"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 1381
— Тадео, а как вам удалось встретиться с Малколмом? — поинтересовался Диего Восо.
— О! За это я снова должен поблагодарить Антонио… — лидер «правых» снова отвесил министру иностранных дел легкий поклон, — …Я продолжил работу по созданному им каналу с экологической тусовкой «Зеленый кристалл», прибывшей в залив Фонсека. Я готовился говорить с любым незийским авторитетом, а Малколм как раз прилетел для рекламы нового экологичного летающего атомохода «Skoyster».
Одна из медсестричек, как раз притащившая порцию жареных колбасок.
— Скажете тоже, сеньор Пименти! Экологичный атомоход, это как ледяной кипяток!
— О, прекрасная сеньорита Паула… — отреагировал он, обняв ее за талию.
— Пилар, вообще-то, — уточнила девушка, усаживаясь к нему на колени.
— Да, точно, Пилар. Ты сказала: «ледяной кипяток». Когда я услышал от Малколма про экологичный атомоход, то сказал также о ледяном кипятке. А он ответил рассказом о занимательном физическом парадоксе. Если поднять в космос чашку с водой, то вода закипит, одновременно замерзая. Представляешь, Пилар?
— Э-э… — задумалась медсестричка… — Так это про космос. А разговор про здесь, и про атомную энергию. Хиросима-Фукусима, Чернобыль, и Вторая Новогодняя война, из-за которой кое-кто послал весь наш медсанбат на экстренную учебу про радиацию.
Генерал Гомес громко вздохнул, и признался:
— Да, я приказал провести спецкурс о военно-медицинских действиях при радиации. В условиях Третьей Холодной войны это необходимо. Вот, в январе в проливе Беринга, британцы налетели на атомные мины, и что? Полная дезориентация. Над Индонезией хлопнула атомная озоновая дыра, и что? Паника и жопа, хотя там не было настоящей радиации, только УФ-лучи. Иное дело японцы. Когда на Каролинских островах в них попала атомная авиаторпеда, они действовали организованно и верно, по инструкции, поскольку после Фукусимы у них обязательный спецкурс! Учение — свет, ясно тебе?
— Так точно, сеньор генерал! — бодро рявкнула Пилар.
— Значит, — произнес Диего Восо, — этот Малколм рекламирует свой атомоход, и что?
— И, — сказал Пименти, — этот «Skoyster» разработан для Антарктики, но годится и для Великой Кокаиновой Тропы. Атомоходы модели «Ф-трирема» новозеландской фирмы «Icarbus», тяжелые летающие лодки, работают в Антарктике и на Тропе с весны. Но у модели Малколма дизайн в форме крылатой устрицы. Вроде, так выгоднее…
Антонио Лагорено сделал большие глаза и резко поднял растопыренную ладонь.
…— Что удивило? — спросил лидер «правых».
— Удивило, что новозеландская фирма производит атомоходы! Акт-1987 «Nuclear-free» действует, и нео-лейбористы, недавно выигравшие там парламентские выборы, только собираются поменять акт-1987 на обратный: «Free-nuclear». Что-то тут не сходится.
— Да, — Пименти улыбнулся, — ядерная энергетика в стране киви пока под запретом, и в соответствующих фирмах такие машины называют не ядерными, а геотермальными.
— А вдруг кто-нибудь проверит? — поинтересовалась Пилар.
— Отличный вопрос! — лидер «правых» одобрительно похлопал медсестричку по попе, продолжавшей находиться на его коленях, — Трюк в том, что производства этих фирм размещены не на главной территории Новой Зеландии, а на ее внешних землях: Ниуэ, Токелау, и Острова Кука. Там, будто, Новая Зеландия, а на самом деле: Меганезия.
— Теперь понятно, — сказал министр иностранных дел, — но как это касается нас?
Тадео Пименти снова улыбнулся и еще раз объявил:
— Отличный вопрос! В ходе неформального раута с Малколмом, появилась идея, пока довольно сырая… Скажу так: есть шанс обелить Великую Кокаиновую Тропу.
— Еще обелить?! — иронично переспросил Диего Восо, — Она же и так снежно-белая!
— Обелить в плане международного PR, — спокойно уточнил Пименти.
— Гм… Интересно: как? — спросил лидер «левых».
— Антонио объяснит лучше, — сказал лидер «правых».
