Катакомбы Парижа, стр. 40

К французу подошли двое уродов и подняли его на ноги. Руки и ноги парня безжизненно болтались, голова качалась из стороны в сторону.

Факельщик пересек помещение, влепил Паскалю пощечину, затем большим пальцем по очереди поднял ему веки. А потом отступил назад, задрал французу футболку и ткнул горящим концом факела прямо ему в живот. Голова Паскаля откинулась назад, рот раскрылся в беззвучном крике.

Глава 45

Паскаль

Боль! Она пронзила Паскалю живот и вырвалась наружу. Глаза у него выпучились, хотя он ничего не видел. Парень судорожно глотнул воздух и ощутил на себе чьи-то руки, удерживающие его в вертикальном положении. Мгновение спустя он смог различить перед собой огненный шар.

В нос ударила вонь опаленных волос и горящей плоти. Затем рядом с пламенем расплывчато обозначилась морда — той самой твари, на которую он наткнулся, когда обернулся. Твари, которая… Что? Этого Паскаль не знал. Он ничего и не помнил, после того как обернулся.

Только сейчас он осознал, что руки ему удерживают за спиной. И надевают на запястья кандалы. Нет, наоборот, снимают — спустя мгновение руки свободно повисли по бокам.

Тварь, что стояла перед ним, ткнула раздвоенным концом бедренной кости ему в грудь и произнесла что-то нечленораздельное. Все происходило как в тумане, как во сне. Уродливое существо требовательно потрясло костью, потом еще разок, и в конце концов Паскаль взял ее.

Зрение его начало проясняться, и за тварью он разглядел еще несколько гротескных уродов. А чуть дальше в тени стоял Уилл.

Паскаль что есть мочи заорал его имя.

Глава 46

Даниэль

Смотреть на происходящее Даниэль было невыносимо, но она была не в силах отвернуться. Зомби с факелом — вожак, насколько ей представлялось — сунул Паскалю кость, затем взял у одной из женщин другую, и толпа рассредоточилась вокруг него и француза.

Они будут драться.

Паскаль тоже понял это. Он прекратил звать Уилла на помощь, попятился от предводителя и взмолился, чтобы его оставили в покое.

Вожак, однако, взревел и бросился вперед. Паскаль, обычно такой проворный и сильный, неуклюже шарахнулся в сторону, запнулся и грохнулся на задницу.

Зомбак, даже и не подумав остановиться, широкой дугой обрушил кость вниз. Парень успел обеими руками подставить свое оружие и отразил удар. Затем поднялся на ноги и попытался удрать. Зрители, однако, развернули его и вытолкнули обратно на импровизированный ринг.

Прежде чем француз успел хоть как-то изготовиться, вожак вдарил ему костью по спине, и парень упал на колени. Задыхаясь от слез, он попытался отползти в сторону. Зомбак встал позади него и замахнулся костью.

— Паскаль! — завизжала Даниэль.

Тут он впервые заметил ее. За краткий миг на его лице отразилась целая гамма эмоции. Страх, замешательство, гнев, боль. И самое тяжелое — и этого она уже никогда не сможет забыть — страдания разбитого сердца. Мука от осознания того, что он никогда больше не увидит свою любовь.

С отвратительным хрустом шишковатый конец кости вожака раскроил череп Паскаля. Он мгновенно обмяк, и плашмя рухнул на грудь.

Даниэль изогнулась в приступе рвоты.

Глава 47

Матерь божья, от головы Паскаля ничего не осталось! Ничего! Этот ублюдок факельщик лупил по ней как заведенный, пока не превратил ее в бесформенную кашу. Тем не менее долго ужасаться участи товарища мне не пришлось, поскольку предводитель — Желтушник, как я стал называть его про себя после созерцания этих желтых глаз — указал на меня окровавленной и заляпанной ошметками мозга бедренной костью и пролаял приказ. Немедленно ко мне проковылял пожилой урод, снял оковы с моих запястий и толкнул в круг зрителей.

Босой ногой Желтушник пихнул в мою сторону кость, послужившую Паскалю столь недолго. Поднимать ее мне не хотелось. Это означало бы, что я принимаю вызов. Вот только, откажись я, он наверняка все равно убьет меня.

Так что я подобрал кость и стиснул ее в руке на манер бейсбольной биты. В голове у меня мелькнула шальная мысль пробиться через толпу и дать деру. Вот только у меня не было при себе ни фонаря, ни факела. Да я и пяти метров по темноте не пробегу, как меня снова схватят.

