"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 2336

Оскэ улегся рядом с Флер у экрана, бросил взгляд на профайл проекта, и предложил:

- Поставь минимальные витальные из расчета средний срок жизни – 40 лет.

- Может, 30, и принудительное размножение с пятнадцати лет? – спросила она.

- Можно и так, только через 20 лет, а не сразу, иначе будет коллапс. И агрессивность сделай 80 из ста баллов, а через 20 лет повышай до 95. И еще военный бюджет…

- Ясно… - Флер забарабанила по клавиатуре, - …Выбраковку детенышей ввести?

- А как же… Только не единообразную, а по кастам. Рабочие, солдаты, техники…

- Я уже поняла, - перебила она, - Вот, теперь совсем другое дело. А с рабами мы…

- …Захваченных рабов-техников - в анклавы, иначе будет коллапс, - сказал он.

- Логично… Ну, запускаем…

- Что вы сделали? – спросил Эсао.

- Экономически оптимизировали, - ответил Оскэ, закуривая сигарету, - Сейчас мы покажем соседям реальную силу педагогизма! Они, дураки, думают: их свободное предпринимательство, демократия и высокий уровень жизни им поможет. Фиг там! Пройдет четверть века, и они будут рабами в наших анклавах-технополисах!

- Рабами!? – изумленно переспросил тиморец.

Флер утвердительно кивнула и пояснила:

- Прикинь: при такой глубокой морализации, твои буратины будут ваще тупые, зато дешевые, здоровые, быстро плодящиеся и готовые биться до последней капли крови. Сколько-то толковых особей нам даст селекция детенышей, но этого мало. Дефицит квалифицированных техников надо покрывать за счет рабов. Рабов мы будем брать у соседей. Соседи либеральные, так что у них приличная доля буратин с мозгами.

- Но мы же совсем не это собирались сделать! – воскликнула Стэли.

- Я вашу мысль понял, - сообщил Оскэ, - вы хотели сделать так, чтобы у вас, за счет высокого уровня потребления, размножались и техники тоже. Но тогда надо было в профайле сразу вводить изолированную касту жрецов, и отделять ее от остальных буратин, как в древнем Египте. А вы сделали, как в древней Спарте, поэтому все получатся тупые, сколько им не повышай потребление. А значит, не фиг им делать потребление выше витального минимума. И жить долго им незачем, поскольку…

- Полвека прошло! – перебила Флер, - Классно! Hei foa! Мы уже завоевали две самые большие соседние страны! Наш интегральный ресурс вырос в три с половиной раза!

Оскэ стряхнул столбик пепла в пустую снарядную гильзу (игравшую роль мусорки) и глубокомысленно сообщил:

- Это еще ничего не значит. Вот когда наши буратины сцепятся с другой империей…

- Если Южная Империя не нападет в ближайшие 20 лет, то наши буратины успеют удвоить живую силу, и просто раздавят эту империю своей массой, - сказала Флер.

- Ребята… - Стэли потормошила их за плечи, - …объясните: что вы построили?

- Тотальный педагогизм, - ответил Оскэ, - Точнее, это вы построили, а мы только подправили, потому что у вас были не совсем удачные пропорции в экономике.

- Что это значит? – спросила она.

- Это значит: буратин-детей очень рано отнимают у буратины-мамы, помещают в централизованный буратино-питомник и тотально морализуют на протяжении всего периода взросления. В вашем случае, до 20 лет. Короче, получается, типа, муравей.

- Ура! - объявила Флер, - Нам сто лет. Мы выиграли одну войну с Южной империей. Правда, ресурс не вырос. Но они ослабли, и в следующей войне мы их заколбасим!

- Если раньше у нас не кончится ресурс, - уточнил Оскэ.

- Вы даже не посмотрели набор, который мы включили в мораль! – заметил Эсао.

Флер пожала плечами.