— Обелить, — сказал Антонио Лагорено, — путем PR-компании вокруг выполнения нами требований феминистского крыла авторитетной организации «Amnesty International».
— Развитие трафика по Тропе, — добавил Пименти, — очень полезно для подъема нашей экономики. Мы ведь обсуждали это, Диего.
— Да, — сказал лидер «левых», — я, хотя пошутил насчет белизны, но в общем, согласен. Понятно, что в трафике Тропы доля «снежка» снизилась. В основном по Тропе ходит нормальный товар. Производственная, компьютерная, бытовая техника, и все такое.
— Видимо, — уточнил Гомес, — меганезийская контрабандная и контрафактная техника.
— Да, Хоакин, но кого это волнует, если товар качественный, а цена в разы ниже, чем у легальных производителей товара? В смысле, это волнует легальных производителей, однако кого тут у нас волнует, что их волнует?
— Кстати, — продолжил Лагорено, — хватит называть Великой Тропы — «Кокаиновой». Я полагаю, что поддержка со стороны AmnI и FemnI, позволит нам объявить, что эпитет «Кокаиновая» нарушает политкорректность в отношении этой бизнес-логистики. Наш трафик по Тропе надо представить, как позитивное явление в мировой торговле. А кто публично очерняет Тропу — тот наемник транснациональных монополий, например.
Генерал Гомес согласно кивнул и объявил:
— Обновленный Сальвадор не пойдет на поводу у антинародных империалистических транснациональных концернов. При этом, я должен заметить, что нашей армии нужно качественное перевооружение в рамках доступного бюджета. В идее обеления Тропы следует предусмотреть поставки незийской экипировки, адаптированной для нас.
— Еще, — добавил Восо, — следует предусмотреть значительную долю полуфабрикатов и производственной оснастки. Это быстро даст отверточные цеха с хорошими рабочими местами, и при таком условии, наши профсоюзы поддержат идею. Но есть кое-какие опасения. Опираясь на «Amnesty International», тем более — на ее феминистское крыло, можно получить вторичные проблемы. AmnI и FemnI, это очень неприятные конторы.
Лидер «правых», успевший прожевать колбаску и запить пивом, отреагировал:
— Да, это неприятные конторы, но они неприятны по-разному. Головная контора AmnI коррумпирована панисламизмом. FemnI замешана в рэкете через ложные обвинения в домогательствах. Но для нас важно, что AmnI и FemnI едины в критике закона-1998, и требуют освобождения женщин, сидящих в наших тюрьмах по этому закону.
— А! — сказал лидер «левых», — Наш закон, приравнивающий любой аборт к убийству.
— Да, Диего, Теперь Антонио привез деловое предложение на эту тему от мисс Хешке Дорадо, мэра меганезийского атолла Киритимати… Антонио, вам слово.
Министр иностранных дел отставил кружку пива и сообщил:
— Мы конструктивно поговорили, поскольку мисс Дорадо здешняя, из Сальвадора. Ей знакомы наши реалии. Она знает о законе-1998, знает об отношении AmnI и FemnI к данному закону, и считает, что мы со всех стороны выиграем, если отменим его. Это статистически чужой закон, не сальвадорский.
— Как это статистически чужой закон? — не понял генерал Гомес.
— Сейчас я объясню, — сказал Лагорено, — для этого понадобится ваша фуражка.
— Никаких проблем, — генерал передал ему фуражку, аккуратно лежавшую на шезлонге поверх привычно по-уставному сложенной униформы.
— Благодарю! — Лагорено коротко поклонился, и передал фуражку Пилар, — у меня есть государственно-важное задача для тебя и твоих коллег. Сбегай к ним, и пусть каждая выразит отношение к анти-абортному закону. Белый камешек, если закон нравится, и черный камешек, если нет. Эта генеральская фуражка будет, урной для плебисцита.
— Круто! — оценила медсестричка, схватила фуражку, и метнулась к своей команде.
Антонио Лагорено посмотрел ей вслед и предложил товарищам по хунте:
— Ставлю 100 долларов, что черных камешков будет больше.
— Нашли место, — буркнул Восо, — болванов на такое пари ищите в Совете Церквей.
— Даже там вряд ли, — сказал Гомес, — я ставлю 200 долларов, что белых не будет вовсе. Принимает кто-нибудь?.. Понятно: в ответ тишина. Все же, скажите, Антонио, в каком смысле это статистически чужой закон?