?
- Деньги нам с Ежиком пригодятся, - ответила Флер, - но деньги это не эгоизм. Это социальная функция. Как доказано психологией, в творчестве она вторична. А вот настоящий, первобытный эгоизм в творчестве первичен. Это тоже научный факт.
- С ног на голову, - буркнула тиморка, - Эгоизм это как раз когда ради денег.
- Нет! – воскликнула Флер, - Joder! Работа за деньги это обслуживание общества, обслуживание других людей, которые в ответ обслужат тебя! А творчество это первобытный эгоизм! Я нарисовала эти домики из треугольников, мне самой они понравилось, и я сама от себя прусь! Я кручусь перед зеркалом и балдею, какая я классная! И мой мужчина смотрит на меня, как на аватару Пеле, которая танцует на Hauoli-Roaroa на Раиатеа в праздник Tiki-te-Tane!... Ну, Ежик смотрел не совсем так, потому, что он еще не врубился…
Оскэ выпучил глаза, растянул губы в широченной улыбке, и растопырил пальцы.
- Вот! Я уже смотрю на тебя с восхищением!
- Iri!... – Флер вскочила на ноги, сплела руки над головой и провернулась на носке по кругу в движении танца Hula-Ori - … Я самая красивая! Я самая сексуальная! Вот! И сейчас мой мужчина прикурит мне сигарету, и он даже не будет ворчать, что я опять курю… Ага… Мерси, Ежик!... Так вот: эгоизм - первичен. А про чье-то там благо я начинаю думать потом, когда прикидываю, как бы срубить денег с этого креатива.
- А при коммунизме, - заметил Эсао, - тебе бы не пришлось думать про деньги.
- Это не важно, - Флер махнула рукой, - Коммунизм это просто такой инструмент распределения, наподобие шведского стола. Чем тратить свои силы и время, чтобы сосчитать, кто чего и сколько сожрал, экономически выгоднее взять денег за вход.
- Но при коммунизме не берут денег за вход, - возразил он.
- Берут от каждого по способностям, а это то же самое, - отрезала она.
- Почему ты все переводишь на деньги? – возмутился тиморец.
Флер улыбнулась, протянула руку и похлопала его по колену.
- Прикинь, бро: деньги, по определению, всеобщий социальный эквивалент ресурса. Я имею в виду материально-коррелированные деньги, а не псевдо-деньги, из кредитно-финансовой экономики стран 1-го мира. Так вот, когда имеешь дело с обществом, надо пересчитывать все материальные и информационные блага на деньги. А иначе, как ты будешь составлять бюджет и подбивать баланс?
- А у Ефремова в ЭВК, Эру великого кольца, обходятся без денег! - сказала Стэли.
- Ага, щас, - фыркнула Флер, - Я читала «Туманность Андромеды». Там все четко. В качестве денег - эрги. В смысле, единицы энергии. По ним все и считается.
- Но это же там не главное!
- Ну да, - Флер кивнула, - Можно также считать в джоулях, или в электрон-вольтах.
Стэли, от избытка чувств, ударила кулаком по полу.
- Я не о том! Как ты не заметила, если читала!? Главное, это люди, справедливость и чистота в отношениях, доверие друг к другу, и стремление вверх к… К…
- К звездам? – договорил Оскэ, - В смысле, в космос?
- Нет… В смысле, не только… Стремление вообще вверх.
- Вообще? Типа, мифологически? Из серединного мира в верхний мир?
- Нет! При чем тут мифы? Вверх – это… Неужели непонятно?
- Извини, гло, - Оскэ развел руками, - Пока непонятно. Сварю-ка я еще какао…
- А мне не только это непонятно, - сообщила Флер, - Мне непонятно: как у Ефремова появилась система двадцатилетнего педагогического прессинга? На фиг она нужна?
- В книге же все объяснено, - заметил Эсао, - Надо сформировать человека.
- Какого человека? В чьих интересах? - мгновенно отреагировала Флер, - Знаешь, бро, какая фраза врезалась мне в мозги, когда я читала «Туманность…»? Я запомнила ее дословно: «Учитель – в его руках будущее ученика». И это там сказано об учениках, которым уже по 17 лет! Это мои ровесники, понимаешь? В таком возрасте обычный современный человек может организовать собственную семью и ферму, работать на технологичном производстве, заниматься бизнесом, управлять кораблем и флаером, целенаправленно обращаться с боевым оружием! А его судьба – в чьих-то руках?!
- Это же будущее, - напомнил тиморец, - Там техника сложнее…
Флер резко провела в воздухе ладонью, будто перечеркивая что-то.
- Не говори мне про технику! Современный человек постоянно имеет дело с новой техникой, и ему постоянно приходится учиться. Учиться, бро! А не воспитываться!
- Попробуй, отдели одно от другого, - возразила ей Стэли.
- Легко! Учиться - это о том, что ты сможешь делать, выучившись, если захочешь, а воспитываться - это о том, что ты должен будешь делать, воспитавшись! Ты должен, хочешь ты того, или нет! И учитель-воспитатель-педагог говорит это: «Ты должен» взрослым ребятам, способным держать оружие! И они обязаны ответить «Yes, sir!», потому что, как написано: их судьба в руках учителя.
- Но учитель не будет этим злоупотреблять! – воскликнул Эсао.
- Такой прессинг уже сам по себе злоупотребление, - твердо сказала Флер.
- Почему ты говоришь «прессинг», а не «воспитание»? И почему ты так уверена, что учитель воспитывает в неправильную сторону?
- Изоляция воспитуемого под властью педагога с младенчества до возраста половой зрелости - это вивисекция мозга, - ответила Флер, - Это мясорубка, перемалывающая людей в фарш из человеческого мяса, в котором здоровые биосоциальные программы стерты и поверх них написаны морализаторские фантазии воспитателя. Среди этих фантазий-императивов, самым антигуманным и самым социально-опасным является императив: жертвовать своими естественными интересами и даже самой жизнью для поддержания политической власти группы, нанявшей педагога определенного типа.
Оскэ аккуратно разлил горячий какао по кружкам и прокомментировал: