Катакомбы Парижа, стр. 61
— Кто такие? — рявкнул он на французском. — Что вы здесь делаете? Музей закрыт.
— На нас напали, — ответила Даниэль. — Нам нужна помощь.
Охранник приблизился. Покосившись на лицо Кати, он скривился.
— Что это с ней?
— На нее напали.
— Повернулись, все. Встали на колени. Руки на затылок.
Даниэль подчинилась. Уилл и Катя последовали ее примеру.
— Что происходит? — тихонько спросила Катя.
— Просто делай, что он велит.
За спиной послышался треск статических помех. Охранник сообщил о незаконном проникновении и запросил подмогу. Затем продолжил расспросы:
— Кто на вас напал?
— Один человек, — ответила Даниэль. — Его зовут Золан.
— Он где-то здесь?
— Не знаю. Он напал на нас в катакомбах.
— В катакомбах?
— Мы сбежали оттуда по лестнице. И она привела нас сюда.
— В музей?
— Да, в подвал. Мы искали выход.
Молчание.
— Пожалуйста, — снова заговорила тогда девушка. — Нам нужна помощь…
— Употребляли ночью алкоголь?
— Нет!
— Наркотики?
Даниэль сокрушенно покачала головой. Боже! Он наверняка принял их за компанию торчков. Впрочем, винить его в этом было трудно. Они по уши в грязи, провоняли потом и черт знает чем, ее рука превратилась в бесформенную массу, а лицо и шея Уилла заляпаны кровью… А уж Катя… Неужто он думает, что это они с ней сделали?
— Давайте я покажу вам, — выдавила Даниэль.
— Что покажешь?
— Лестницу, по которой мы сюда попали.
— Лестницу в подвале.
— Да.
Охранник молчал.
— Так что?
— Молчать!
Минуту спустя дверь, через которую они недавно вошли, распахнулась, и появились еще два военных охранника. Один обладал раздвоенным подбородком — типичной чертой сержантов-инструкторов строевой подготовки, второй был помоложе и явно бравировал своей брутальной щетиной. На обоих была черная форма, загнутые черные пилотки, черные ботинки и разгрузочные пояса из черного же броневого нейлона, заполненные всяческими приспособлениями.
Оба тут же направили пистолеты на Уилла. Заметив Катю, они даже не попытались скрыть отвращения.
— Что с ней случилось? — спросил «сержант».
— Вообще-то, со мной все в порядке, — ответила ему девочка.
Тот, однако, проигнорировал ее реплику и спросил у первого охранника за спиной Даниэль:
— Так они просто ошивались здесь?
— Говорят, на них напали в катакомбах. Они поднялись по лестнице, которая ведет сюда.
— Сюда?
— Так они утверждают.
«Сержант» присел перед Катей на корточки и спросил:
— Что с тобой случилось?
— Что вы имеете в виду?
В ответ тот прикоснулся к своему носу.
— Я не знаю, — ответила Катя.
— Не знаешь?
Она покачала головой.
Внимание «сержанта» переключилось на Уилла — в частности, на кровоточащую рану у него на шее.
— Это ты с ней сделал?
— Не понимаю, — ответил тот на английском.
Охранник удивленно приподнял брови.
— Американец?
Уилл кивнул.
«Сержант» поднялся и взглянул на Даниэль:
— А ты?
— Француженка.
— Документы есть?
— Не с собой.
— Ты, — снова обратился он к Уиллу, на этот раз на английском. — Паспорт? Разрешение на жительство?
Уилл покачал головой.
Быстро переговорив меж собой, охранники сковали Даниэль, Уиллу и Кате руки за спиной. Один из них снова заговорил по рации.
— За что? — запротестовала Даниэль. — Мы же ничего не сделали!
— Это военный объект, — объяснил «сержант», — и вы совершили незаконное проникновение.
— Нам нужен врач…
— Расслабься, мы отведем вас в госпиталь. — Он взял ее за плечо и поднял на ноги. — Но сначала покажешь, как сюда попали.
Уилл и Катя остались с двумя охранниками, в то время как Даниэль и «сержант» спустились в подвал.
Девушка кивнула в коридор.
— Это там.
— Давай показывай.
Охваченная тревогой, Даниэль медленно двинулась вперед. Внезапно ей пришло в голову, что в комнатке их будет поджидать Золан. Впрочем, она тут же отбросила беспокойство. В конце концов, теперь все по-другому, теперь они не одни во владениях безумного старика. Теперь с ними этот «сержант» — огромный мужик, да еще с пистолетом. Золану ни за что не одолеть его.