- Прикинь, бро, если ты централизованно и жестко морализуешь своих буратин с годовалого возраста, то совершенно не важно, что именно включено в мораль. По-любому, у тебя получатся муравьи, потому что под давлением у юного организма буратины мозг атрофируется. Кстати, вы зря вкладывали ресурс в образование. Это бессмысленно, даже если морализация начинается с 5 лет, как у исламистов. Как ты думаешь, почему не бывает исламистов с образованием хотя бы на уровне средней технической школы? Развитие мозга в момент начала морализации тормозится.

- Почему? – удивился тиморец.

- Потому, что приходится запретить человеку думать. Мораль всегда абсурдна и противоестественна. Про нее нельзя думать. В нее можно только слепо верить.

- Как это абсурдна? – вмешалась Стэли.

- Как норма поведения, противоположного биосоциальным инстинктам, - ответила меганезийка, - …Ого! Полтораста лет! Мы урыли Южную Империю! Интегральный ресурс вырос в 4 раза за полвека! Ух, сколько мы взяли рабов-техников. Континент, практически, наш. Мы на третьем месте по выплавке стали на планете, и на втором по численности населения. Наши буратины начинают готовить трансокеанский десант!

- Флер! Оскэ! – воскликнула тиморка, - Объясните толком!

Оскэ потушил окурок, выбросил в снарядную гильзу и налил всем еще какао.

- ОК, начнем с биосоциальных инстинктов. Они почти одинаковы у всех стайных гоминидов. У шимпанзе, у бонобо, и у человека. Этих инстинктов достаточно, чтобы родители опекали и чему-то учили потомство, а это потомство подражало старшим и адаптировалось в обществе… Ну, скажем, в первобытной деревне, или типа того. Как показали последние 5 миллионов лет, этого вполне достаточно в до-машинную эру. Дополнительное обучение в современную эру необходимо, потому что существуют сложные технологии, социальная экономика и сложная деловая коммуникация. Что касается дополнительного воспитания, то оно только вредит нервной системе.

- Почему это достаточно? – спросила Стэли, - и почему дополнительное воспитание вредит? Между прочим, человеческое общество отличается от обезьяньего!

- Так, - сказал Оскэ, - Начнем с того, что человек – это вид обезьяны, и его общество обезьянье по определению.

- Человек это только биологически – обезьяна, - возразил Эсао.

- А в чем он не обезьяна? – поинтересовалась Флер.

- Он умнее, он разговаривает, он трудится, преобразует мир, он создает культуру.

- Незачет по всем пунктам, кроме первого, - констатировала меганезийка, - Человек отличается от шимпанзе вдвое большим мозгом, хотя, впрочем, это не всегда делает людей вдвое умнее… Некоторых вообще не делает умнее. А так – у шимпанзе есть система коммуникации, и культура тоже. Они делают кое-какие орудия, а их обычаи, передаваемые от поколения к поколению, нельзя назвать иначе, чем культурой.

Стэли взмахнула руками, демонстрируя возмущение такой софистикой.

- Ну, ты сравнила! У шимпанзе какие-нибудь камни для разбивания орехов и палки-копалки, а у человека – самолеты, космические корабли …

- Извини, гло, - перебил Оскэ, - Но до сих пор в мире есть множество первобытных племен, которые обходятся примерно тем же арсеналом техники, что и шимпанзе.

- Но это отсталые племена!

- Допустим, что так. Но они человеческие, или нет?

- Человеческие, - согласилась тиморка, после некоторой паузы.

- …И они не хуже нас, верно? – продолжал он, - …Просто им не повезло в смысле технического прогресса, а так – люди, как люди. Мало ли кто отстал в технике?

- Да! – Стэли кивнула, - Но шимпанзе ты не подтянешь по технике, а эти племена обучатся, если ты им поможешь, и освоят любую технику, не хуже других.

Оскэ улыбнулся и утвердительно кивнул.

- Все верно. Шимпанзе или бонобо можно научить работать с не очень сложными машинами, но на большее у них не хватит мозга. А человеку хватит. Но, по-любому, морализация для освоения техники не нужна. Только обучение. Прикинь?

- Для этого не нужна, - согласился Эсао, - Но как ты защитишься от развращения богатством? Избытком всяких материальных благ? Начнется расслоение людей по классам, эксплуатация… У Маркса про это написано.