Катакомбы Парижа, стр. 48
Похоже, делать все, что захочется, она все-таки не вольна.
Естественно, не вольна, тут же подумала Даниэль. С чего она вообще повелась на идиотское обещание?
Девушка собралась с мужеством и направилась в сторону зомбаков. Она решила выяснить границу отведенной ей свободы, а кроме этого ей необходимо было отыскать место, чтобы облегчиться.
Расхаживающий зомбак остановился, так и не оторвав левый указательный палец от стены — со стороны выглядело так, словно он нажимает на кнопку дверного звонка. Он уставился на Даниэль, однако прочесть какое-либо выражение на его уродливой физиономии было невозможно. Другой зомбак тоже воззрился на девушку и лизнул конец кости. Даниэль не поняла, было ли это сексуальным намеком или же бессознательным действием, но ей определенно захотелось развернуться и укрыться в своей комнате.
И все же она не сделала этого. В душе ее не оставляла уверенность, что Золан настрого запретил им прикасаться к ней. Однако вопрос сводился к следующему: послушаются ли они его? Ведь если кто и делает, что ему вздумается, так это чертовы зомби, не так ли?!
Зомбак № 1 — одержимый стеной — даже не шелохнулся, чтобы пропустить девушку, и ей пришлось остановиться прямо перед ним. Как же он вонял! Даниэль и представить не могла запаха отвратительнее. Это была адская смесь вони дерьма, мочи и пота, но ко всему этому примешивалась и некая торфянистая гнилостность, которой порой несет с болот. Девушка прикинула, что зомбаку где-то между сорока и шестьюдесятью. Большей частью он был лыс, только над ушами болтались сальные пряди седых волос. Уродством зомбак обладал нормальным (боже, неужто она уже начинает думать об отсутствии носа и губ как о чем-то «нормальном»?!), а его белая, как у альбиноса, кожа была сплошь покрыта сетками полопавшихся сосудов, струпьями и просто грязью. Облачение его составляли изорванная футболка «Роллинг Стоунз» и поношенные треники, изрядно перепачканные на коленях и в паху. Тело под одеждой представлялось поджарым и крепким.
Даниэль шагнула вправо, намереваясь обойти урода. Тот, однако, ответил тем же. Тогда она шагнула влево — и он тоже. Зомбак № 2 издал прерывистый рык, который девушка сочла смехом. Зомбак № 1 присоединился к товарищу, рассмеявшись ей в лицо.
Дыхание его было столь тошнотворным, что Даниэль не раздумывая отпихнула урода в сторону, лишь бы убраться от него подальше и глотнуть свежего воздуха. Когда же до нее дошел смысл ее поступка, она решила, что Зомбак № 1 сейчас схватит ее за волосы и оттащит назад в комнату, прямо как пещерные люди в воскресных комиксах. Но нет, реакции не последовало, и Даниэль беспрепятственно прошла мимо Зомбака № 2, уставившись прямо перед собой.
Она не знала, последовали ли они за ней. Шагов слышно не было, а оборачиваться она не стала. Показывать неуверенность ей не хотелось — это зомбаки восприняли бы как слабость. И потому так и продолжала идти прямо по коридору до пересечения с другим, по видимости второстепенным. Насколько Даниэль помнила, он вел в кабинет Золана. Бросив взгляд в проход, периферийным зрением она заметила, что зомбаки и вправду топают за ней, держась метрах в десяти позади.
Девушка двинулась дальше и достигла следующего поперечного коридора, на этот раз неосвещенного. Она вновь остановилась. Броситься в темноту? Нет. Далеко она не уйдет. Зомбаки ее схватят и настучат Золану, что она пыталась сбежать. И тогда она лишится всяких привилегий, какими бы сомнительными таковые ни представлялись. Нужно набраться терпения и дожидаться возможности получше.
Даниэль продолжила идти прямо по коридору и через несколько минут оказалась в помещении, отдаленно напоминающем кухню. Посреди довольно просторного зала с высоким потолком располагалось кострище, круг из камней, где жарко тлели угли. В воздухе пахло дымом и залежалыми продуктами. Самодельные полки вдоль стен едва ли не ломились от коробок и пластиковых контейнеров, а на полу стояла корзина с картофелем и еще одна с грибами. Грубо сколоченный стол был заставлен разнообразнейшими кастрюлями и сковородками, тарелками и мисками. Повсюду валялся всякий хлам: сломанные стулья, дрова, листы проржавевшего металла, гора расплющенных картонных коробок.
