"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 2305
- Все можно оценить. Только сумма получится астрономическая.
- Тогда какой смысл оценивать?
- В случае с Окситанией - никакого. Но не все общности такие дорогостоящие.
- Вы хотите сказать, что какая-то общность стоит дешево?
- Да, - Рокки кивнула, - Например, общность эмирата Эль-Шана, численностью около шестисот тысяч, стоит менее полмиллиарда фунтов. Примерно как три супертанкера.
- Порядка восьмисот фунтов на человека? - спросила Доминика, - но это нонсенс!
- Почему же? Стоимость выращивания особи человека в питомнике такая же, как и в случае выращивания особей других крупных сообразительных млекопитающих.
- Фиджийская овчарка из питомника стоит семьсот фунтов, - вставила Люси.
- Выращивать людей в питомнике! – воскликнула француженка, - Это… Это…
- Это ситуационная модель, - договорила Рокки, - Она поясняет, что экономическое качество людей в сообществе направленном не на продуктивность, а на образцы из библии и корана, не выше, чем если бы они были выращены агропромышленным методом. Это называется: «сообщество с обнуленным гуманитарным ресурсом».
- Послушайте, - вмешался Дюги, - Мне неприятно об этом говорить, но это расизм!
Рокки сделала удивленные глаза.
- Разве я где-то упомянула их расу?
- Нет, но такое отношение к человеку, как к скоту…
- Собака – это не скот, - возразила Люси, - у нее есть яркая индивидуальность!
- В отличие от исламиста, - добавил Хаген.
- Интересно, - с невеселой иронией произнесла Доминика, - а как бы вам бы самому понравилось, если бы вас оценивали в деньгах, как домашнее животное?
- Aita pe-a, - ответил Хаген, - Меня оценили в 47 тысяч фунтов в год плюс пансион.
- Что-то дешево при твоей профессии, - заметил Квинт.
- А у меня тогда стаж был маленький. Три года после колледжа.
- Вы шутите? – шепотом спросила француженка.
- Какие тут шутки? Я креативно округлял цифры в коносаментах и влип на каторгу.
- Сколько? – спросил Ематуа.
Хаген молча показал два пальца.
- Извините, - произнес Марне, - А почему мы перешли к этой скользкой теме?
- Потому, - сказала Рокки, - что я объяснила, из каких экономических соображений наше правительство участвует в событиях вокруг религиозного конфликта в Западной Европе.
- Экономических? – переспросил француз.
- Да. Мы - пользователи европейского гуманитарного ресурса, поэтому у нас имеется прямой экономический интерес предотвратить его обнуление.
Филибер эмоционально взмахнул руками.
- Я не понимаю! Из этого чисто меркантильного интереса вы будете воевать против ислама на нашей стороне, несмотря на такое, мягко говоря, предвзятое отношение к римской католической церкви? У меня в голове не укладывается!
- Правительство Меганезии - ответила Рокки, - не будет воевать против ислама, как и против какого-либо иного идиотизма, не имеющего прямой связи с экономическими интересами граждан и с их безопасностью. У правительства есть контракт, где четко обозначены объекты, цели и методы управления.
- А как понимать утверждение: «наше правительство участвует»? Вы так сказали.
- Я также назвала цель этого участия, - напомнила она, - Предотвратить обнуление…
- Да! Да! Я слышал, что вы сказали! Но что это значит практически?
- Это значит, что наши военные специалисты получили соответствующий приказ правительства, а техника исполнения – это вопрос их профессионализма.
- У меня такое чувство, - вздохнул он, - что мы говорим или о совершенно разных предметах, или на совершенно разных языках.
Рокки подбросила на ладони очередную креветку и улыбнулась.
- Просто несколько разная система представлений, в частности, о войне и мире. Но, я думаю, что военные действия в нашем стиле, для вас окажутся предпочтительнее.
- Почему? – спросил Филибер.
- Минимум участников и минимум случайных жертв и разрушений, - ответила она.
- А у наших форсов это получится? - поинтересовался Хаген.
