"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 1404

— Паранойя, значит… — откликнулся Мэтт, подозрительно глядя на 20-метровую сферу, наполненную жидким водородом.

Труди энергично взмахнула руками.

— Бро, я говорю: не надо напрягаться. Все продумано. У криогенной емкости активное охлаждение на модифицированных панелях Пельтье. Это панели, которые, если к ним приложить электрически потенциал, перекачивают тепло с одной стороны на другую. Температура в сфере остается около минус 255, и водород не кипит. Нет потерь, и нет водородного пожарного риска в зале-секции. Риск есть там, где водород поступает по магистрали в топливную электробатарею, и в самой батарее. Поэтому, магистраль тут сделана из «бутербродного» композита. Слой металла, слой керамики, слой пластика. Сложнее с батареей. Вы, понятно, видели схему, а теперь в натуре. Идем за мной.

— Идем, парни, — продублировал механик-лейтенант.

Идти было недалеко: сто шагов по техническому коридору, и магистральная труба от водородной емкости к огромному аквариуму, куда был погружен агрегат по размеру примерно как пакет из четырех стандартных морских контейнеров. Вода в аквариуме интенсивно кипела, и пар уходил через трубу в крышке.

— О, черт! — произнес Мэтт, — Тут котел прозрачный, как на картинке в буклете!

— В буклете по-честному, — ответила Труди, — так вот: топливная батарея окисляет 700 граммов водорода в секунду, выдает 65 мегаватт электрической мощности и около 20 мегаватт попутного тепла. Попутное тепло генерирует пар, утилизируемый дальше на турбине низкого давления. У этой турбины малый КПД, зато она простая. Вопросы?

— А мощность с топливной батареи — на электромоторы? — спросил Джон Фицтан.

— Да, — техник-стажер кивнула, — как на германских субмаринах серии U-214. А что?

— В этом, — произнес механик-лейтенант, — есть нерациональность. Окислять водород, получать электричество, и подавать на мотор. Электричество, вроде, лишняя стадия.

Труди Браун снова кивнула.

— Прикинь, бро: то же самое говорит Ематуа.

— Ваш шеф группы? — уточнил Фицтан.

— Да. Ематуа увлекся идеей преобразовать окисление водорода в механическую работу напрямую. По логике, должен быть выигрыш, но просто подавать водород в двигатель внутреннего сгорания, это проигрыш по КПД. Надо как-то иначе.

— А-а… И что, есть идеи?

— Ну, кое-что есть… Можно обсудить после вахты за чаем, — предложила Труди. И, эта высказанная идея добавила позитива в уже наметившуюся дружественность общения.

Ходовой мостик тут был несравнимо удобнее, чем на типичных боевых кораблях. И в смысле обзора, и в смысле эргономики дизайна, и в смысле комфорта кресел экипажа.

Коммандер Оскар Алсвэнк, несший сейчас управляющую вахту, просто наблюдал по мониторам за обстановкой на море, и за состоянием систем корабля. Шеф временного экипажа подрядчика — Ематуа Эдвардс подсказывал ему некоторые детали. А рядом, в штурманском кресле, капитан-разведчик Седрик Конуэй что-то конспектировал (то ли пояснения Ематуа насчет схемы корабля, то ли свои наблюдения за самим Ематуа). В практическом плане, схема управления на «Гичигами» была простой, рассчитанной на шкипера с уровнем выпускника мореходного колледжа страны Третьего мира, так что пояснения довольно быстро и успешно завершились. При этом, все бортовые системы работали нормально, а обстановка на море была обыкновенная: прямо по курсу пустое водное пространство со слабыми волнами, и на радаре ни одного корабля поблизости.

Обычное дело в ходе вахты: коротать время за разговором, и наблюдать — вдруг что-то произойдет (поскольку известно, что на море что-то происходит непременно вдруг). В данном случае, Седрик Конуэй, будучи разведчиком, воспользовался случаем, и…

— …Слушай, Ематуа, как у тебя получилась такая странная группа подрядчика? — стиль заданного вопроса выглядел уместно, ведь, хотя Ематуа Эдвардс был немного старше Седрика и Оскара, но не настолько, чтобы считать их разными поколениями, и Ематуа заранее предложил обойтись без церемоний. Вот и сейчас он не удивился, и ответил:

— Архиепископ Невилл Кавендиш, с которым я дружен, просил помочь Гунтао Цзиче, содиректору фирмы «Interflug». Сингапурские инженеры опасались этого задания.