Девушка вошла в помещение с некоторым волнением, словно нарушая чей-то запрет, и тут же услышала какое-то шевеление среди теней. В груде мусора сидела зомбачка, молча уставившись на Даниэль. Склонив голову набок, она крепко прижимала к впалой груди свои узловатые руки. Сквозь брешь на месте нескольких отсутствующих зубов, словно червь, высунулся язык, едва ли не багровый, и прошелся туда-сюда по деснам. И вдруг зомбачка застрекотала, будто пытаясь заговорить, и через некоторое время, прямо как сверчок, повторила звук, и так несколько раз. Откуда-то спереди, из-за арочного прохода, ей отозвался громкий жуткий рев.
Даниэль отшатнулась и бросилась мимо зомбаков прочь в свою комнату.
Оставшийся день тянулся мучительно медленно. Вскоре после очередного кукареканья зомбачка — не та дряхлая чокнутая, что стрекотала как сверчок — принесла Даниэль завтрак: яичницу с грибами и чашку черного чая. Блюдо внушило девушке некоторые опасения, однако голод взял верх. После трапезы, с помощью тарелки и ложки она выкопала в углу комнаты ямку в качестве нужника. Туалетной бумаги здесь, естественно, не было и в помине, и после отправления она ощущала себя омерзительно грязной — да только что она могла поделать?
Время от времени зомбаки в коридоре издавали громкие звуки — Даниэль рассудила, что так они общаются меж собой, — но в основном вели себя тихо. Когда она выглядывала за дверь, неизменно обнаруживала, что стражи просто сидят и таращатся перед собой в одну точку, как старики в доме престарелых.
Девушка предпочла бы бодрствовать и оставаться настороже, однако в конце концов веки у нее налились свинцом, и она легла в гамак и заснула. А когда проснулась, на пороге стоял Золан.
— Сколько времени? — спросила Даниэль, совершенно сбитая с толку.
— Времени? — Вопрос старика явно позабавил, как если бы девушка заявила, что куда-то опаздывает. Он отозвался: — Время для еды. Идем.
— Я не голодна.
— Ты сегодня только и съела, что пару яиц.
— Я не голодна.
С лица Золана не сходила обезьянья улыбка.
— Все равно пошли. — На этот раз, однако, он уже явно не просил.
Даниэль встала и последовала за ним. Стражи-зомбаки исчезли.
— Ты сказал, что я вольна делать все, что пожелаю.
— А разве не так?
— Весь день мою комнату стерегли два твоих племянника. Может, и внучатых, откуда мне знать.
— Ну да, Йорг и Карл. Но они стояли ради твоего же блага. Здесь освещается лишь пара коридоров, а мне бы не хотелось, чтобы ты потерялась.
— Ничего бы я не потерялась.
— Может, и нет. Но могла наткнуться на других членов моей семьи, не столь… хм, цивилизованных, как Йорг и Карл.
Даниэль тут же вспомнила рев из комнаты за кухней.
— Так мы будем сейчас обсуждать «договоренность» со мной и моими друзьями? — с надеждой спросила она.
Золан покачал головой.
— К сожалению, твои друзья пока еще не пришли в сознание.
Этого-то она и страшилась.
— А если они в коме? А если…
— Как я тебе уже сказал…
— Им необходима помощь! — Девушка резко остановилась. — Я хочу их увидеть!
— Прямо сейчас это не самая лучшая идея.
— Почему же?
— Им необходим отдых.
— Они мертвы? — На слове «мертвы» голос ее дрогнул.
— Нет, конечно.
— Я хочу их увидеть, — упрямо повторила Даниэль.
— За ними ухаживают, скоро они оклемаются. Тебе придется запастись терпением. Больше мне сказать нечего.
И с этим Золан двинулся дальше. Расстроенная и исполненная чувства собственной беспомощности, девушка поплелась следом. Больше они не разговаривали, и тишину только и нарушали, что их шаги да потрескивание факелов.
Старик свернул направо в коридор, ведший к его кабинету. Даниэль снова остановилась.