Девушка остановилась подле двери в комнатку уборщика и сказала:
— Лестница за этой дверью. Просто дыра в полу.
— Отойди в сторону.
Она подчинилась, и охранник толкнул дверь, пошарил внутри рукой и включил свет. Комнатушка оказалась пуста. Даниэль тут же расслабилась — пока не увидела, что решетка вновь опущена. Девушка нахмурилась, пытаясь вспомнить, закрывали ли они за собой выход из шахты. Она-то точно не закрывала. И вряд ли Катя. Может, тогда Уилл? Этого сказать она не могла — первые моменты после выхода из шахты она не помнила совершенно, так ее переполняла эйфория от бегства из катакомб.
— Вон там, — указала Даниэль на решетку.
«Сержант» смерил ее скептическим взглядом, но затем все-таки вошел в кладовую, где встал над шахтой и вгляделся вниз. Девушка тоже приблизилась к люку.
Чернота.
Охранник снял с ремня фонарик, включил его и направил луч меж прутьев.
И тут ужас пригвоздил Даниэль к полу.
Тремя метрами ниже на них таращилось омерзительное лицо мутанта.
— Что за хрень? — воскликнул «сержант» и направил в дыру и пистолет. — Не двигаться, нах!
Вдруг девушка ощутила позади движение, резко обернулась и увидела, как из-за двери выскочил Золан и, словно бейсбольную биту, обрушил охраннику на голову свою боевую кость. Тот начал поворачиваться как раз в тот момент, когда конец бедренной кости опустился ему на висок. Злополучный «сержант» рухнул мешком на пол. Даниэль бросилась было бежать, но Золан мгновенно притянул ее к себе и зажал рот рукой.
— Чтоб ни звука, ясно? — прошипел он девушке на ухо.
Глава 83
Я уставился в пол перед собой, отчаянно пытаясь не вырубиться. Глаза мне застилало туманом, в ушах звенело, и каждая клетка тела молила об отдыхе — начиная от ступней и заканчивая подушечками пальцев на руках. Но я не мог позволить себе отключиться. Не здесь, не на полу. Сначала мне необходимо добраться до госпиталя, чтобы пройти медицинский осмотр и удостовериться, что я не получил каких-либо черепно-мозговых травм. Последнее обстоятельство беспокоило меня гораздо больше, нежели мне хотелось бы признаться. Как-никак, меня дважды лишали сознания ударом тупым предметом, так что у меня вполне могло повыситься внутричерепное давление или начаться церебральное кровотечение — а то и последствия посерьезнее, из-за которых я мог обратиться в овощ или никогда не очнуться.
Помимо этого, мне нельзя было оставлять Катю. Последующие несколько часов обернутся для нее сущим кошмаром. Ей предстоит общение с гораздо большим количеством людей, чем она встречала за всю свою жизнь, при этом окруженной новыми и непонятными образами, звуками и запахами. Наверняка ее будут допрашивать, бросят в камеру. Возможно, она даже подвергнется словесным оскорблениям и угрозам.
И когда наш рассказ получит подтверждение — на что может потребоваться несколько дней, — что тогда? Куда ее отправят? Бросят в какую-нибудь богадельню, где и оставят на произвол судьбы? Нет, подумал я. Сейчас все-таки не средневековье. Скорее, она попадет в лечебницу для нуждающихся в уходе, или в дом для инвалидов, или как там они сейчас называются — специальные медицинские заведения для пациентов с физическими или психическими отклонениями. А там… Впрочем, все может оказаться и не так плохо, как представляется. Уж определенно получше жизни с Гансом и всей обширной семейкой, на которую в противном случае она была бы обречена. Кроме того, существуют и социальные работники, и они помогут ей приспособиться к современному миру и интегрироваться в общество.
И вообще, возможно, вся эта нарисованная мной скорбная и мрачная перспектива будущего Кати в корне ошибочна. Возможно, со временем она и вправду заживет полноценной жизнью. Мне вспомнилось выражение ее лица, когда она разглядывала восковые маски изуродованных солдат — удивление и надежда. О пластической операции для нее я еще не задумывался, но вдруг таковая вполне осуществима? Ведь за относительно короткое время медицинская технология проделала значительный путь. Уже даже проводятся операции по полной пересадке лиц. Разве нельзя будет как-то сделать ей искусственные губы и нос? А финансовые траты? Что ж, быть может, в неминуемой шумихе прессы обнаружится и положительный момент. Несомненно, когда люди узнают, через что пришлось пройти Кате, пожертвования польются рекой. Возможно, пластические хирурги даже предложат выполнить операцию безвозмездно — в случае успеха общественный резонанс окажется для их репутации просто бесценным.