Но каковы мои шансы на спасение, если я не отступлю и приму бой? Несомненно, я крупнее и сильнее Желтушника, однако он представлялся весьма искушенным в костяном бое, или как там называется этот вид единоборств. Наносившиеся им удары Паскалю отличались стремительностью и точностью. При этом, даже если я и одержу победу в схватке, что тогда? Этих тварей еще одиннадцать штук. Со всеми мне ни за что не справиться.

Вожак тем временем осторожно двинулся на меня, сжимая в одной руке окровавленную бедренную кость, а в другой факел. Пламя плевалось искрами, то и дело выбрасывало длинные языки. Зрители вокруг площадки боя принялись потрясать своими костями, ухать и орать, словно стая обезьян. По-видимому, подобные схватки являлись их излюбленным шоу.

Желтушник взревел и бросился вперед, сделав ложный выпад костью и одновременно ткнув в меня факелом. Я уклонился вправо, ощутив на лице жар пламени, со свистом рассекшего воздух, и вдарил костью по вытянутой руке противника. Он крякнул и выронил факел. Я же вновь нанес удар, на этот раз метя в голову, однако Желтушник парировал его, контратаковал и саданул меня костью в бок.

Тогда я неистово рубанул своим оружием. Вожак отскочил назад, но тут же ударил и сам, с такой же исступленностью. Настал мой черед отпрыгивать назад.

Меня грубо толкнули в спину, и я по инерции полетел вперед. Инстинкт подсказывал уклониться вправо во избежание столкновения с Желтушником. Именно так и поступил Паскаль — и в результате пропустил удар по спине, сваливший его на колени. Так что я ломанулся прямо на противника. Он, конечно же, не замедлил треснуть меня костью, однако я сократил расстояние между нами столь быстро, что удар его не успел набрать силы, и оружие попросту отскочило от моего плеча. Я обхватил вожака руками и увлек его на землю, рухнув на него сверху.

Отбросив свою кость, я вцепился левой рукой Желтушнику в горло и навалился всем своим весом, пытаясь раздавить ему трахею. Правой принялся кулаком лупить вожака по морде, нанося удары один за другим. Я орал как безумец, намереваясь раскрошить ему черепушку — как минуту назад он сам поступил с Паскалем.

И мне бы это удалось, не оттащи меня толпа. Как ни пытался я отбиться от вцепившихся в меня рук, их было слишком много. Раздирая когтями кожу, меня отволокли в сторону и прижали к земле.

А затем, к моему величайшему изумлению, Желтушник поднялся на ноги. Лицо ему заливала кровь, нижняя челюсть безвольно отвисла, нескольких зубов недоставало. Он осторожно ощупал выскочившую челюсть и попытался закрыть ее, однако она беззвучно выпала обратно.

Вожак издал сдавленный вой, подобрал боевую кость и, пошатываясь, двинулся ко мне. Сверкая своими желтыми глазами, он навис надо мной.

Я принялся отчаянно брыкаться и извиваться, и в результате мне удалось высвободить ногу. Одного из державших меня уродов, женского пола, я лягнул по морде, второму заехал по уху. Они отлетели, однако на их место немедленно бросились другие и снова придавили меня.

Желтушник поставил ногу мне на грудь и, хотя рот у него оставался по-идиотски приоткрыт, мне показалось, что он ухмыляется.

Вожак театрально воздел к потолку кость.

Глава 48

Золан

Когда Золан только начал тусить по парижским районам красных фонарей, он понятия не имел, как там все у них устроено. В первую ночь он беззаботно забрел в бордель, показавшийся вполне приличным, и подсел к девице, приветливой двадцатипятилетней камбоджийке. Слово за слово, купил ей коктейль и заявил, что хотел бы воспользоваться ее услугами. Когда же она озвучила ценник — четыре сотни за все, — Золан смекнул, что его попросту разводят как туриста, и ответил, что нет уж, спасибо. Однако прежде, чем он успел смыться, огромный вышибала вручил ему счет: четыреста пятьдесят евро за пиво и коктейль. Тогда он осведомился у шлюхи, остается ли в силе ее бизнес-предложение. Да, таковое по-прежнему действовало. Выбор между четырьмястами пятьюдесятью евро за две выпивки и суммой на полтинник меньшей за ту же выпивку плюс кувыркание в постели представлялся совершенно несложным.