"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 1451

Профессор Кун вежливо наклонил голову.

— Конечно, вы лучше информированы, мисс Лао. Я благодарен за помощь, которую вы предлагаете мне в организации этой встречи. А теперь, позвольте, я изложу вам мотив беспокойства аналитиков МИД моей страны в связи с Филиппинским кризисом.

— Я внимательно слушаю вас, — сказала Винни.

— Скажите, мисс Лао, вы играете в шахматы?

— Я играю, но слабо.

— Тогда более узкий вопрос: известен ли вам такой эндшпиль: король против короля и королевской пешки?

— Ну, мистер Кун, так-то, я представляю себе, как это выглядит, но не помню, чем там заканчивается. Можно ли провести пешку в ферзи, или получается зацикливание.

— Вы подняли крайне важный вопрос, мисс Лао!

С такими словами, пекинский философ положил на столик свой смартфон. На экране отображалась шахматная доска с позицией из трех фигур. На 6-й линии стояла белая королевская пешка. Слева от нее на соседнем поле — белый король. И напротив белого короля, через клетку, на последней 8-й линии стоял черный король.

— Ну… — протянула Винни, — …Тут все варианты давно просчитаны, да?

— Да, — подтвердил Кун Цинвэй, — это называется простой оппозицией. Исход зависит от очередности. Если ход белых, то ничья, а если ход черных, то они проиграли.

— И что? — спросила она.

— Этой позицией, — пояснил он, — наши аналитики МИД иллюстрируют обстановку на политическом поле Филиппинского кризиса. Черный король — Китай. Белый король — Америка, а белая пешка — Меганезия. Простите, если вам обидно такое сравнение.

Бортинженер (точнее — сотрудница АЭО) качнула головой и улыбнулась.

— Мне ни разу не обидно. Продолжайте, это любопытно.

— Я продолжаю. Предыдущим ходом белая пешка шагнула на Е6: на Филиппины и, по правилам игры, ход за черным королем. Но, любой ход приведет к поражению. Поздно рассуждать о причинах, породивших такую позицию. Всемирная шахматная доска на сегодняшний день сократилась до трех клеток: Филиппин, Южно-Китайского моря, и нашего берега. Ситуация похожа на ту, что была столетие назад, но тогда агрессивной соседней силой была Имперская Япония, а за ее спиной стояла Америка.

— Хэх… Мистер Кун, я плохо знаю историю, но когда-то тогда сложились мотивы для Американо-Японской войны, которая началась в 1941-м.

Пекинский философ снова вежливо наклонил голову.

— Это так, но за 10 лет до того Америка направляла агрессию Японии против Китая.

— Может, так, — Винни пожала плечами, — но Меганезия ни разу не Япония 1930-х. Нам неинтересны завоевания чужих территорий — у нас акватория площадью, как полторы Африки, плюс половина Западной Антарктиды. И, нам неинтересно быть очередным непотопляемым авианосцем вашингтонских мечтателей. Редкий случай, когда я могу говорить за большинство kanaka-foa, поскольку все очевидно. Нас меньше миллиона.

— Вас примерно два миллиона, если считать Фиджи и Бугенвиль, — возразил Кун.

— Не надо так считать, — сказала она, — в Тройной Унии все участники автономны.

— Пока автономны, — ответил он, — наши аналитики МИД уверены: в течение трех лет Меганезия абсорбирует своих партнеров по Тройной Унии, если только не разразится атомная война, которая полностью изменит Азиатско-Тихоокеанский регион.

Винни Лао выразительно развела руками.

— Далась вам эта атомная война. Можно подумать, Пекинскому режиму она выгодна.

— Нет, — сказал профессор, — у нас ключевой этап 30-летнего плана XIX съезда КПК, на котором большая война несообразна. К сожалению, в Вашингтоне это понимают, и их стратегическая игра направлена на то, чтобы навязать нам такую войну. В этом смысл шахматной иллюстрации, которую я привел.

— Мистер Кун, я говорила: не надо путать Меганезию с Японией 1930-х, нам не нужны чужие территории, и сами мы другие. Мы — не масса протоплазмы, а наши лидеры — не повелители масс. Поднимите глаза от вашей символической шахматной доски, на ней отражается не будущее, а прошлое, которое так пугает вас, что вы ищете в настоящем скрытые аналогии с ним, и потому не видите будущего!..