- На войне возможны случайности, - ответила она, - Но я ставлю себя на место Ясона Дасса (я была на его месте дюжину лет назад), и мне становится ясно: он никогда не подписал бы этот приказ, не будучи уверен, что уровень риска в пределах нормы.
- По ходу так, - Хаген кивнул, - Но я не понимаю, как форсы это сделают.
- Не удивительно. У тебя другая профессия.
Доминика Лескамп изобразила всем телом пантомиму «глубокая растерянность».
- Знаете, мне казалось, что сложнее всего искать общий язык с японцами. Когда я работала с JAXA, меня порой приводила в отчаяние эта постоянно существующая невидимая стена. А с вами нет ни языкового барьера, ни барьера в форме какого-то специфического этикета… Но, черт возьми, почему вас так сложно понять?
- Это потому, - наставительно произнес Ематуа, - что с европейской точки зрения мы выражаем свои мысли слишком просто. Вам кажется, что тут скрыт какой-то подвох.
- Нет, Мне кажется, что я – Алиса в Зазеркалье из сказки Кэрролла, - пожаловалась Доминика, - Вы загрузили меня своими парадоксами, и я даже поверила в то, что вы выращиваете людей в питомнике, как собак.
- Почему вас удивила тема с питомниками? - спросил Хаген, - Они есть практически везде. У нас тоже. И у вас в Европе эти питомники существуют уже несколько веков.
- Откуда вы взяли такую чушь?! – воскликнул Дюги.
- Почему чушь? У вас это называется «церковный приют». На это собирают деньги профессиональные сетевые попрошайки. На сайтах есть фотографии, статьи…
- Уф! – выдохнул француз, - Но это существенно иное.
- Иное? – переспросил Хаген, - А в чем отличие?
Дюги задумался, подбирая слова, прежде чем ответить.
- Отличие в том, что эти благотворительные заведения созданы для помощи детям-сиротам. Это не имеет ничего общего с… Гм… Питомником для животных.
- Но это же типичный питомник, – возразил Хаген, - Большое количество молодняка одного биологического вида выращивают в специально оборудованном…
- По-вашему, лучше бросать сирот на улице? - перебил Филибер.
- Я просто предложил определиться в терминах, - ответил молодой меганезиец, - Про этику можно спорить, но с лексикой все ясно. Предприятие по выращиванию собак - собако-питомник. Предприятие, по выращиванию людей - человеко-питомник. Так?
- Не так! – возмущенно ответил Филибер, - Вы же не думаете, что с детьми в приюте обращаются, как с собаками?
- Не думаю, - Хаген кивнул, - Человек, дельфин, собака, тюлень, лошадь - это разные млекопитающие, с разным поведением. Их молодняк требует разного обращения.
Филибер переглянулся с Дюги – тот пожал плечами, а Доминика увлеклась каким-то веселым (судя по жизнерадостному смеху) разговором с Люси… Видя, что двое его коллег оказались в тупике, Анри-Жак Марне пришел на помощь.
- В Меганезии, принято вести аргументацию от экономики, - начал он, - Это обычай, давайте ему следовать. Возьмем собачий питомник. Там выращивают собак или для продажи, или для сдачи в аренду, но так или иначе, для коммерции. Детский приют, напротив, благотворительное дело, воспитанников не используют для коммерции.
- Ну, и что из того? – спросил Хаген, - Недалеко от моего fare, есть, как бы, китовый питомник. Там коммерция рядом не стояла. Если что-то нужно китам, то foa просто скидываются, и покупают. У нас любят китов. Это благотворительность, так?
Марне огляделся в поисках поддержки. Доминика уже исчезла из зоны досягаемости, поскольку Люси утащила ее в море и обе сейчас плыли к маленькому коралловому островку метрах в двухстах от берега. Жанна Ронеро болтала с Рокки и Аптусом, а Фрэдди и Ематуа курили сигары из муруруанского самосада и лениво обсуждали их качество. Дождавшись очередной паузы в их разговоре, Марне спросил: