"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 2300

- Ага, - субъект кивнул, - Можно просто Риари, мы тут ребята простые.

- В таком случае, просто Фрэдди. Я тоже простой парень.

- Не боитесь летать с военным пилотом? - спросил суб-лейтенант, пожимая ему руку.

- Я, вообще-то гражданский, - заметил Хаген.

- Ага, - Риари кивнул, - Секретность. Понимаем. А кто здесь психоаналитик?

- Ну, я, - сказала Люси.

- Хэх… - он почесал здоровенной лапой в затылке, - Это как…?

Жанна сделала шаг вперед и обворожительно улыбнулась.

- Люси наш гид по местной обстановке. А я - Жанна Ронеро, репортер «Green World Press», Канада, Новая Шотландия.

- Что, Greenpeace? – сурово спросил суб-лейтенант.

- Какой еще Greenpeace? – встряла Люси, - Жанна из семьи Хаамеа!

- А-а! - обрадовался Риари, - Жанна Хаамеа! Я про вас слышал. Вы завтракали?

- Честно говоря… - начал Фрэдди.

- Короче, не завтракали, - догадался тот, - Поехали в дежурку, у нас там есть какао, сэндвичи, и еще всякая фигня… Только это, тачка маленькая, так что…

- У нас, вроде, парни с коленями, - перебила Люси.

- Действительно, - поддержала Жанна.

- Ага, я это и имел в виду. Вообще-то тут триста метров, так что нормально доедем.

…

---------------------------------------- Люси Карпини-Хок, 12.6 лет

Бывают в жизни такие полосы, когда прет. А все началось с хорошего настроения у предков. Вообще-то оно пошло на плюс 16-го, когда после взрыва Тлалока, «бочка» первый раз нормально вышла на связь. Но потом еще три дня мама ходила немного обалдевшая, и все время бегала смотреть новости по TV - мало ли что… Папа тогда сказал: «это эффект сброса напряжения», и присматривал за мамой, как будто она маленькая. Даже спать укладывал. Только что с ложечки не кормил. А 20-го стало понятно, что все ОК, и тут ее пробило. Вернее, их обоих пробило… Пару дней мы наблюдали это, а потом собрались на Малый Семейный Совет (Флер с Ежиком и я с Хагеном). Подумали и решили, что папе с мамой сейчас никто тут на фиг не нужен, потому что у них fall-in-love. Лучше, будет, если мы смоемся из дома недели на две. Кстати, мы сняли с африканской войны хороший табаш. Надо гульнуть? Надо!

Сказано – сделано. Флер все равно надо писать диплом, и они с Ежиком полетели на Каролины, на Понпеи, где Нан-Мадол, а мне, в общем, никуда было не надо, но я договорилась в школе, чтобы две недели учиться дистанционно. После реферата про Тлалок, мне легко пошли навстречу. Удачно получилось. И мы полетели с Хагеном обкатывать нашу новую растопырку – клон боевого рэптора. Кстати, дешевый, как и положено растопырке, а у Хагена еще discount на четверть, потому, что это он делал программу для сборки. Сначала мы полетали в окрестностях, а потом метнулись на Никаупара, на hauoli: Хабба, Нитро, Зиппо и Скиппи вернулись с войны в Замбези.

И надо было так подфартить, что мы сразу словили Фрэдди и Жанну! Вернее, это я словила, точно по маминому учебнику «Практическая психология вербовки». Мама говорит, что нехорошо этим пользоваться в нормальной человеческой жизни. Мама, конечно, права, но где есть та нормальная человеческая жизнь? Разве что, в кино для самых маленьких. В натуре, жизнь не нормальная, а реальная, а это немного другое. Кроме того, я не для чего-то плохого использовала мамину книжку, а просто, чтобы вписаться на Муруроа, где будущий марсианский полигон. Фрэдди и Жанне от этого никакого вреда, кроме пользы. Они денег на перелете сэкономили. Польза? Польза!

Так мы с Хагеном оказались в евро-космическом центре «Mariner Caravella». Сейчас, правда, тут просто бывшая высокотехнологичная коммерческая каторга партнерства «Playa Artificial». Ее, вместе с арендой территории и акватории, у них выкупило ESA (европейское агентство по космосу). А еще раньше здесь был французский атомный полигон. Взорвали почти двести бомб. Теперь тут такие креветки-полиплоиды, что больше похожи на лангустов. Мутанты, но вкусные… Это, кстати, важно. А вообще, каторга (в смысле, полигон Каравелла), похож на военный городок гектара четыре площадью. Он занимает восточный угол атолла Муруроа. От него идут две дороги на запад: по северному барьеру - к ВПП аэродрома, по южному - к маленькому порту на внутреннем рейде. Дальше оба барьера пересекаются мелкими протоками, так что на западной половине атолла уже другая жизнь. Там тусовка баджао – морских бродяг.