Она резко замолчала, и уткнулась в чашку. Кун Цзивэй тоже молчал некоторое время, размышляя над услышанным, а затем спросил:

— Где вы родились, мисс Лао?

— В Лос-Анджелесе, а что?

— Это объясняет ваш менталитет, и позволяет мне верно сформулировать вопрос. Если политика Меганезии непохожа на политику Японии 1930-х, то чем объяснить атомную провокацию над Южно-Китайским морем? Зачем вам вооруженное обострение?

— Между прочим, есть протокольное объяснение, — напомнила Винни.

— Я знаю, — сказал пекинский профессор, — если бы бесхозяйный спутник был разрушен незийским суборбитальным атомным снарядом где-то над безлюдным юго-восточным сектором Тихого океана, то я бы поверил. Но филиппинский суборбитальный атомный снаряд над Южно-Китайским морем, причем во время политического диспута по теме международного анти-парникового проекта на Минданао… Нереально. Космическая программа Филиппин действует с 1960-х, и там даже намека нет на такое оружие.

— Мистер Кун, я могла бы ответить, что с 1990-х Филиппины периодически покупают услуги иностранных подрядчиков для изготовления и запуска своих спутников. В той программе, о которой вы говорили, есть подрядчики из США, из КНР, из Японии, так почему вас удивляет, что там появился подрядчик из Меганезии? Можно поспорить о термине «атомный снаряд». Протокольно, это кварк-глюонный плазмоид.

— Мисс Лао, у нас частный разговор, так, может, не будем прикрываться легендами?

Винни Лао улыбнулась и подняла руки, раскрыв ладони жестом дружелюбия.

— Повторяю: я МОГЛА БЫ так ответить. Но не буду. И прошу вас о том же. Вы верно подчеркнули: у нас частный разговор. Давайте, мы отбросим легенды с обеих сторон. Международный анти-парниковый проект на Минданао, это легенда. Филиппинский суборбитальный кварк-глюонный плазмоид для нейтрализации опасных бесхозяйных спутников, это тоже легенда. Если вы не против, то я назову вещи, как они есть.

— Я не против. Назовите.

— ОК! — она кивнула, — Политическая машина КНР наехала на президента Филиппин, потребовав удовлетворить интересы Китайской Карбоновой Группы на Минданао, и устранить препятствие в виде меганезийского бизнеса, который там же на Минданао, мешает монополии предприятий хуацяо, лояльных КНР. Президент Филиппин, уже не впервые попадающий в ситуационные вилки, обратился за консультацией к знакомым полевым командирам в Меганезии. Итогом стал аккуратный суборбитальный взрыв, с яркими визуальными эффектами, и минимумом опасных физических последствий на поверхности Земли. Типа, тактичное напоминание, что Китай — великая страна, но не безграничная. На планете существуют другие страны, в которых живут другие люди с другими интересами, не совпадающими с интересами Госсовета КНР. Такие дела.

Кун Цзивэй покачал головой, и подвигал пальцем по экрану своего смартфона. Затем положил смартфон перед собеседницей, чтобы она могла прочесть, и спросил у нее:

— По-вашему, к этому применимо слово: «тактичное».

— Хэх… — буркнула Винни, — …Ну, что? Американский таблоид «Newstweet» залил на первую полосу статью: «Мирный атом нези подпалил усы Поднебесному тигру».

— А к этому? — спросил Кун и, протянув руку, поменял страницу на смартфоне.

— Ну… — она глянула на анонс, — …И что? «Morning Tape», аналогичный американский таблоид, залил статью «Канаки прищемили хвост красному дракону».

— А к этому? — Кун еще раз поменял страницу.

— Ну… Это канадский «Globe View». Не таблоид, но тоже далеко от серьезных СМИ.

— Прочтите заголовок, мисс Лао.

— ОК, если вы настаиваете. «Китайский бумажный тигр в филиппинском капкане».

— Это очень плохо, — прокомментировал пекинский профессор, — политический термин «бумажный тигр» введен в мировой обиход Председателем Мао в 1946-м. Культурная традиция Китая рассматривает этот термин, как символ экстремального неуважения.

Сотрудница АЭО пожала плечами.