— Какой архиепископ? — удивился Оскар.

— Архиепископ Народной католической церкви Океании, — пояснил Ематуа.

— Это, — пояснил Седрик для Оскара, — такая раскольничья постмодернистская церковь, основанная на тезисах Коннора Макнаба, апостола Папуа. Их иногда называют…

— …Атолликами, — договорил Оскар, — ОК, я понял, о чем речь. Но, странно. Ематуа, ты совсем не похож на верующего католика.

Шеф группы подрядчика улыбнулся:

— Я не верующий, я подружился с сэром Невиллом и леди Леокадией в ходе работы по водородным технологиям. В частности, технологиям, примененным на этом корабле.

— А эти 17-летние стажеры в твоей группе? — спросил Седрик.

— Это студенты, им по программе как раз нужна практика в конце года.

— Ясно, — Седрик кивнул, — а ты не опасался этого задания, тем более со студентами?

— Нечего опасаться, — ответил Ематуа, — просто, сингапурские инженеры не чувствуют политику. Они хорошие специалисты, но узкого профиля, как принято в их стране.

— Ематуа, а ты уверен, что действительно чувствуешь политику?

— В таком элементарном случае, я уверен. И ты тоже уверен, Седрик.

Американский капитан-разведчик уважительно козырнул:

— Этот сет в твою пользу, Ематуа!

— Эй, парни! — окликнул Оскар, — Можно ли услышать объяснение для политически не особенно грамотного капитана-коммандера? Почему нечего опасаться?

— Если вкратце, — сказал Седрик, — то нези это почти идеальный враг для Америки.

— Почти идеальный враг? — переспросил капитан-коммандер.

— Да, — разведчик хлопнул ладонью по пультовому столу, — но это длинная теория.

— Я бы послушал с удовольствием, — заявил Ематуа.

— Ладно, — Седрик подмигнул ему, — давай так: я изложу теорию идеального врага, а ты расскажешь, что знаешь о трюке графини Леокадии.

— У Леокадии много трюков, Седрик. О каком ты хочешь узнать?

— О трюке с тайваньской актрисой Джекки Джун, что умерла в 1970-х от героина, была заморожена в Центре Крионики, а в октябре этого года, будто вернулась к жизни.

— Ну, это пожалуйста. Только сначала — твоя теория идеального врага.

— Заметано! — согласился капитан-разведчик.

Прапорщик Сюзи Лай откинулась в кресле перед монитором, энергично оттолкнулась правой ногой, чтобы кресло сделало полный оборот по часовой стрелке, затем еще раз посмотрела на монитор, заполненный пиктограммами, и спросила у своего визави:

— Любопытно было бы понять: какой мутант там живет вместо Windows-Apex?

— Это комп из нео-викторианского панка — ответил техник-стажер Квики МакКои.

— И что теперь, Квики, мне перекапывать весь киберпанк с 1980-х?!

— Алло, Сюзи! Нео-викторианский! Это не киберпанк, а цифропанк, значит, с 1960-х.

— Цифропанк, 1960-е? — переспросила она, — Но тогда даже Microsoft и Apple не было!

— Точно, — подтвердил он, — этой фигни не было, но компьютеры уже 20 лет, как были.

20-летняя прапорщик-компьютерщик почесала себя за ухом и произнесла:

— Ты говорил: тебе 17 лет.

— Точно, — снова сказал он.

— Вот, — продолжила она, — а можно подумать, что тебе 100 лет с плюсом.

— Просто, жизнь мотивировала рыть историю, — сообщил техник-стажер.

— Ладно, — проворчала Сюзи, — хватит умничать, просто скажи: какая операционка?

— Ну, — он щелкнул ногтем по монитору, — электроника от СП «Bionicraft», Паго-Паго. Значит, софтвер от фирмы «Robotron», Аитутаки. Отсюда следует…

— …Стоп, Квики! — перебила она, — это что, та фирма, с которой начался рок-н-ролл?