Теперь объясняю, почему важно про креветок. После того, как суб-лейтенант Зидано (классный парень, между прочим) накормил нас сэндвичами с какао, мы двинулись знакомиться с международной научно-экспертной группой. Где должна находиться научная группа после легкого завтрака? Там, где лучше всего ловятся креветки! По южному барьеру дорога идет на запад шесть миль, мимо маленького порта и короткой резервной ВПП, а последние три мили просто так. Полвека назад, французские форсы хотели освоить и западную половину атолла тоже, поэтому построили узкую бетонную дамбу через несколько проток на южном барьере, соединив восточный остров с цепочкой из десятка мелких моту. Потом плюнули, и дамба оборвалась на полпути с востока на запад. Один из последних моту в цепочке – загогулина с маленькой суб-лагуной метров двести в поперечнике. Глубина здесь маленькая, вода просвечивается, до дна, водоросли растут со страшной скоростью, а креветки-мутанты жрут их, набирают вес и плодятся.

Про это специальное креветочное место знали двое наших, оказавшиеся в научно-экспертной группе: Рокки Митиата и Квинт Аптус. Их fare на Таити, 500 миль к норд-норд-вест от Муруроа, так что, почти здешние, тем более Квинт – фанат рыбалки на Туамоту. Ематуа Тетиэво, с Нукуфетау говорит, что и сам бы нашел это место, но как теперь проверишь, если они уже показали? Короче: наших экспертов в группе трое, а французов – четверо. Во-первых, Анри-Жак Марне, вице-директор ESA. Он немного старше Квинта (которому полтинник) и порядком моложе Ематуа (которому уже за шестьдесят). Но, по сравнению с ними он выглядит бледным и замученным, Правда, говорят, что он крупный ученый. Это в Европе такая дурная традиция: ученому там полагается быть таким полудохлым. Типа, вся сила ушла в мозг. Бред, короче. Второй француз - Гастон Дюги моложе Марне лет на 10, но тоже бледный и слишком тощий. Наверное, он следит за физической формой, но не часто, поэтому у него неправильное пузо. Мама говорит: пузо у мужчины должно быть большое и упругое, чтобы… Вот. У папы такое пузо, и у Квинта, и у Ематуа. А у Гастона Дюги просто складочка, пузо - не пузо. Недоразумение, короче. Уж лучше вообще без пуза, как Хаген... Или как третий француз - Клод Филибер. Он выглядит, как футболист, хотя примерно ровесник Дюги. Фокус в том, что Филибер - негр, а неграм по европейской традиции разрешается быть физически крепкими, даже если они ученые. Почему такая традиция – фиг знает.

Четвертый номер французской команды - Доминика Лескамп, инженер - астронавт. Симпатичная девчонка, чем-то похожая на Лару Крофт, только не помню из которой серии. Вот кто действительно в форме! Доминика выглядит ровесницей Жанны, хотя реально на семь лет старше (ей 35). Она была в единственном европейском экипаже, летавшем на Луну. Хотя, мне непонятно: зачем они туда отправляли пилотируемый корабль? Наверное, просто доказать: Ага! Мы тоже можем, не хуже, чем янки! По-любому, Доминика (или кратко: Доми, как она представилась), это единственный в команде человек, ступавший на другую планету (астрономически, Луна, как бы, не планета, а естественный спутник, но в техническом смысле это без разницы).

Мы подкатили туда на трицикле. Тоже мне, космический полигон, разъездные тачки самые дешевые: тонгайские «Jirafa», два места сзади, одно впереди. Хаген рулил, а я устроилась на коленках у дока Фрэдди, по-взрослому спросив у Жанны разрешения поюзать ее мужчину. Она посмеялась и разрешила, потому что я на 20 фунтов легче. Вообще-то можно было взять два трицикла, но так прикольнее. Остальная команда приехала к креветочной загогулине на трех таких тачках, примерно на час раньше. Правда, до креветок-мутантов они еще не добрались, потому что тормозили: сначала искали удобное место для солнцезащитного тента, потом этот тент ставили, а потом зацепились языками… Но мы с Хагеном не такие тормозные, ага!